Юрий Иванович 
Невменяемый дракон

Невменяемый колдун – 4

Юрий Иванович
Невменяемый дракон

Пролог

Близился рассвет и величественный древний лес огласился первыми трелями просыпающих птиц. Зашевелились и мелкие грызуны. Лениво потянулись со сна и остальные обитатели, которым удалось не попасть в лапы ночных хищников. Да и сами эти хищники спешили скорей устроиться на дневную лёжку, чтобы спокойно переварить плоды удачной охоты.
И вдруг вся эта живность замерла в паническом ужасе. Над верхушками деревьев скользила сама Смерть. Вытянув лапы и змеящиеся хвосты двести драконов в жутком планировании заходили в убийственную атаку. И всё живое непроизвольно приготовилось к смерти.
Потому что двести самых лучших и досконально обученных воина Альтурских Гор сейчас будут мстить. За смерть своих братьев и отцов, за надругательство над их святынями, за презрительное и ненавистническое отношение к своим собратьям. Ровный строй закрывал своей тенью остаточные сияния лун, и там где он пролетал, надолго воцарялась мёртвая тишина. Никто в мире не сможет противостоять такой концентрации силы. Никому не удастся спастись от всеуничтожающего возмездия. Никакие магические силы планеты не справятся с целеустремлёнными покорителями воздушного океана.
Ровно две сотни самых лучших и непревзойдённых в боях Эль‑Митоланов. Столько же страшных порций всё сжигающей огненной смеси, готовой излиться на врагов. И столько же рук сжимают готовые к бою литанры, самое страшное оружие, дошедшее с эпохи древних.
На востоке только посветлела полоска неба, когда прямо по курсу показалась плоская и своеобразная верхушка башни. Командир элитного отряда успел подумать: «Верно летим! Следующий ориентир – наш!», когда вдруг со стороны безобидных лесных великанов вверх взметнулись плохо различимые тени странных лиан. Причём до этого момента настроенные на атаку колдуны были уверены: никого из разумных в лесу под ними не было. А значит, неожиданная преграда ставится с помощью стационарных средств растительного происхождения.
Выучка и лётное совершенство у драконов оказались отменными. Почти всем удалось отклониться от соприкосновений шуршащих лиан и рвануть вверх. Пока выдавать себя магией или применением оружие смысла не было. Всё‑таки цель для атаки стояла выше, чем любая банальная битва. Но возможно это нежелание выдать себя раньше времени и не оставила отряду ни единого шанса на спасение.
Вдруг оказалось, что лианы взвиваются вверх с гораздо большей скоростью, чем лучшие летуны Мира Тройной Радуги. И они страшными петлями обвиваются вокруг непобедимых тел и разрывают на части прямо в воздухе. Мало того, на верхушке каждой лианы оказалось утолщение в виде полуметрового шара, и этими утолщениями наносились хлёсткие, сокрушительные удары во все стороны. Щиты магических структур проламывались вместе с крыльями, твёрдые драконьи головы лопались как арбузы и самое страшное: количество лиан увеличивалось.
Стало не до сохранения маскировки. Струи кипящего огня окатили извивающиеся стволы широкими веерами. Одиночные и счетверённые выстрелы литанр словно вывернули зелёный покров леса на изнанку. Вековые стволы вырывались страшной силой из земли вместе с корнями и взлетали к небу, чтобы потом с последним стоном рухнуть на своих собратьев. Несущие смерть лианы перебивались и возле земли, и в середине своей длины, но зато оставшиеся верхушки, к ужасу воздушных пиратов, начинали жить собственной жизнью. И хлёсткие удары убийственных шаров продолжали наноситься с ещё большей маневренностью.
Так и остались в памяти погибающих драконов страшные сцены из последней минуты их жизни: хрип умирающих друзей, хруст собственных костей и бессильное падение в разгорающееся зарево лесного пожарища. А в умирающем мозгу: горькое осознание собственного бессилия.
Из двухсот лучших воинов Альтурских Гор – не ушёл никто. И лишь только последний из них с печальным рёвом грохнулся о развороченную корнями землю, как со всех сторон к месту скоротечной засады устремились тысячи людей. Гася по пути разгорающийся пожар и добивая среди нагромождения веток и стволов всё, что шевелится.

Часть первая

Из недр к свету

Солнечный, прекрасный день. На небе – ни единого облачка. Лишь кое‑где в гигантских ущельях великих Каррангаррских гор клубятся клочья тумана. И насколько охватывает взгляд, в пределах прямой видимости – лишь горные вершины с блестящими шапками снега, да слежавшихся до спокойного голубоватого оттенка за тысячелетия, застывших в своём падении, ледников.
На такой огромной высоте ласковые лучи Занваля практически совсем не грели, и благо еще, что в данный момент не было принизывающего насквозь ледяного ветра. И всё равно морозец ощутимо пощипывал кожу открытых участков тела. Но уходить со смотровой площадки, которую цари вьюдорашей именовали «Единение», никто не спешил. Да и услышать можно было много интересного. Лилламель, новый царь подземного мира, воздев свои мохнатые ручки вверх, восклицал с некоторой горечью:
– В последние десять лет сюда поднимался только узурпатор со своими приспешниками. И видеть эту красоту никому из нас права не давали. Хотя если вспомнить те мои несколько прежних посещений «Единения», то вся прелесть аннулировалась совершающимися здесь наказаниями. Как правило, в этом месте лишали зрения особо провинившихся, а оставшуюся в живых древнюю знать просто заставляли при этом присутствовать. В назидание, так сказать, и наущение. Мы то проходили минутную процедуру в последней пещерке, до сих пор помню как жрец всегда торжественно провозглашал при этом: «И пусть сияния Занваля обрадует твои глаза!» А вот несчастным не одевали магически преобразующий глаза шлем на положенный срок, а просто перед выходом заматывали голову тряпкой. Потом выводили под это нестерпимое для неподготовленных вьюдорашей сияние, снимали защиту и силой держали глаза приговорённого открытыми. Практически на третьей минуте несчастный становился не просто слеп, а практически невменяем до конца своей жизни. То есть наказание считалось даже страшнее, чем простая казнь. Так что удовольствия от посещения этого места я в молодости не получал. Зато теперь я начинаю ощущать дикий восторг от прекрасного вида…. И дышится здесь до невероятности легко!
Царь Лилламель уже в который раз стал вновь поворачиваться вокруг своей оси, рассматривая каждую вершину по отдельности и шумно при этом вдыхая чистый горный воздух. Кроме вьюдораша на площадке находилось ещё четверо людей, для которых яркий дневной свет после восемнадцати дней пребывания в подземельях вызывал определённый дискомфорт. Но если Эль‑Митоланы Кремон Невменяемый и Феликс Райне, герцог Каррангаррский, свои глаза без особого труда защитили с помощью магических умений, то обе женщины продолжали прикрывать свои лица руками и смотрели на окружающие красоты сквозь узкие щелочки между пальцев. Потому что перед выходом наверх ни принцесса Элиза, ни баронета Шиловски не захотели водружать на свои прелестные личики громоздкие конструкции из затемняющих стёкол, которые для них на скорую руку соорудили Эль‑Митоланы. Теперь они расплачивались за это текущими по щекам на морозе слезинками, и долгим, болезненным привыканием к яркому свету. Правда при этом их желание тараторить без умолку не уменьшилось и приходилось удивляться, что новому царю удался такой длинный монолог. Особенно много вопросов неслось из уст наследницы Спегото:
– А когда мы сможем полюбоваться видом из самого дна ущелий?
– Да хоть сегодня.
– Разве выходы открылись так быстро?
– Конечно! – усы Лилламеля затопорщились в улыбке. – На данный момент открыто более пятидесяти тоннелей. Они необходимы нам не только для притока свежего воздуха, но и для улучшения коммуникаций внутри царства.
– И для этого использовались эти огромные матки?
– Без них плавить породы – неимоверная трата времени.
Элиза Майве уже намного больше приоткрыла свои глаза, да и в голосе послышались нотки нетерпения:
– Но ведь было обещано: все силы бросить в первую очередь на раскупорку Главного Пути.
– Так мы и бросили! – царь повернулся к женщине, взял за руку и по‑дружески похлопал её по ладошке своей когтистой лапкой. – Чего ты так переживаешь? Всё равно их всех сосредоточить на одном участке нереально.
– Просто хочется быстрей увидеть Салию.
– Не только тебе одной. Но раз обещали пробить выход к завтрашнему обеду, значит так и будет. Наши Погонщики сами веками ждали этого часа.
За последние два дня венценосные коллеги очень сильно подружились и даже при своих подданных обращались друг к другу на «ты» и без всякого официоза. Мало того, все остальные вьюдораши относились к Элизе Майве слишком странно, если не сказать раболепно. Видимо сторонники нового правителя постарались сразу привить любовь народа к будущей владычице и применили для этого то ли древние легенды, то ли новые, но не менее действенные законы и распоряжения.
Подобные тёплые отношения образовались у царя Лилламеля и с Кремоном Невменяемым. Хотя тот в последние двое суток, вообще старался пропускать все официальные церемонии и праздники, занимаясь лишь исследовательской работой и лишив себя сна совершенно. Практически и на это посещение обзорной площадки его затянули лишь совместными усилиями. Хоть и виды открывались с «Единения» неповторимые, но молодой колдун в уме спешно перебирал перечень находок и мысленно предвкушал свои действия на ближайшую неделю. Для себя он уже твёрдо решил остаться в царстве как минимум на несколько месяцев для исследовательских работ. Столько здесь было интересного и невероятного. И даже заранее отказался от торжественного и эпохального выхода с большинством членов экспедиции из недр Каррангаррских гор. Чувствовал он себя среди вьюдорашей в полной безопасности, да и те, при его появлении только и делали, что замирали на месте с дрожью в конечностях. А то и падали, распростёршись ниц. Уж слишком демонстративно и страшно прошла ликвидация узурпатора, самозванца и если к остальным людям относились, как к диковинным существам, то к Невменяемому – с благоговейным страхом и мистическим ужасом.
А вот герцог Каррангаррский тоже, как и принцесса, всеми фибрами своей души стремился как можно быстрей оказаться в Салии. И когда вчера, блокированный завалами в пещерах отряд был полностью освобождён и выведен в основной древний тоннель, попытался тут же отправиться знакомой дорогой сквозь недра в столицу Спегото. Вот именно тогда новый царь вьюдорашей и пообещал открыть закупоренные торцы Великого пути за трое суток. Выходить по лабиринтам пещер было примерно столько же, и вся представительская миссия во главе с её Высочеством решили дождаться более безопасного и лёгкого завершения исторической экспедиции. Тем более что триумфально выйти непосредственно из древнего тоннеля – было намного эффективнее и предпочтительнее во всех смыслах.
Конечно, двух егерей Эль‑Митоланов асдижон Лазан всё равно отправил кружными переходами с радостной вестью к столице, только вот доберутся ли они раньше основного отряда, предсказать никто не мог. Поэтому сейчас Фелис Райне с официальной сухостью в голосе волновался только об одном:
– Ваше Величество, всё‑таки каменная пробка там довольно велика по своей глубине. Сто пятьдесят метров сплошной породы – не шутки. Справятся ли ваши пещерные матки?
– Справятся, – совсем по‑человечески закивал вьюдораш.
– И мы к тому моменту успеем добраться туда?
– Не стоит и сомневаться. Да и ваши люди там присутствуют, учатся нашим способам проходки. Меня гораздо больше волнуют все те посёлки, которые расположены непосредственно в тоннеле. Ведь до завтрашнего утра все жители царства должны перебраться в Озерный край и очистить проезд от своих построек. Вот где масса проблем и трудностей. Причём скрытое сопротивление и саботаж на местах до сих пор мешает нормализовать работу новых управляющих. Не так легко сдадутся разжиревшие на льготном положении воины и особенно их командиры. Не скоро они перестроятся и поймут видимые и скрытые преимущества выхода в большой мир. Так что я сам заинтересован в наискорейшем открытии Утерянного Пути. Тогда недовольных подданных в моём царстве просто не останется.
Элиза наконец‑то окончательно освоилась при ярком освещении Занваля и тоже высказала свои восторги:
– Здесь действительно здорово! И ночью наверняка звёзды можно достать руками.
– Можно. Но только людям, – со вздохом возразил Лилламель. – В ночное время на поверхности, если над головой вьюдораша не будет потолка или свода, то он теряет здравый рассудок в течении нескольких часов и затем превращается в полного идиота.
– Почему?
– По утверждениям врачей – сознание вьюдораша «падает» к звёздам и уже никогда не возвращается.
– Странно, – заговорил впервые Кремон. – Но мне кажется, это происходит просто из‑за многовековой привычки всё время находиться в замкнутом пространстве. Опыт поколений трансформировался в страшную болезнь, и получаются необратимые изменения в психике.
– Хм, – царь приподнял свои огромные глазища к Занвалю, – Мне бы тоже хотелось в это верить. Только вот запреты на нахождение под ночным и звёздным небом у нас имеются во всех древних книгах.
Теперь уже Элиза Майве по‑приятельски потрепала своего царственного собрата по мохнатому плечику:
– Ничего, отныне наши ученые объединят свои усилия и с лёгкостью решат любые проблемы, мешающие наслаждаться жизнью. И уже через несколько лет вьюдораши сами будут удивляться тому факту, что они столько веков прожили в полной изоляции от всего остального мира.
– А я уже третий день удивляюсь, – признался Лилламель, и поднял верх свою лапу, намереваясь сказать нечто историческое по такому случаю, Но в тот же момент сверху, прямо с ясного неба на площадку ухнул плотный удар леденящего ветра. Такой напасти от пасторального горного пейзажа никто не ожидал, и хоть женщины немного картинно взвизгнули, все пошатнулись, приседая, но остались стоять на ногах. Лишь поспешно запахнули на себе полу расстегнутые одеяния. Наверняка баронета Мирта Шиловски высказала общую мысль:
– Через минуту я превращусь в гигантскую сосульку.
Царь вьюдорашей тут же согласно закивал и поспешил увести своих гостей в теплые и обжитые недра. Спускались более часа. Тем более что до званого ужина оставалось достаточно времени, и Лилламель решил немного похвастаться присоединяемыми под его начало пространствами. Да и самому заодно посмотреть, те великолепные пещеры, которые когда‑то были обжиты вьюдорашами, но за последние тысячелетия доступ на эти уровни был законсервирован и по ним порой передвигались только разведчики да отряды со специальными миссиями. Зато теперь эти бесхозные пустоты вновь обретали своих обитателей, ведь более трети всего населения царства выразили желание жить именно на верхних уровнях. Хотя при здравых размышлениях именно в Озёрном краю, намечалась самая сытная и беззаботная жизнь. Да и к древнему тоннелю намного ближе. Ведь когда по нему пойдут первые караваны, то находиться ближе к торговой артерии станет вообще выгодно. Только вот и в верхние уровни переселиться нашлась масса желающих. К тому же многие из них отыскали в семейных архивах и тайниках специальные магические медальоны из дуросовых пород, на которых конкретно обозначалось место обитания целых родов и семейных кланов. И вернуться в свои гипотетически исконные владения возжелали очень многие вьюдораши. Так что в ближайшие годы в подземном царстве ожидался невероятный всплеск рождаемости населения.
Пока же недра напоминали гигантский растревоженный муравейник. Пробивались новые тоннели, вскрывались и откапывались старые, укреплялись треснувшие своды и заделывались слишком просевшие или размытые дороги и тропы. Дерево здесь ценилось невероятно, поэтому при разборке жилищ в тоннеле Утерянного Пути сохранялась каждая доска, а порой и щепка. Помимо этого для обустройства новых жилищ использовались обломки стен из нескольких неизвестных материалов, один из которых при тщательном рассмотрении оказался не чем иным, как знаменитым кремонитом. Который полным ходом изготавливали пока лишь в одном месте на планете: в городке Агван. Сам Кремон Невменяемый подтвердил сходство, когда более тщательно исследовал отобранные для него кусочки древних покрытий. Так же вьюдорашами использовались «вечные» матрасы, которые были набиты составляющими из тоненьких растрепанных волокон. Сие неизвестное вещество не сжигалось, не рвалось и не изнашивалось. Из таких же волокон были пошиты и чехлы для универсальных и довольно мягких подстилок для сна.
В повседневном быте обитатели недр тоже использовали такую массу неведомых внешнему миру предметов, что практически все люди Эль‑Митоланы готовы были выкупать чуть ли не каждую вещицу при одном на неё взгляде. Причём применялись предметы древних явно не по назначению. Например, в не разбивающейся сфере отслужившего светильника заваривали и держали местную разновидность пива. И с помощью другой, более сложной конструкции, которая явно когда‑то использовалась для химических опытов, гнали отличную гремучку. И складывалось впечатление, что никто никогда и не задавался целью выяснить, для чего может быть предназначена та или иная странная вещица.
Всё это оживлённые вьюдораши тащили на свои новые места жительства. И порой при этом не брезговали подхватить по дороге то, что «плохо лежит». Хотя вообще‑то элементарное воровство в этом обществе всячески порицалось, и было неприсущее.
Нельзя сказать, что вьюдораши целенаправленно не пользовались доставшимися им по наследству благами древних цивилизаций. Практически каждая большая пещера теперь освещалась огромным, почти в рост человека светильником, который испускал из себя яркие голубоватые лучи. Раздавались они по указанию нового царя и могли светить ни много, ни мало – десять лет. Потом их надо было выносить на открытые солнечные пространства и оставлять на четыре года. После этого они вновь могли давать освещение в двухгодичном интервале. А дальше такие циклы могли повторяться почти вечно. Разбить или повредить подобный светильник считалось не только кощунством, но и делом почти невыполнимым, что ещё больше приравнивало эти устройства к основным чудесам света. Но ещё больше гости удивились, когда узнали о количестве не активированных, складированных в глубоких подземельях светильников. Создавалось впечатление, что именно здесь были сосредоточены когда‑то все мировые запасы этих магических источников света. О стоимости гигантских шаров пока и говорить не приходилось. Но по скромным подсчётам, даже если вьюдораши захотят торговать этими раритетами, то средств им, для сносного пропитания, должно хватить на несколько веков.
Это не говоря уже о прочих законсервированных тайниках, а которых пока новый царь не имел малейшего понятия и о которых лишь бродили некоторые слухи и древние легенды. Помимо этого в так называемых отводных штольнях Утерянного Пути было сброшено всё самое ценное культурное наследие из Некрополя Сущего Единения. Всё – что только одним своим видом могло напомнить о человеке. Все саркофаги с мумиями древних правителей, вся утварь и предметы Некрополя, а также все письменные, книжные и похожие на книги изделия были безжалостно сброшены в тёмные зевы штолен. Причём многие из этих варварских свалок ещё и были затоплены водой. Теперь предстояло тщательно и долго раскапывать эти могильники с древними предметами и изучать каждый чуть ли не целым сонмом исследователей.
Именно это направление основной деятельности для себя и выбрал Кремон Невменяемый. Ну а возражать ему никто не собирался. Как говорится: чем бы герой не тешился, лишь бы новые землетрясения не устраивал.
О том, что происходило в круглом храме вьюдорашей между принцессой и молодым Эль‑Митоланом, тоже оба участника соитий предпочитали помалкивать. Смотрители храма и все знавшие о подоплёке пленения погибли в тронном зале, а простому народу такие вещи и знать не стоило. Похоже, что даже новый царь не ведал о сути эксперимента над людьми и просто подозревал их во взаимных симпатиях. А спросить напрямую, что Кремон и Элиза вытворяли в круглом храме – не решался. Хотя пару раз и пытался подвести деликатно разговор под эту тему.
Спеготским подданным наследная принцесса похоже тоже не собиралась раскрывать некоторые свои превращения в жуткого монстра. Да ещё и Невменяемому строго наказала помалкивать. Тем более что с каждым днём она замечала за собой всё новые и новые свойства и странные умения. Эль‑Митоланом она не становилась, да и все признаки говорили о том, что она оставалась всё таким же человеком. А вернее – полноценной женщиной. Но вот с её зрением уже второй день творилось что‑то неладное. И поделиться своими сомнениями она могла только с одним человеком, своим недавним любовником по принуждению. Ей постоянно мерещились в глубокой толще пород какие‑то массивные туши животных, она научилась видеть в кромешной мгле и различать в окружающих стенах опасные места. То есть сразу замечала слабину в перекрытиях и ни в какую не рискнула бы туда сунуться. Но самое главное, она стала видеть любого вьюдораша сквозь скальную породу. Вначале сквозь метровую преграду, потом сквозь трёхметровую, а к тому моменту, когда царь Лилламель проводил своих гостей вниз, её умения ещё больше увеличились. Принцесса выбрала удобную минутку, приостановилась в узком коридоре и прошептала Невменяемому на ухо:
– Я их всех прекрасно различаю сквозь стены в пять метров толщины. И самое странное, звук ко мне доходит вместе с изображением.
– Отлично! – так же тихо пробурчал Кремон ей в ответ. – Значит, мы не попадём в неожиданную засаду.
– Но мне страшно! А вдруг я опять превращусь неизвестно в кого?
– Вряд ли, ведь жрец булькал о том, что мутация полностью сорвалась. А значит, тебе грозят лишь новые, пусть ещё и не до конца объяснимые свойства организма. Как только доберусь до местных хроник, ты будешь первой, кто узнает про свои новые возможности. Сведения о «купании людей под выбросом секреций пещерной матки» обязательно отыщутся. Да и, по всей видимости, кое‑что об этом всё равно известно в народе. Видимо слухи распространились через воинов, устраивавших лавину для твоей гибели. Недаром местные жители смотрят на тебя с придыханием….
– Хм! – несколько злорадно скривилась Элиза. – Главное, что не со страхом и ужасом, как они делают в твоём случае.
Кремон только устало махнул кистью на это утверждение. Ему уже надоело объяснять всем и каждому, что он добрый, мягкий и пушистый, поэтому решил элементарно пользоваться таким отношением в целях облегчения своей работы. Его просьбы выполнялись с такой скоростью, что даже Лилламель порой недовольно и ревниво морщился. Но зато любая помощь и посредничество оказывалось совершено в момент звучания последнего слова в предложении.
Незнание – порождает страх. А незнание чего‑то очень ужасного – утроенный страх. Тем боле что ни одного живого свидетеля кровавой казни узурпатора не осталось. Её Высочество не в счёт, она и сама признавалась, что ничего не видела и практически ничего не помнит из‑за навалившегося на неё ужаса. Для неё хватало лишь сознания того, что именно молодой колдун в очередной раз спас не только её, но и весь остальной отряд. А уж как он это сделал, её не интересовало. Но вот пошутить на тему валившихся ниц при виде Кремона вьюдорашей, она стремилась всегда. Может быть, тоже ревновала, как и новый царь.

А сам Лилламель провёл своих гостей по озёрной местности и вывел прямо к вспомогательному тоннелю, в котором и разместился весь отряд на временное жительство. Раньше здесь властвовал один из принцев, а теперь помещения были отданы почётной гостье, наследной принцессе Спегото вместе со свитой. По крайней мере, так цветисто выражались на каждом приёме или праздничном обеде.
Царь вьюдорашей не стал и дальше надоедать своим вниманием гостям, а распрощался до ужина, который и так скоро должен был состояться. А вся компания поспешила узнать последние новости. Ведь практически все члены отряда не сидели на одном месте, а самым интенсивным способом занимались сбором информации и розыском древних и таинственных раритетов. Практически каждый понимал, что со временем вьюдораши опомнятся, осознают должную цену каждому предмету и тогда начнут поднимать цену за любую безделушку до небесных высот. Да и правитель с сонмом управляющих вскоре наведёт должный порядок. Это пока им не до этого. А вот потом, когда «великое переселение» завершится, определённые строгости обязательно будут введены в повседневные отношения с внешним миром. Практически уже сейчас Лилламель начал поговаривать о всенародном достоянии и о желании сохранить это достояние для своих далёких потомков. Именно поэтому каждый воин или исследователь старался подгрести или выменять всё, что только удавалось. Даже своих телохранителей Бабу Смилги и Алехандро Шиловски командир отряда разослал с важными поручениями.
В данный момент возле жилищ постоянно находились лишь вестовые и вахтенные. Да ещё профессор Шеслан Тулич. Именно он первым и встретил вернувшихся людей восклицанием:
– Ну и как там на поверхности? Наверняка гроза с плотным туманом?
– А вот и нет! – возразила ему Мирта. – Занваль сияет как на параде, и на небе ни единого облачка.
– Невероятно….
– Зато холод! У‑ух! До костей пробирает.
Элизу Майве как всегда интересовало только одно:
– Наблюдатели возле «выхода» никакой весточки не присылали?
– Пока никаких. А значит там у них всё по плану.
Задал вопрос и Фелис Райне:
– Здесь всё спокойно?
– Вполне. Хотя работы тоже хватало. – Шеслан Тулич махнул себе рукой за спину: – Только что окончил магическое бальзамирование наших погибших. Теперь их тела пять дней останутся нерушимыми.
Голос у наследной принцессы стал резким:
– Надеюсь, тело королевского лейб‑медика тоже обработано должным образом?
– Конечно, ваше высочество, – тон профессора стал сухим и официальным. – Как вы и приказали.
– Я хочу на него взглянуть.
– Пожалуйста. Все тела в той пристройке, и температура там самая оптимальна.
Наступило немного неловкое молчание, во время которого Элиза прошла к указанному помещению и вошла внутрь. При всей своей опытности и знании людей она до сих пор не могла поверить в то, что старый и добрейший граф Салив Паперре, отец её последнего жениха оказался убийцей и предателем. И полученные доказательства совместно с устными подтверждениями свидетелей довели принцессу вчера до неожиданной истерики. Именно поэтому впоследствии и было приказано доставить тело Паперре в Салию. Не возжелала наследница престола оставить вырастившего её человека без последних почестей, тем более что тот перед своей смертью успел во всём признаться и чистосердечно раскаяться.
Но зато теперь открылась вся подноготная покушений на Кремона в королевском дворце, стало понятно отводящее внимание похищение древнего трактата, и многие другие странные и нелогические поступки.
В первую очередь стало объяснимо невероятное событие, когда асдижон Бриг Лазан согласился включить лейб‑медика в состав экспедиции и выделить ему в телохранители нескольких егерей. Он давно подозревал графа во всех смертях и махинациях, и именно поэтому предпочёл иметь старика на виду постоянно, чем переживать потом за безопасность оставшейся в столице королевы. Ведь задумай граф совершить хоть малейшее преступление во время похода, ничего бы у него не получилось. У каждого егеря была однозначная команда: бить насмерть.
Вот только лейб‑медик, который вынашивал Элизу Майве с самого младенчества, так и не успел совершить задуманную им месть и убить молодого посланника из Энормии. Мало того, когда он оказался смертельно придавлен рухнувшим сводом в одной из пещер, то нашёл в себе силы и время кратко пересказать историю своих преступлений откапывающим его воинам. Вернее ему продлили жизнь с помощью магических сил. Из‑под обвала, устроенного вьюдорашами, его вытащили ещё живым, но не прошло и получаса, как старый граф умер, шепча постоянно только одну фразу:
– Умоляю Элизу меня простить! Умоляю….
Похоже, что принцесса его действительно простила. Да и у всех остальных по поводу старого придворного врача было двоякое чувство. Даже сам Невменяемый не знал, как относиться к явному преступнику. С одной стороны можно было оправдать помутнение рассудка у отца, потерявшего единственного сына, но с другой стороны было непонятно, что ему сделали совершенно невинные люди? Тот же плотник, дворцовый повар, декоратор и прочие служащие? Да и причём здесь сам Кремон Невменяемый? Чем он конкретно вызвал гнев королевского лейб‑медика?
Если судить с последних слов умирающего, то он знал о том, что лавина была подстроена. И решил во чтобы то ни стало наказать виновников. А кто виновен? Правильно: именно тот, кто убрал конкурента‑жениха с пути к сердцу принцессы. А кто появился на горизонте флиртующей роковой женщины, ещё не успевшей снять траур? Невменяемый. Вот и стал он основным объектом страшной, «справедливой» мести. И в том, что ему не удалось в этом преуспеть, поражался больше всего Шеслан Тулич. Ведь как медик он прекрасно понимал всё массу возможностей, которые имеет любой врач, прикасающийся к телу своего пациента.
– Ведь он мог подстроить всё что угодно! Не верится, но мы вместе с ним брали у тебя кровь на анализы и проводили самые интимные обследования. А я ему так доверял! Кто бы мог подумать, что мой коллега – убийца.
А Такос Однорукий вообще высказался резко, по‑военному:
– Если бы он убил Кремона, король бы нас казнил без всякой жалости. И поделом! Под собственным носом убийцу проворонили! Грош нам цена!
Разошедшегося товарища асдижон Лазан пытался успокоить незатейливой шуткой:
– Да вы оба ещё просто слишком молоды. Вот когда поднаберётесь опыта с моё….
И только хмурый герцог Каррангаррский с явной неохотой признался:
– Любил я старого графа, любил. Было в нём нечто притягательное и душевное…. А Элиза его ещё больше любила. Именно поэтому, скорей всего, и на его сына любовь перенесла. Да вот, не сложилось у них в предначертании судеб. И что я теперь Дарине буду рассказывать? Ведь она в первую очередь с меня спросит. Он ведь и её на своих руках нянчил, в детстве носик вытирал. По очереди со мной….
В вещах Салива Паперре были найдены самые компрометирующие его предметы и вещества. Маленьких флакон с последней дозой эликсира Бегина асдижон Лазан и герцог Каррангаррский, как самые главные в отряде решили просто уничтожить. Хоть и сделали это с непередаваемыми душевными муками, понимали какое благо это средство может принести во имя справедливости. Но закон есть закон, и эликсир был уничтожен при многочисленных свидетелях.
Гораздо больший ажиотаж вызвала находка в вещах покойного преступника небольшой коробки с прозрачной, откидывающейся вверх крышкой. Умирающий Паперре вскользь и о ней признался, но знающий мелкие детали всего этого дела Шеслан Тулич и сам бы понял, что к чему. Потому что внутри коробки сиял один единственный огонёк, и как древний артефакт ни крутили, огонёк всегда показывал лишь одно направление. То есть туда, где находился Кремон Невменяемый. Потому что и эта коробка оказалась настроена на странный нарост в его желудке. А скорей всего каждое такое устройство фиксировало все прижившиеся в телах разумных шарики на окружающей его местности. Именно поэтому окружённый в заваленных пещерах отряд и был уверен в невредимости своего командира и до последней минуты верил в спешащую к ним помощь. Заодно и теплилась надежда, что молодой герой спасёт и принцессу из лап неприятеля.
Каково же было горе и отчаяние всех воинов и командиров, когда на восьмой день их блокады, после лёгкого землетрясения, огонёк в коробке резко и навсегда погас. Мысли о смерти Невменяемого казалось навсегда поселились в их сознании. Хотя жить всё равно следовало и духом они не пали. Бриг Лазан стал готовить все силы отряда для отчаянного прорыва из закупоренного обвалами пространства.
Тем более невероятная радость обрушилась на всех, когда через сутки, из глухого, как проверялось ранее прохода, появился гордо идущий Эль‑Митолан‑вьюдораш. Над его головой сиял огромный светляк, а магически усиленный голос торжественно разнёсся эхом по близлежащим пещерам. Прибывший представитель пригласил желанных гостей Большого мира на царский приём в их честь. Добавив, что её высочество принцесса Элиза Майве, просила своих подданных поторопиться. На дружный вопрос о Кремоне Невменяемом последовал сдержанный ответ о том, что «великий воин изволят отсыпаться после трудов праведных». Тогда как сама высокая гостья в данный момент занята «поиском надлежащих её рангу нарядов». Мол, прежние, во время путешествия «слегка поизносились».
Конечно, на этом эпизоде эпопея блокады так сразу не окончилась. Слишком невероятным могло показаться такое событие, а вернее – неожиданное приглашение. Всё подозревающий герцог послал вначале двух добровольцев с несколькими вьюдорашами на разведку, тогда как прибывший посланник Эль‑Митолан и его помощники остались под пристальным наблюдением егерей отряда. Сам же асдижон Лазан, усилившись дополнительной порцией магией отправился сопровождать пару добровольцев отделённым сознанием.
Вернулся он в тело только через шесть часов и с восторженными придыханием передал личный приказ её высочества спешить к ней. А также короткое сообщение, что узурпатор казнён и все вьюдораши согласны сотрудничать с королевством Спегото.
И вот только тогда, весь отряд стал выходить к Великому Пути, вынося своё имущество и тела погибших товарищей. Именно при выходе и захватили с собой тело Салива Паперре, и настоял на этом именно герцог Каррангаррский, который предвидел реакцию на события как Элизы Майве, так и её матери Дарины Второй.
Как бы там ни было, но разоблачение главного покусителя на жизнь Кремона Невменяемого являлось, пожалуй, единственной ложкой дёгтя в бочке мёда, славы и почестей, которая по праву должна была вылиться на победителей и открывателей целого подземного царства, новых разумных и Великого Пути. Да и за свою жизнь командиру теперь можно было не так опасаться.
Хотя как раз в этом вопросе все три телохранителя не давали Кремону расслабиться и на мгновение. Практически это они настояли, чтобы при нём постоянно находился хоть один их них. Причём в любой обстановке, вплоть до секретных переговоров с кем бы то ни было. Невменяемый сразу же этим воспользовался, оставив возле себя более милую в общении Мирту, а своих товарищей Алехандро и Бабу загрузив по самые уши важными обязанностями и срочными заданиями. И тем ничего не оставалось, как заниматься порученным делом. Тем более что каждый человек в эти дни был занят неимоверно.
Барон Тулич для себя дела находил сам. И больше всего его заинтересовал Круглый храм вьюдорашей. Он почему‑то был совершенно убеждён в том, что это именно воздействие магии странного сооружения и помогло Невменяемому избавиться от смертельно опасного нароста во внутренностях. А сам Кремон не спешил рассказать врачу обо всех косвенных «методах лечения» по той причине, что не имел права раскрывать тайну интимных отношений с принцессой. И если бы просто интимных. Ведь тогда пришлось бы поведать всю историю до конца, что делать Элиза категорически запретила. Да оно и понятно, хоть ты и наследница престола, но избежать участи «подопытного кролика» ей бы вряд ли удалось.
В данный момент профессор медицины интенсивно обследовал работу круглого храма и использовал для этого каждую свободную минуту:
– Если все здоровы, то я удаляюсь на своё рабочее место. В случае мигрени, вы знаете, где меня искать.
– Отыскали хоть несколько храмовых жрецов? – почти безразлично поинтересовался Кремон.
– К сожалению, – посетовал Шеслан Тулич, – Недавно мне привели сюда лишь одного молодого вьюдораша, который только недавно прошёл посвящение и почти ничего в устройстве древнего сооружения не понимает. По его словам всей «кухней храма» заведовал некий Одноухий и четверо его помощников. Но все пятеро тоже пали от руки Смерчегроха.
– Ой! – в весёлом ужасе округлила Мирта свои глазища. – Мне кажется, я с первого раза могу угадать, кого именно так нежно и ласково называют Смерчегрохом!
Невменяемый и сам прыснул смехом:
– Неужели они для меня такую кликуху придумали?
– Вполне логичное прозвище. Ведь все уверены, что ты можешь любого уничтожить грохочущим смерчем. А как народ назовёт, так и войдёшь в историю.
– Спасибо, не надо, – обиделся молодой колдун. – Как то слишком вульгарно звучит. Но это дело поправимое. Вот поработаю здесь несколько месяцев, всё и вернётся на круги своя. Привыкнут к моему нормальному и человеческому имени. А вы, конечно, идите, но с тех храмом как можно осторожнее обращайтесь. Мне кажется, в нём загадок побольше будет, чем в великой Арке перехода.
Больше командовать было некем. Герцог Каррангаррский и принцесса Элиза Майве удалились в свои покои, и только Мирта держа дистанцию в один метр, тенью следовала за командиром. Все остальные были заняты и загружены по самое не хочу. Поэтому и Невменяемый отправился к своим таинственным, ждущим раскрытия своих тайн, раритетам.

Явление владык народу

Хоть в недрах и не было природного освещения с небес, но все действия совершались в той же синхронности, что и на поверхности. Поэтому ранним утром всё вокруг просыпалось, и жизнь в царстве вновь переходила в режим обеспокоенного муравейника.
Побеспокоили и Кремона, который так и не вздремнул за ночь. От огромного стола с находками его прямо таки силой выволок в тоннель асдижон Лазан, который сам только что вернулся отделённым сознанием со стороны открываемого выхода:
– Слушай, – возмущался Бриг, – Это на тебя не похоже: сидеть целыми сутками без движения. Окаменеешь!
Невменяемый обеими ладонями взлохматил у себя на голове шевелюру, потом интенсивно потёр щёки, и только после этого стал отвечать:
– Зато извилины в мозгу не застаиваются. – Но всё‑таки повёл своими мощными плечами и потянулся: – Хотя часик интенсивной разминки – не помешает.
– Вот и я о том же! Тем более что пройти сквозь породы осталось совсем чуть‑чуть и торжественный «выход в свет» состоится на полтора, а то и два часа раньше, чем планировалось. То есть если мы поспешим, то обедать будем уже в Салии.
– Рад за вас….
– Да в том то всё и дело, что вряд ли тебе удастся здесь отсидеться в затворничестве. Практически все воины до единого настаивают на твоём присутствии при «выходе». Сейчас сюда уже спешит принцесса, герцог и сам Лилламель. Они уже будут одеты и не намерены даже слушать твои бессмысленные отговорки.
– Но ведь мне надо работать!
– Может хватить талдычить о работе? – стал сердиться асдижон на своего друга. – Сколько можно? Одни сутки тебя не спасут! Заодно и косточки разомнёшь. И самое главное: что же ты за командир, если лично не вернёшь свой отряд пред светлы очи нашей королевы? Так поступать не принято ни в одном порядочном государстве.
– Для этого вполне хватит и тебя вместе с Фелисом Райне.
– Издеваешься? Или хочешь, чтобы нас заподозрили в твоей гибели? В общем: давай собирайся, выведешь отряд к столице, поздороваешься с королевой, сдашь ей лично в руки ненаглядную дочурку и сразу возвращаешься обратно.
– Ага! Знаю я эти ваши «поздороваешься»! Потом неделю с приёмов и парадов не вырвешься.
– Да ты что, мне не веришь? Я ведь сам сразу же сюда вернусь вместе с царём. А он более одного дня бросать на самотёк реорганизацию своего царства не намерен. Так что уже послезавтра вечером ты вновь вернёшься к этим своим игрушкам.
– Так это уже и не сутки, а считай, что двое….
Невменяемый наморщил чело, в тягостных сомнениях, но в этот момент на помощь асдижону привалила вся остальная тяжёлая кавалерия. В коридоре оказалась одетой по‑походному принцесса, посвежевший после отличного сна герцог Каррангаррский и обвешанный синими лентами, его величество царь вьюдорашей Лилламель Первый. Все они чуть ли не хором и с возмущением набросились с упрёками на Кремона Невменяемого и без обиняков обвинили в срыве наиважнейшего за последние тысячелетия мероприятия: «Единение вьюдорашей с остальными разумными».
– Мы и так на двести лет опоздали! – добил последним доводом Лилламель. – Хоть ты и сделал для царства больше всех, но история тебе не простит даже часовой задержки.
Заметив, с какой жалостью молодой колдун оборачивается на своё заваленное разными вещицами помещение, – царь добавил:
– Торжественно обещаю, что до твоего возвращения из этого жилища и пылинки не пропадёт.
– Ну, если так….
И уже через десять минут вся процессия вьюдорашей и людей отправилась по древнему тоннелю на север. На этот раз использовали для передвижения самый скоростной из имеющихся здесь, вид транспорта. В уже знакомые Кремону и Элизе по плену телеги, были впряжены странные животные. Они отдалённо напоминали жутких шурпанов, но были раза в два выше, в полтора раза короче и с шестью более стройными, длинными лапами. Именно поэтому они тащили телеги легко, плавно и с довольно порядочной скоростью быстро бегущего человека. Расположившийся рядом с командиром Бабу сразу же дал исчерпывающее пояснение:
– Эти тягловые животные даже прежним царём редко использовались. Называются они ларпаны и питаются практически всем, что можно разжевать и проглотить. Но в основном пастухи их взращивали в нескольких пещерах, где произрастает губчатый и очень осклизлый на вид мох. Вывели эту породу когда‑то очень давно от вида ядовитых шурпанов, но в данный момент в недрах их насчитывается всего лишь пятьдесят единиц. Зато ларпаны очень выносливые и через четыре часа, как я понял, мы должны быть на месте.
А сидящий с другой стороны Алехандро, который обследовал по заданию Кремона участок Пути, ведущий на запад, добавил:
– Но если удастся запустить в работу те тележки, которые я видел в Железном городе, то никакие ларпаны не понадобятся.
Невменяемый ещё не успел перекинуться с баронетом Шиловски даже единым словом, поэтому дернулся от нетерпения:
– Да рассказывай быстрей! Неужели Железный город и в самом деле существует?
– Существуют! У меня до сих пор перед глазами стоят эти комнаты на огромных колёсах. Прежние цари тоннели залили ещё давно и практически только легенды да старые сказки указывали на конкретное место. А когда сделали проход и вошли вовнутрь необъятной пещеры, то никто не мог долгое время высказаться внятно. Только мычали да руками размахивали. Но самое ужасное и обидное, что запустить все те огромные кареты Железного города вряд ли кто сумеет.
Кремону сразу припомнились величественнее дороги из стальных полос в толщах Сорфитовых Долин и то, с какой ловкостью и лихостью маленькие таги управлялись с самодвижущими повозками. Поэтому он только уверенно выдохнул:
– Сумеют! И очень скоро! Ну а пока ты мне давай описывай всё, что видел до малейших подробностей. Тем более что рассматривать нам по пути особо нечего: посёлки вьюдораши убрали все до единого, и наверняка отмечают своё великое переселение в Озёрный край рыбными пиршествами.
– Кстати, – обернулась к ним сидящая впереди Мирта и раскрывая нечто наподобие плетёного баула. – Предлагаю позавтракать прямо в пути и выслушать доклад моего братца. Совместив так сказать приятное с полезным.
Мужчины сразу же рыкнули с удовольствием, ведь в пред выездной суматохе никто не успел подкрепиться. А командир в очередной раз похвалил свою телохранительницу:
– Чтобы мы без тебя делали?

Четыре часа пролетели незаметно, и вот уже вереница повозок приблизилась к самому ярко освещённому месту в древнем тоннеле. И пожалуй никто из людей, кто этого действа ещё раньше не видел, не пожалел о своем здесь присутствии. Им повезло лично наблюдать одно из самых больших чудес Мира Тройной Радуги. На их глазах пещерные матки, под руководством Пастухов, преобразовывали прочнейшие скальные породы в крупнозернистый песок тёмного цвета. Огромные туши животных достигали пятнадцати метров в длину и диметр их круглых тел достигал двух метров. Хоть они и походили чем‑то на червей, но сравнивать их с такими никчемными созданиями язык не поворачивался. Скорей они были ближе по своей сути к китам. Только те бороздили океанские просторы, а эти могли пронзать любые горные кряжи и скалистые массивы. Пещерные матки своими гигантскими мордами с присосками впивались в породу перед собой, та покрывалась трещинами, отламывалась кусочками и проваливалась во внутренности бездумных магических созданий. А потом из хвостовой части высыпался чуть влажный, но вполне удобный для уборки песок. Проворные вьюдораши грузили «отходы» лопатами на тачки и постоянным ручейком сваливали потом в две отрытые в глубину штольни. Видимо под тоннелем хватало заранее обозначенных пустот, и те могли использоваться именно в таком случае.
Ошеломлённым людям дали пояснение и об обратном действии пещерных маток. Для того чтобы закрыть любой проход или тоннель, им подносили песок или куски камней в обратном порядке и закидывали лопатами прямо в пасти. Но тогда из конечной части матки вытекала порода такой консистенции, словно расплавленная магма из жерла вулкана. Правда, температура её было всего лишь чуть больше ста градусов. Через несколько дней порода застывала окончательно, и ни один эксперт не мог отличить структуру «пробки» от окружающего пространства. Именно поэтому долгие тысячелетия люди и не могли отыскать подземное царство.
Да и сам конечный участок Пути был заделан на глубину ста пятидесяти метров, и проникнуть отделённым сознанием сквозь такую толщу никому не удавалось. А если бы кто и решился на такое, то сохраняемая на прилегающем отрезке тоннеля мгла, не дала бы рассмотреть суть и назначение слабо ощущаемой пустоты.
Глядя на действия Пастухов, у большинства людей зародились вполне логические мысли. Ничего подобного раньше в мире не было, и никакая ранее известная магия не в силах была так преобразовывать толщи планеты. А посему получалось, что вновь открытая разумная ветвь существ, ни в коей мере не войдёт в этот мир нищей попрошайкой и с новой, экономической силой придётся считаться всем без исключения.
А в будущем, если вьюдораши сохранят за собой монополию выпаса и разведения пещерных маток, то только прокладка новых тоннелей сделает их царство одним из самых богатых в мире. Посему королевству Спегото просто невероятно повезло захватить лидерство в переговорах и застолбить за собой самые дружественные и взаимовыгодные отношения. Практически уже сейчас, прямо на ходу герцог Каррангаррский набрасывал костяк основных договоров, которые он вместе с Дариной Второй попытаются подсунуть царю вьюдорашей после торжественных приёмов.
Конечно, все в нетерпении ожидали самого главного события последних часов: появления первого отверстия в большой мир. И вот одна из пещерных маток весьма странно задрожала, а затем быстро подалась назад из переплетения своих товарок. Через минуту Пастухи, касаниями своих лапок упокоили животное и она, свернувшись гигантским бубликом, развернулась, и поползла в сторону штолен. А там где она находилась раньше, появилось светлое пятнышко. Вскоре это пятнышко увеличилось до метра в диаметре, и потом и до трёх и вот тогда уже всех маток их опекуны и поводыри стали отзывать назад. Оставалось только удивляться, как такие извивающиеся бубликами монстры не затаптывали насмерть маленьких, по сравнению с ними, вьюдорашей.
Но вот все матки вытянулись в своём движении вдоль одной стенки древнего тоннеля, а первые егеря под предводительством асдижона проскользнули к образовавшемуся выходу. И тут же с той стороны послышались радостные крики узнавание и приветствий. Ещё через минуту выяснилось, что посланные ранее окольным путём Эль‑Митоланы спешили изо всех сил и таки выбрались на поверхность раньше всего остального отряда. Буквально час назад они вывались в тоннель вместе с бойцами дальнего дозора, оставленных в засаде возле пролома, и донесли томящимся в ожидании посыльным радостную весть. Тут же было отправлено сообщение в столицу, а к «пробке» поспешили все, кто находился в самом тоннеле и возле Утерянного пути в радиусе одного километра. Напряжённое ожидание того стоило, на их глазах свершилось очередное чудо: монолитная глыба раскрошилась, а потом и вообще украсилась странной дырой, в которой виднелась жуткая пасть. Потом отверстие увеличилось, и перед встречающими появилась счастливая физиономия асдижона Лазана.
Практически с той минуты под сводами древнего сооружения не умолкали радостные крики, приветствия и поздравления. Вся вереница телег преодолела участок до открытого места под Занвалем за полчаса, а ещё через полчаса, на околицах Салии, состоялась первая историческая встреча первых лиц государства Спегото и подземного царства.
Дарина Вторая успела одеться так великолепно, сказочно и блистательно, что Лилламель Первый, в своих синих лентах, смотрелся возле неё как бедный родственник дворцовых собачек, но тот почёт и подчёркнутое внимание, которое ему оказывала королева, совсем растопил ледок недоверия, и неловкости, которые иногда читались на мордочке вьюдораша.
На месте встречи тоже процессия долго не задержалась, для обмена любезностями и заверений в вечной дружбы хватило четверти часа. Зато потом целый час продолжался торжественный въезд делегации вьюдорашей в столицу Спегото. Такого ажиотажа мир не знал наверняка во всём исторически обозримом прошлом. Вряд ли нашелся в Салии хоть один житель или гость, который бы не поспешил лично увидеть и рассмотреть никому ранее не виданные разумные создания. Создавшееся столпотворение превзошло все здравые смыслы. Люди вываливались из лопнувших окон, падали вниз с рухнувшими балконами и гибли под обвалившимися под тяжестью зевак фронтонами. В общем, триумфальный праздник «Единения» завершился для многих горожан и гостей столицы весьма печально: несколько десятков погибших и больше полутора сотен покалеченных.
Но эти данные поступили на стол к её Величеству только через несколько дней. А пока она восседала в удобном троне на широкой платформе, и рядом с ней раздавало приветствия направо и налево покрытое шерстью и несколькими лентами полутораметровое существо. Ещё с десяток таких же существ размахивали своими лапками на повозках позади венценосных правителей. И в народе уже прекрасно знали, кто это и как они называются: вьюдораши. Поэтому здравицы в их честь подхватывались людьми с невероятной охотой и воодушевлением:
– Да здравствуют вьюдораши! Да здравствует Дарина Вторая и Лилламель Первый! Ура‑а‑а‑а!

Не меньший ажиотаж царил и на королевской кухне. Повара показывали чудеса в скорости приготовления роскошных блюд, а лакеи буквально летали по пиршественному залу, сервируя столы серебром с фамильными вензелями древнего рода Майве. То ли королева предвидела такой шикарный банкет, то ли сумела должным образом настроить своих подданных работать с полной самоотдачей, но грандиозный пир был приготовлен в рекордно сжатые сроки. В такие же сроки сумела собраться на торжественный приём и вся аристократическая знать столицы. Поэтому в тронном зале, во время официальной части встречи буквально яблоку негде было упасть. Впрочем, как и чуть позже, когда все уселись за пиршественными столами.
Именно в банкетном зале, королева Спегото величественно встала и обратилась, в образовавшейся тишине к царю вьюдорашей с короткой речью:
– Отныне наши народы – едины. Каждый человек моего королевства обязан защищать вьюдорашей и помогать адаптироваться к большому миру. Надеюсь, что взаимопонимание и дружеские отношения между нами сохранятся навсегда.
Лилламель всё‑таки был шокирован таким пышным приёмом, поэтому сумел ответить ещё короче:
– Несказанно рад, что «Единение» состоялось. Да здравствует Мир Тройной Радуги!
Дальше пошло общение в более непринуждённой обстановке. Практически каждому хотелось услышать достоверные новости из уст членов экспедиции и тут же обсудить их с другими соседями по столу. Разве только монархи обоих государств под видом светской беседы стали конкретно обозначать размеры и пути предстоящего вассального договора. Причём Дарина Вторая ухитрялась не только мило и доверительно общаться с царём вьюдорашей, сидящего от неё справа, но и выслушивать короткие и сжатые комментарии своей дочери слева. Помимо этого за спинами высоких договаривающих сторон стоял, полностью игнорируя застолье, герцог Каррангаррский. Фелис Райне успевал давать комментарии и пояснения сразу обоим монархам одновременно. Практически за два часа так званого обеда и решилась основная структура предстоящего договора. А скорей всего у герцога давно были заготовлены варианты на любой случай жизни. И теперь он только настойчиво и успешно претворял их в конкретное соглашение.
Дисгармонию в беседу монархов вносило только одно обстоятельство. К завершению обеда они оба всё чаще и чаще стали бросать взгляды в сторону сидящего за тем же столом напротив, но гораздо правее, прославленного командира отряда. Кремон тоже заметил эти взгляды, совершенно непонятные и противоположные по своей сути. Могло показаться, что Лилламель удивлён бездействию Невменяемого в переговорах. Тогда как Дарина посматривала на молодого колдуна с какой‑то материнской тревогой и беспокойством. И, в конце концов, именно она первая неожиданно с досадой поморщилась и заволновалась ещё больше, увидев кого‑то в середине зала. Кремон тоже быстро оглянулся и заметил пробирающегося к нему полковника Такоса Однорукого. Тот вскинул руку, пытаясь привлечь к себе внимание, потому как, судя по плотному строю лакеев с явно военной выправкой, телохранители королевы всеми силами сдерживали рвущегося вперёд маркиза. Могло показаться, что тот спешит с очень важным сообщением, но его, ни за что не хотят пропустить.
Невменяемый быстро повернулся к владычице Спегото, встретился с ней взглядом и всем своим видом выразил недоумение происходящим. Дарина Вторая тяжело вздохнула, с сожалением развела руками, словно оправдываясь перед молодым героем и встала для произнесения слова. При этом ещё и своим пальчиком приказав строптивому полковнику оставаться на месте.
Во всём зале быстро повисла полная тишина, и все взгляды скрестились на королеве.
– Уважаемый Лилламель, – легкий кивок в сторону вьюдораша. – Дамы и господа. Как ни приятен этот праздник, но и его на короткое время придётся прервать по независящим от нас причинам.
Она уставилась прямо в глаза Невменяемого, и тот сразу же почувствовал себя словно на сковородке от сотен других, скрестившихся на нём взглядов. Благо хоть сразу же задействовал магическое охлаждение всего тела и попытался прикрыть свою ауру намертво. Что‑то в таком начале речи королевы ему не понравилось, что‑то здесь было не то…. Да и эта попытка полковника Однорукого прорваться к нему, могла насторожить кого угодно. Моментально перебрав в своей памяти все прегрешения последних недель, Кремон только и сподобился, что прогнать красочные картины пребывания в Круглом храме вьюдорашей. Неужели владычица Спегото уже и об этом знает?
Но полное недоумение в глазах Элизы Майве тут же отогнало эти нелепые мысли. К тому же вины даже в этом случае молодой колдун за собой не чувствовал. Оставалось только дождаться окончания речи и выяснить: что такого могло произойти.
– Не хотелось омрачать наш великий праздник расставанием, – продолжила королева и тут же сделала печальную паузу. – Только вот порой обстоятельства складываются совсем не так, как нам бы хотелось. Мне удалось вырвать у судьбы эти несколько часов, и я надеюсь, что мой кузен меня за это простит.
Новая многозначительная, хорошо выверенная пауза.
– Поэтому и десять лишних минут я вполне имею в свое власти. И хочу первым делом наградить самого большого героя нашего времени. Того кто является непосредственным виновником нашего торжества. Того кто совершил невероятное и осуществил мечту всех наших предков. Того, – голос королевы зазвенел от выплескиваемых эмоций и вся она словно помолодела. – Кто открыл для наших народов «Утерянный Путь» и кто не щадя своей собственной крови приближал этот великий день «Единения».
Дарина Вторая набрала в грудь больше воздуха и выкрикнула с завидной силой:
– Слава Кремону Невменяемому!
Кажется, она перестаралась, и ей удалось невероятно наэкзальтировать присутствующую в банкетном зале публику. Потому что ответный рёв вряд ли можно было назвать восхвалением. Скорей дикой, захлёбывающейся истерикой. От мощной звуковой волны, заметавшейся по объёмному помещению, лопнуло несколько стёкол в огромных витражах, вдребезги разнеслось около сотни фужеров из тонкого хрусталя и вышло из строя с десяток магических светильников на длинных металлических цепях.
Ошарашенный таким вниманием, Невменяемый был быстро препроважен прямо к королеве. Пришлось выполнить правила этикета и под непрекращающиеся здравицы в свою честь преклонить колено и приложиться губами к королевской ручке. А когда он вновь встал на ноги, уже немного успокоенный, то с округлившимися глазами заметил сбоку от Дарины Второй целую очередь выряженных распорядителей. И каждый из них держал на руках атласную подушку с какой‑нибудь наградой или орденом.
А дальше началось награждение. Немного странное и не соответствующее никаким этикетам – ведь подобные мероприятия всегда проводились в тронном зале. В крайнем случае, на площади перед дворцом или прямо на поле боя. Но чтобы вот так, прямо у столов….
Герольд зычным голосом выкрикивал название очередной награды и добавлял пояснения, за что конкретно вручается. Хотя все пояснения могли свестись к одной фразе: «За заслуги перед королевством Спегото!» сама же владычица вышеназванного государства без устали цепляла, прикалывала и навешивала на молодого колдуна ордена, медали, ленты с бриллиантовыми бантами и вообще уже немыслимые по конфигурации награды. Через пять минут обалдевший герой стал похож на сплошное, цельно сделанное украшение, которое вдоль и поперек обвили разноцветными лентами. Лишь только осознав, что беспримерная в истории церемония награждения закончилась, он вышел из ступора и нашел в себе способности прошептать:
– Ваше Величество, а к чему такая спешка?
На что Дарина Вторая ответила заговорщеским бормотанием ему на ухо:
– Меньше знаешь – крепче спишь.
– Да? Мне кажется, что при всём желании я всё равно сегодня не усну.
– Тоже верно, угадал! Но это уж не моя проблема….
Затем королева отстранилась от героя, поощрительно похлопала его по плечу и вновь повернулась лицом к залу. Теперь шум и гул стихал намного дольше, всё‑таки эмоции до сих пор спонтанными волнами прокатывались среди пирующих. И наверняка каждый понимал: ничего подобного в своей жизни ему увидеть и пережить не удастся. Как оказалось не все ещё сюрприза на сегодня были раскрыты.
Относительная тишина в зале была восстановлена, а владычица Спегото продолжила удивлять:
– Конечно, наша благодарность не ограничивается только такими вознаграждениями. Подобные эпохальные заслуги должны быть записаны в истории навечно. Поэтому я оглашаю для нашего героя право «Великого выбора»!
В этот раз послышались лишь непроизвольные вздохи священного восторга. Потому что о таком праве знали все, но во все времена оно считалось лишь прекрасной сказкой, выдумкой простого народа. Потому что ещё никогда в истории Спегото, ни одно разумное создание не удостаивалось такой чести. И теперь каждый лихорадочно отыскивал в своей памяти конкретные детали этой сказки.
Получалось, что Невменяемый мог потребовать себе в неразделённое властвование от королевы буквально всё. Естественно, кроме отречения той от престола и попытки самому стать королём. Хотя косвенно и это становилось возможным в случае вхождения в королевский род Майве законным путём. Например, Кремон мог сию минуту предложить Дарине Второй стать его супругой и она не имела права отказаться. Потому что, по сути, считалась вдовой. Подобные мысли промелькнули в головах у наиболее прожжённых и многоопытных аферистов. Но вот большинство из присутствующих с придыханием перенесли свой взор на наследную принцессу и потом сошлись в единодушном мнении: Элиза Майве при всей неожиданной постановке вопроса была вполне готова сразу же ответить герою согласием на предложенный брак.
Помимо этого Кремон Невменяемый мог потребовать любые земли под собственное герцогство, лишь бы оно не превышало одной десятой территории Спегото. Об остальных льготах уже и упоминать не хотелось, любая должность, любой титул и любое облюбованное местечко под Занвалем.
Как бы там ни было, но молодой колдун сразу осознал: практически в следующую минуту он может стать подданным королевы Спегото, потому что потребуй он хоть что‑то из вышеперечисленного – это будет автоматически означать прошение о репатриации. А это Невменяемого никак не устраивало. Свой дом в Пладе с огромной библиотекой он не хотел терять ни за какие сокровища в мире. Да и преданность Энормии стояла не на последнем месте. Ко всему прочему слишком уж это скороспелое награждение не укладывалось в рамки здравого рассудка. А Дарина Вторая никогда не совершала необдуманных поступков. Что‑то слишком странное и непонятное крылось за такой щедростью. И Кремон решил не рисковать. Тем более что ему очень была нужна древняя и невероятно полезная в магическом плане вещица. Поэтому после минутного раздумья он поклонился с благодарностью и высказался:
– Мои скромные деяния и так чрезмерно оценены вашим величеством. К тому же с первого дня нашего знакомства вы мне во всём без исключения благоволили, помогали и направляли мои действия в нужное русло. Благодаря этому и той неоценимой помощи ваших самых лучших и образованных подданных, мне и удалось раскрыть древнюю тайну Утерянного Пути. Очень лестно такое восхваление моей персоны, но при всём, притом, наиболее дорогой для себя я всегда буду считать первую награду из ваших рук: Жемчужный орден. Он всегда мне служил поддержкой в любых начинаниях. Поэтому я мечтаю только об одном: получить второй точно такой же и сохранить за собой право ношения их за пределами королевства.
Реакция Дарины Второй была достойна восхищения. Герой ещё не успел до конца высказать свою мысль, как её взгляд отослал распорядителя в сокровищницу за орденом, а когда Кремон замолк в ожидании, его согревала материнская улыбка:
– Понимаю, как тяжело решиться на право «Великого выбора». Подобные решения не принимаются скоропалительно. Поэтому я оставляю за вами право потребовать у меня великой награды в любое время моего правления на престоле королевства Спегото.
Вдох разочарования, который пронёсся после такого мизерного выбора Невменяемого, как второй Жемчужный орден, сменился удивлённым гулом. Своими словами королева ясно давала понять, что никчемная награда ни в коем разе не лишает героя окончательно и великого права «Великого выбора». А значит нечто сверх ординарное ещё поджидает королевство в недалёком будущем.
Последнюю награду для Кремона принесли очень скоро и вновь, под хвалебные крики пирующих королевские руки надели на шею молодого колдуна дорогостоящий артефакт древних. Только вот никто кроме самого награждённого не ведал об истинной цене Жемчужных орденов. И только он сам с каким‑то нездоровым ликованием вдруг почувствовал себя наиболее сильным и непобедимым Эль‑Митоланом на планете.

Часть вторая

Неожиданный вызов

Отрешиться от мыслей о собственном величии помогло пересечение взглядов с наследной принцессой. И больших талантов не потребовалось, чтобы различить в её ауре разочарование и смятение. Видимо Элиза Майве никак не ожидала, что молодой Эль‑Митолан не воспользуется таким уникальным случаем, чтобы практически единовременно стать третьей по важности фигурой в королевстве. Мало того, в её душе все больше вскипало раздражение, а обида заставила глаза прищуриться. Хоть косвенно и неоткрыто, но получалось так, что её, самую роковую женщину в мире только что проигнорировали. Сопоставив женитьбу на ней с каким‑то несчастным, посеревшим от древности орденом. Причём проигнорировал именно тот мужчина, близость с которым уже давно перешла все здравые границы и который на данный момент был единственным, за кого бы принцесса действительно согласилась выйти замуж.
Подобные отношения к себе не прощает ни одна женщина. А уж тем более такая, как Элиза Майве. Но к своей беде Невменяемый уже не смотрел на наследницу престола, а давно перевёл взгляд на её мать. По всем признакам наступило время прояснить ситуацию и получить должные объяснения по поводу такой спешки с награждением и объявлении права «Великого выбора». В голове у молодого колдуна, конечно, мелькало сотни догадок и предположений по этому поводу, но сейчас лучше дождаться слов королевы Спегото и уже от неё понять истинное положение вещей. И та не заставила себя долго ждать:
– Вы все тому свидетели, что я постаралась из всех своих сил оставить молодого героя в нашем королевстве. И доставшейся мне властью я обещала ему здесь самое лучшее проживание. Ни в коей мере мне не хотелось проверить его на преданность моему кузену, королю Энормии Рихарду Огромному. Но так оказалось, что господин Кремон Невменяемый доказал свою лояльность Энормии самым надлежащим образом. И надеюсь, мои подданные будут брать с него пример. Сейчас настало время объяснить такую поспешную церемонию награждения. Дело в том, что Эль‑Митолан Невменяемый, как истинный исследователь и талантливый учёный практически не хотел покидать недра из‑за невероятного объёма работы, который ему там предстояло провести. Только мой строгий приказ заставил его бросить все свои дела и выйти в большой мир. Но дальше задерживать его я не имею права, поэтому, дорогой Кремон, я удовлетворяю вашу просьбу и разрешаю вернуться в подземное царство немедленно.
В речи королевы было столько недомолвок и намёков для искушённого в положении вещей человека, что молодой колдун сразу понял, что ему предстоит очень скоро нечто важное и экстраординарное. Поэтому не стал переспрашивать и удивляться, а просто во второй раз преклонил колено и поблагодарил Дарину Вторую от всего сердца:
– Спасибо, ваше Величество! Ваша щедрость и доброта ко мне, воистину безграничны. И я прощаюсь с вам совсем не надолго.
– Я тоже в это верю. Поэтому говорю: До свидания. Ваши друзья вас ждут.
Затем королева проводила царственным жестом уходящего героя, полуобернулась ко всему залу и вторично воскликнула:
– Слава Кремону Невменяемому!
На этот раз стекла от криков не полопались, но загромыхало тоже с порядочной силой. Так и выбрался молодой колдун из пиршественного зала под приветственные и восхваляющие возгласы в темнеющие, прохладные дворцовые коридоры. А уже там его сразу окружили взволнованные телохранители и оба королевских посланника. Как более старший по воинскому званию, полковник Такос Однорукий сразу сжато стал пересказывать суть последних событий:
– Дело в том, что два дня назад пришла срочная депеша от Рихарда Огромного, в которой он приказывает срочно нам всем явиться в Пладу. Естественно, что нам всем пятерым делать в Энормии нечего. Мы обязаны передвигаться скрытно, не привлекая к себе особого внимания и собственными телами охранять твою драгоценную персону.
– Да уж, – решил пошутить Невменяемый, намекая на количество висящих на нём наград, – Стоимость моего тельца возросла многократно.
– Тут не до шуток, – обеспокоенно отозвался с другой стороны Шеслан Тулич. – Такие приказы означают только одно: случилось нечто важное настолько, что Рихард пошёл на такой неблаговидный в отношении в Дарине Второй поступок. Она, правда, тоже получила депешу, может ей известны некие подробности, но сути послания к ней мы не знаем. Зато она очень правильно тебе подыграла, якобы отправляя прямо из дворца в подземное царство. Думаю, и с Лилламелем она договорится о молчании, и должном твоём прикрытии.
– Ох! – застонал Кремон, припомнив сколько интересного и уникально материала накопилось в его жилище, выделенном вьюдорашами. – Там ведь работы столько осталось!
Они всей группой быстро передвигались по дворцовым переходам к своим апартаментам, и Такос полуобнял молодого коллегу за плечо прямо на ходу:
– Не расстраивайся! Мне кажется, в Энормии просто возникла слишком сложная проблема и там по обычной инерции мышления сразу вспомнили о тебе. Поэтому есть два простейших варианта развития событий. Первый: пока мы доберёмся до Плады, там всё и так решится без твоего участия. И второй: ты прибываешь на место, немножко думаешь, знакомишься с обстоятельствами и быстренько находишь правильный выход из любой ситуации. А потом, соответственно, мы вновь быстренько возвращаемся в Спегото.
Заметив, что Кремон морщит лоб в явном сомнении, он добавил:
– Если конечно тебе удастся с таким грузом медалей и орденов перемещаться «быстренько».
– Вот именно….
– Потому как король Энормии довольно ревнивый в этом отношении правитель и вряд ли позволит своему подданному разгуливать с бóльшим количеством наград чужого королевства, чем хранятся у него в сокровищнице. Обязательно он захочет перещеголять Дарину Вторую, несмотря на близкие родственные отношения.
– Ха! Тогда мне стен в Каменной Радуге не хватит для развешивания этих украшений.
Они как раз вошли в приёмную апартаментов Невменяемого и тот сразу же замер, расставив руки в стороны. А брат и сестра Шиловски принялись быстро снимать с него ворох наград. Бабу вместе с Шесланом Туличем тут же аккуратно складывали сверкающие предметы в специальные футляры и паковали в жесткий дорожный кофр. Оказывается, распорядители празднества сразу же передавали эти футляры телохранителям ещё до награждения.
С досадой рассматривая приготовленные баулы, Невменяемый с горечью осознавал ту прорву несделанных дел и не выполненных обещаний. Как ни странно даже Сильвия ему припомнилась, племянница Брига Лазана, и страшно захотелось с ней увидеться и попрощаться. Да и с самим асдижоном хотелось перед дальней дорогой хоть несколькими словами перекинуться. Много недоговорённостей осталось у него и с наследной принцессой. Ведь они так и не обговорили свои линии поведения при повествованиях о плене и неопределённость о сути их интимных отношений была довольно неясна. Оставалось только надеяться, что Элиза не затаила на него какой‑нибудь обиды и в дальнейшем не возведёт в ранг недоброжелателей или чего ещё похуже.
Да и с многими друзьями, соратниками хотелось просто по‑человечески попрощаться. А тут приходится съезжать тайно, словно в бега какие подался.
Только вот раздумывать было некогда, и Кремон со всей присущей ему интенсивностью подключился к сборам вещей и экипировке оружия.
– Что с лошадьми?
– Должны уже быть готовы. Выедем через служебные ворота.
– Как там мой Торнадо?
– Сам я его не видел, – ответил Бабу, – Но конюхи сказали, что всё так же безобразничает и резвится.
– Это он от безделья. Кстати, как будем передвигаться после озера? Или так и продолжим плавание по Гранде?
Обычно путешественники так и делали, добирались на суднах до самого Бонати, торгового центра восточнее Себерецких гор, и уже оттуда добирались до столицы по ровному как стрела тракту. Только в данном случае приходилось спешить изо всех сил, и полковник Однорукий сразу же возразил:
– Нет, это слишком долго. Нам приготовят подменных лошадей через каждые два часа пути. А за своего Торнадо не переживай, его потом спокойно приведут в столицу.
– Кстати! Где мои волшебные плоды?
– Вот в этой сумке, – ткнула Мирта пальчиком. – А мне жаль, что так и не успели посмотреть на твоё дерево. Вдруг оно уже тоже плодоносит?
– Вряд ли, – почесал за ухом Невменяемый. – Слишком мало времени прошло. А ещё бы несколько плодов для посещения и исследования Сонного Мира не повредили бы.
– Когда это ты собрался спать? – на мгновение замер полковник, – У нас уже каждый час дороги расписан. Только когда будем пересекать озеро – сможем спать всё время.
– Думаешь, удастся?
– Он может и думает, а я – знаю! – строго поджал губы профессор медицины. – Ты вон и так последние несколько суток не спал, а это тоже моё упущение.
– Может не надо со мной обращаться как с больным? – возмутился Кремон и тут же пожалел об этом. Потому что тот час на него набросились все пятеро и принялись наперебой высказывать свои замечания о его непослушании, самолюбовании, авторитарности и полному игнорированию элементарных норм отдыха и трудового цикла.
Пришлось поднять руки верх и запричитать:
– Может, хватит? А ещё друзья называются! Создаётся впечатление, что для того выслуживания перед королём Энормии вы меня готовы меня спеленать как младенца.
На что Мирта тут же радостно закивала:
– Ой! Какая отличная идея! Я бы тогда хоть спокойно выспалась.

На заднем дворе их встретил Аллан, первый помощник герцога Каррангаррского. Да и за время боевых приключений в Великом Походе он стал для всех энормиан самым настоящим другом. Поэтому когда узнали, что ему приказано сопровождать отряд до самой границы, обрадовались все.
Больше никто попрощаться с уезжающими не вышел. Да оно и понятно было, не до того: практически уже сегодня, поздно ночью было намечено подписание договора и основных соглашений о сотрудничестве и взаимопомощи. И в интересах государства никто и помыслить не мог покинуть Дарину Вторую хоть на несколько минут.
А многие остальные друзья и приятели пребывали в полной уверенности, что Кремон со своей группой вновь возвращается в подземное царство. И они там встретятся в самое ближайшее время.
Семь всадников довольно быстро добрались до порта и там уселись на самое быстроходное судно в королевстве, которое принадлежало непосредственно владычице и её семье. Да и само название «Волшебная чайка», говорило о неординарности небольшого с виду кораблика. Снасти для парусов на нём тоже наличествовали, только вот ни ветра, ни вёсел для движения не понадобилось. Когда лошадей разместили в трюме, а люди разложили свои баулы в кормовой надстройке, то только тогда Алехандро заметил, выглянув в иллюминатор:
– А ведь мы уже довольно далеко от берега!
Все поспешили на внешнюю палубу, посматривая на проносящиеся мимо бортов барашки волн. Невменяемый тут же потребовал от помощника герцога:
– Признавайся Аллан, какая сила нас подталкивает?
Его чуть старший коллега с невероятной гордостью, словно корабль принадлежал ему лично, стал давать пояснения:
– «Волшебная чайка» – единственный корабль в мире. Подобных больше нет. Так что нам выпала великая честь проехаться на таком чуде древней магии. Для движения здесь используются два водомёта в кормовой части судна. Силы для водомётов накапливают сразу двумя способами: небольшую часть сбрасывают на древнее приспособление в трюме Эль‑Митоланы, а большую часть даёт само озеро. Насколько я знаю для скоростного путешествия на тот берег и обратно достаточно простоять в порту несколько суток и «обобрать» силёнки у парочки наших коллег.
Полковник Однорукий пытался заглянуть в каждую щель корабля:
– Сколько же человек команды на борту?
– В данный момент справляется четыре человека. Конечно, когда королева желает прокатиться по озеру под парусами, на борту работает ещё двадцать опытных матросов. Но делается это только во время водных парадов и больших государственных праздников.
– Удивительное судно! – не сдержался Кремон от восклицания. – И сколько же ему лет?
– Сам бы хотел знать, – признался Аллан. – Да только герцог так на меня посмотрел при моём подобном вопросе, что я больше не спрашивал.
Стоящий рябом Бабу глубокомысленно кивнул:
– Наверняка – это страшная тайна.
На что Мирта, весьма бездумно возразила:
– Скорей всего никто возраста «Волшебной чайки» не знает. Поэтому создают видимость великого секрета.
Гигант собрался что‑то возразить своей коллеге, но та тут же перешла на строгий тон и приструнила:
– И не смей со мной спорить! Понял?
Бабу, прежде чем ответить, тяжело вздохнул и выдавил из себя:
– Так точно, госпожа командир….
Никто не смог сдержать непроизвольной улыбки. Теперь ближайшее будущее громадного телохранителя обещало быть полным подобных одёргиваний и строгостей. Ведь он проспорил баронете Шиловски в том, что отряд отыщет Утерянный Путь ровно за неделю. Потому что именно в конце седьмого дня Великого Похода три Эль‑Митолана увидело величественное сооружение древних отделёнными сознаниями. А значит, по условиям спора, Бабу теперь должен был при малейшем желании со стороны Мирты обращаться к ней только с почтением и добавлять при этом унизительное для себя словосочетание «Госпожа командир». В перипетиях окружения и последующих действий отряда, очаровательной телохранительнице было не до выигранного спора, но зато теперь, когда дышалось легко, а жилось привольно, она не собиралась прощать деревенскому увальню его незаконно захваченное лидерство, заносчивость и высокомерие. А зная её въедливый характер все в отряде только и ждали того часа когда баронета начнёт издеваться над своим коллегой. Заодно пытаясь предугадать, каким образом Бабу выберется из неприятной ситуации.
Только Кремону, как командиру отряда было позволено приостановить издевательство над другом, но он пока делать этого не собирался. Потому как ничего страшного не происходило, в личные споры вмешиваться не с руки, делу они не мешали, да и вообще посмеяться в весёлой компании всегда полезно. Заодно и проверить можно товарища на психическую выносливость. Пока Бабу, вроде, со своими эмоциями справлялся и воспринимал проигранный спор, как нечто от него не зависящее и ниспосланное небесами за прежние жизненные прегрешения. Да и сам он себя убеждал, что сказать два слова совершенно не трудно.
От ожидания дальнейших пикировок телохранителей всех оторвал Барон Тулич:
– Очень смешно, но двигаемся мы быстро. В полночь уже будем на берегу, откуда начнётся бешеная скачка до самой Плады. Поэтому требую от вас сразу ложиться и спать. Тех, кто отстанет в пути, ждать не будем. Хотя и так вполне естественно, что до столицы мы доберёмся только втроём, но постарайтесь и вы протянуть как можно большую дистанцию.
Все три телохранителя обиделись явно. Они хоть и понимали огромную разницу в выносливости между собой и Эль‑Митоланами, но в открытую признавать её не собирались.
– Это мы ещё посмотрим! – высказалась Мирта от имени своих коллег. И они все дружно первыми поспешили в кормовую надстройку, где в тесных каютах находились трёхъярусные койки. Эль‑Митоланы, хоть со снисходительными улыбками, но тоже поспешили дать надлежащий отдых своим бренным телам. Всё‑таки скачка в главный город Энормии предстояла весьма изматывающая, а почти целую неделю такого передвижения и колдунам вынести предстояло со всем напряжением своих и позаимствованных сил. Что уж тут было говорить о людях без умений призывать себе на помощь сами основы великого мироздания.

Невероятное задание

Сама скачка для всех её участников осталась в памяти одним сплошным и серым кошмаром. Практически каждый из них понимал, что так передвигаться не стоит, можно вообще привить себе отвращение не только к прекрасным и красивым животным, но и вообще к самой дороге. Растоптать в себе тягу к путешествиям и навсегда получить комплекс истинного домоседа.
Но делать было нечего, да и срочность в приказе короля оговаривалась самая что, ни на есть наивысшая. Что ещё раз подчёркивало то отношение, которое оказывалось путникам на любой остановке для смены лошадей или минимального отдыха для приема пищи. Сменные животные предоставлялись великолепной породы и невероятной выдержки, а некоторые блюда умудрились врезаться память даже при таком изнурительном, отупляющем путешествии.
Силы тоже им вливали, сколько и когда надо. Но телохранители всё равно не смогли достичь Плады вместе со всеми. Первым, в начале четвёртого дня свалился с ног и провалился в глубокий сон Алехандро. К вечеру того же дня свалилась и его сестра Мирта. Да и Бабу сумел добраться после этого лишь до следующей смены лошадей. Зато остался собой горд невероятно, что оказался хоть на два часа выносливее своей несносной «госпожи командира». Скорей всего он себе просто поставил цель: умереть, но проехать чуток дальше. И эту цель удалось достичь только на остатках собственной силы воли.
Дальше трёх Эль‑Митоланов сопровождали их коллеги, по двое сменяясь через каждые полдня. Опять создавая при этом впечатление, что доставляют в столицу самое великое, срочное и важное. Потому что Кремону постоянно вспоминалась подобная скачка, когда он добирался таким же образом на окраину королевства, в посёлок Агван, который, кстати, уже давно считается городком. Но тогда предстояло невероятное по сложности задание проникнуть в Ледонию А вот что случилось сейчас? Какой помощи от молодого колдуна ожидает первый человек в Энормии? Неужели, в таком огромном королевстве не нашлось Эль‑Митолана для выполнения возникшей задачи? Или действительно произошло нечто ужасное?
Все эти вопросы кружились в голове у Невменяемого всё время движения к Пладе. Разве что, оставляя с правой стороны от себя Себерецкие горы, молодой колдун вспомнил о великом отшельнике и мимолётно пожалел о своих невыполненных намерениях побывать там в гостях. После этого он с ещё большей скорбью в тысячный раз припомнил, сколько нераскрытых тайн осталось в подземном царстве вьюдорашей, и заскрежетал зубами от досады:
«Теперь я припомню королю все его обещания! И как только справлюсь с новым заданием, вообще потребую отпустить меня на досрочную пенсию. Столько важных и нераскрытых тайн оставлять за своими плечами! Да я теперь спать спокойно не смогу! Ведь всё самое интересное и великое на пространствах Великого Пути отыщут и откроют без меня, уже не говоря о тех чудесах, которые есть у самой королевы Спегото. Повезло исследователям, повезло, они будут заниматься настоящим делом, …а обо мне останется только дурацкое прозвище „Смерчегрох“. Или „Грохосмерч“? Не всё ли равно! Остаётся только надежда, что дело действительно окажется пустяковым, или к моменту нашего приезда решится само по себе….»
Как оказалось к концу седьмого дня – сами по себе дела решаются только с другими героями. А к Невменяемому у Судьбы было особенное, трепетное отношение и она не скупилась на невероятные повороты в его жизни.
И очередной поворот можно было предчувствовать уже по тому факту, что молодому герою после прибытия в королевский дворец Плады разрешили только освежиться, сменить одежду и сразу же явиться на приём к монарху, которого побежали будить. Что уже само по себе тоже являлось событием экстраординарным. Мало того, когда Кремон вошёл в личный кабинет его величества, тот там кроме хозяина находился ещё и Первый Светоч магического Совета, министр иностранных дел, один из старейших Эль‑Митоланов Энормии Тормен Звёздный. Создавалось впечатление, что первые люди королевства и спать то не ложились, а терпеливо дожидались одного из самых молодых своих подданных. А значить случилось что‑то страшное, не иначе. Поэтому Невменяемый вежливо поприветствовал монарха и министра и с достоинством присел на указанное кресло. И сразу Рихард Огромный перешёл к делу:
– Не спрашиваю тебя, как добрался, потому что дорога каждая минута. Практически мы чуть ли не сами хотели мчаться тебе навстречу, чтобы изменить маршрут и сразу отправить тебя в Агван. Чуть позже ты узнаешь причину нашего ожидания в столице.
– Ваше величество, что там случилось? – не смог сдержаться от переживаний Кремон.
– Никто из наших не погиб, если тебя волнует это, и не пострадал, – тут же успокаивающе поднял король ладошку. – Мы сами только две недели как вернулись оттуда с торжественной церемонии подписания договора с Сорфитовыми Долинами. Хотя сотрудничество между нашими государствами уже давно идёт полным ходом, но полный официоз состоялся только недавно. Зато несколько грандиозных сооружений практически сразу выведет Энормию на совершенно новый уровень технического развития. Например, сейчас неимоверными темпами идёт строительство специальной железной дороги, которая соединит Пладу с Агваном. По ней, с двух сторон, уже проложено две третьих пути, и мы добирались туда и обратно именно в предоставленных сорфитами и тагами каретах с магическими дижителями. Отстроенными участками пока пользуются только в экстренных случаях. Ты тоже о железной дороге знаешь, видел лично в Сорфитовых Долинах, и должен через полчаса отправиться по ней в Агван. Только срединную часть пути тебе надо будет преодолеть верхом на лошади.
Повисла пауза, которую скорей можно было обозначить невысказанным со стороны молодого колдуна вопросом: «Зачем?» Но теперь стал рассказывать Тормен Звёздный:
– Вот как раз после нашего отъезда из Агвана, там и произошло невероятное событие. С нашей стороны произошла «элементарная» утечка информации и драконы предприняли беспрецедентную попытку сорвать официальную встречу возле границы коварным нападением с воздуха. Только с датой они были введены преднамеренно в заблуждение, мы закончили встречу на высшем уровне раньше и разъехались. А на следующее утро на подступах к Агвану, в районе Клаковской гущи и состоялось особо не разглашаемое для остального мира сражение. Наши силы были наготове, противника заметили заблаговременно и практически враг был уничтожен в лучшем стиле подобных военных операций. Но вот именно при этом удалось впервые в истории захватить полностью жизнеспособное тело одного из нападавших пиратов. Как ты знаешь дракона практически нельзя пленить, даже лишив его сознания. Как только он приходит в себя – сразу умерщвляет себя. Именно поэтому никто тысячелетиями не знает – что творится во внутренних районах Альтурских гор, допросить никогда и никого не удавалось.
Молодой колдун вспомнил о предателе, который жил долгое время в государстве драконов, и который был уничтожен ураганом в Гиблых Топях:
– Жаль, что Самсона Градобоя не удалось пленить и допросить как следует.
– Да, – скривился Тормен как от лимона. – А заодно узнать каким образом его уговорили на предательство и службу этим крылатым бестиям.
– Тем не менее, – остановил своего министра король. – На данный момент появилась уникальная возможность впервые в нашей истории забросить лазутчика в Альтурские горы.
– Вы мечтаете завербовать дракона в союзники?
– К сожалению это – неосуществимо, даже в том случае, если бы он остался самим собой.
– То есть пленный повредился рассудком?
– Можно и так сказать. Но скорей всего, после страшного удара о скалы он полностью умер в умственном отношении. Хотя мозг, по утверждениям специалистов цел и может без труда управлять всем телом.
– Интересно…. – протянул Невменяемый, хотя в подтексте слышалось однозначное: «А я‑то тут причём?»
Поэтому Первый Светоч продолжил с нажимом:
– Расшифровка Трактата и ещё нескольких найденных книг древности, позволила нам приготовиться к уникальной операции в истории нашего магического бытия. Теперь можно пересадить полное сознание человека в подобное, лишённое сознания тело. Несколько из обязательных условий: равный возраст. Тому дракону около двадцати пяти, двадцати шести лет. Одинаковый пол – в данном случае мужской. Магическое умение. Он тоже – Эль‑Митолан. Ну и ещё по мелочам. В остальном – дело только за нашими учёными …и за тобой.
Кремон с некоторым недоумением переводил глаза с его Величества на Первого Светоча и обратно и затем хмыкнул неожиданно даже для себя:
– Хорошо хоть пол сходится.
– Как ты понимаешь, дело невероятной важности, – Рихард Огромный был не намерен шутить. – И ты не единственный кандидат. Уже отобрано несколько добровольцев твоего возраста. Только вот сам мне скажи: ты доверишь такое задание Эль‑Митолану, который проходит курс молодого колдуна и ещё находится под гнетом своего наставника?
– Да нет, конечно! – вырвалось у Невменяемого с некоторым возмущением. – Куда такому…. хм, как бы это выразиться…. ну…. в общем….
Он так и не довёл свою мысль до конца, вовремя сообразив, что хотел сам себя обозвать желторотым птенцом и ничего не смыслящим в жизни неучем. Только помотал в воздухе кистью руки, словно отмахиваясь от точного определения. Потому что себя он уже давно и вполне заслужено считал чуть ли не ровесником если не Хлеби Избавляющего, то уж Давида Сонного точно.
– Вот видишь, дружище, – как с равным заоткровенничал с ним Тормен Звёздный. – Теперь ты нас поймёшь, основные надежды только на тебя. Практически никто во всём королевстве не сможет действовать так самостоятельно, активно и умело. И нам просто жизненно необходимо воспользоваться представившейся возможностью. Ты понимаешь?
Молодой колдун задумчиво кивнул в ответ, но продолжал молчать. И тогда король тяжело вздохнул и признался:
– Память у меня хорошая и я прекрасно помню все данные тебе обещания об отпуске и прочих льготах. Могу добавить, они все остаются в силе. И более того, ты вообще можешь от меня потребовать чего угодно….
– Да что вы, ваше Величество!
– Хоть у нас и нет «Права выбора», но для тебя мы его введём.
Оказывается, подробные новости из Спегото уже достигли столицы Энормии. У Невменяемого опять неожиданно промелькнула мысль о государственной пенсии, он улыбнулся, но спросил совершенно о другом:
– А что будет с моим телом, пока я буду отсутствовать?
– Будет храниться и подкармливаться в самых тепличных условиях, – стал заверять Первый Светоч.
– И рассудок мой не повредится?
– Ни в коей мере!
– И мои магические умения не пропадут?
– Скорей наоборот, увеличатся.
– Ну, если так…. – наморщил лоб Кремон, – Да и вряд ли это займёт много времени….
– Конечно. После адаптации и перелёта в государство драконов, ты уже будешь само на месте решать что делать, и как долго там находиться. И о стоящих задачах тебе объяснять не надо.
– Для чего мне адаптация?
– Хм! А ты как думал? Очнулся в теле дракона и сразу полетел? И сразу разбился? Нет, дорогой. Тебе придётся практически заново учиться ходить, а уж летать ты сможешь, хорошо, если к концу первого месяца.
– Шутите?!
– Так, по крайней мере, утверждают наши специалисты. И вот только после полной адаптации к новому организму ты сможешь лететь на все четыре стороны.
– Однако….
– Не капризничай, – Рихард Огромный встал с места и в нетерпении заходил по кабинету. – Кремон! Если тебе чего надо ещё, говори. Решу в одночасье. Но время очень поджимает, пересадку сознания надо проводить в ближайшие дни. Решай немедленно!
Внутренне Невменяемый согласился с предстоящим заданием уже давно, только вот никак не мог успокоиться по поводу собственного тела:
– Да я решился. Просто не хочется долго в теле самого лютого врага оставаться. Я‑то думал вначале, что дел всего на несколько дней, а тут…. Вдруг моя оболочка испортится?
– Да что ты как маленький? Во время адаптации сам будешь за ней присматривать. К тому же обидеть твою тушку твои друзья не позволят. Ведь отдыхать тело будет в замке Давида Сонного. Присматривать будут и Хлеби Избавляющий, и Коперрульф и тётушка Анна. Кстати, и эта твоя подружка, как её…. маркиза Баризо тоже, сейчас, в Агване.
– Мальвика? Она туда как попала?
– Решила на встречу с сорфитами полюбоваться. Ну и помимо того вбила себе в голову одного человека там отыскать. Мы уехали, а она осталась в замке почему‑то. Не увозить же её силой.
– Ваше Величество должно быть построже с такими подданными, – расстроился молодой колдун неизвестно отчего. – Теперь получается, что Каменная Радуга осталась совсем без присмотра.
Рихард Огромный впервые за время беседы улыбнулся:
– Вот ты Мальвику и отправишь домой в Пладу. Между предварительными обследованиями и подготовкой у тебя на месте будет несколько дней. Хотя господин Огюст, наш патриарх всех Эль‑Митоланов, нарадоваться не может отсутствию любимейшей прапрапра‑какой‑то‑там внучки.
Пока молодой колдун соображал что ответить, его старший коллега Тормен Звездный, поднялся из‑за стола, подошёл к нему и похлопал своими ручищами по плечам:
– Рад, что ты всё правильно понял и согласился! – тем самым как бы подчёркивая невозможность к отступлению. – Мы с его Величеством теперь хоть немного успокоимся: с такими талантами как у тебя, успех практически гарантирован.
Кремон попытался привстать, но так и остался сидеть придавленный растроганным от прилива чувств Первым Светочем. Только и умудрился, что сыронизировать:
– А теоретически?
– Ерунда! Теоретически сейчас может произойти всемирное землетрясение и Плада провалится под землю. Так что нам теперь сидеть и плакаться о возможной смерти? Вот и тебе надо просто сделать вполне несложную для тебя работу: доставить сведения об этих неприступных Альтурских Горах. Все новые детали о нашей современной жизни узнаешь уже в Агване. Тулич и Однорукий переходят в твоё подчинение. Телохранители тоже догонят через сутки, полтора. Так что…. давай прощаться!
Те же руки выдернули молодого колдуна из кресла и от души прижали в огромному телу. Потом и его Величество с чувством похлопал своего подданного по плечу и отдавил несколько пальцев руки при пожатии.
А ещё через час, налюбовавшись непроглядным ночным пейзажем за окном и обсудив немыслимое по скорости транспортное средство, Невменяемый вместе с Такосом Одноруким и Шесланом Туличем стал укладываться на удобных полках дребезжащей на стыках рельс кареты. Сомнения, конечно, заедали, смогут ли они уснуть в таком грохоте, и не перевернутся ли они на повороте. Но заедали не долго. Всё‑таки семь суток беспрерывной скачки могли утомить даже Эль‑Митоланов.

Проснулись от ярких лучей Занваля, бивших прямо в лицо, от резких подёргиваний стальной кареты и от дикого визга тормозящих железных колёс. Похоже, что карета прибыла к конечной точке своего пути, и следовало пересаживаться вновь на коней. Правда в сёдла вскочили не сразу, прямо возле кончающихся полосок стали стояли столики с горячим обедом, и троица колдунов с удовольствием присела на раскладные стулья. При этом они с нескрываемым интересом рассматривали сам процесс работы, которая шла по подготовке и укладке полотна для железной дороги. Тысячи подвод, которые тащили похасы, подвозили грунт, песок, щебень, а тысячи людей с лопатами формировали ровную и прямую насыпь. Причём магически в формировании интенсивно помогали и сотни Эль‑Митоланов из числа людей, тагов и сорфитов. Затем сверху прокатывали тяжеленные катки, а уже за ними укладывали на подготовленную поверхность просмоленные шпалы. По мере укладки шпал на них прикрепляли рельсы и подсыпали щебнем. Практически дорога строилась на глазах и обедающие колдуны не могли те самые глаза оторвать от завораживающей картины. Причём поражало их особенно то, что разные по внешнему виду разумные трудятся так слажено и единодушно.
Уже вскакивая в седло, Кремон констатировал:
– Если так и дальше пойдёт, то мы скоро все Арки откроем!

Во время скачки тоже удалось рассмотреть много интересного. Оказывается, по всей протяжённости строящейся дороги шли подготовительные работы. Особенно в тех местах, где приходилось перекидывать мосты через реки или делать вырубку горных склонов для «полок».
Обменяться мнениями об увиденном удалось лишь под утро следующего дня, когда тройка Эль‑Митоланов вновь уселась в карету железной дороги. И по единодушному суждению увиденное строительство произвело на всех неизгладимое впечатление. Стоило вспомнить и о том, что в самом ближайшем времени начинают строительство ещё двух очень важных веток железных дорог. Первую проложат от Плады к Энтору, второму по величине городу Энормии, а вторая соединит столицу с городом, торговым центром Бонати на реке Гранда, а потом и потянется дальше, прямо к городу Гунотар, расположенному на реке Лакона.
Вытянувшись на удобных и мягких лежанках, путешественники мечтали о том дне, когда им не придётся уже трястись неделям в сёдлах, а передвигаться по стране вот так, с комфортом и возможностью спокойно общаться. Хотя при разговоре никто не отводил взгляд от большого окна, где под утренними лучами Занваля проносились пейзажи родного королевства. Тем более что вначале проскочили по окраинам города Лиода, пронзая при этом огромное здание, которое по созвучию с морской терминологией называлось Каретным Портом, и именно здесь планировалось в будущем делать остановки для высадки пассажиров и их посадки.
И уже подъезжая к конечному месту назначения, Невменяемый вполне справедливо решил, что пока, в окружении друзей и защитников, пользоваться своей магической энергией ему не придётся. А раз так, то он вполне выверенными и привычными движениями влил свою силу в верхнюю жемчужину первого ордена. Поработать со вторым он пока не имел времени, а вот силы накапливать хоть когда‑то, да следовало начинать. Вдобавок, если понадобится, то он в любой момент может вернуть силу в собственное тело.

Агван

Знакомые околицы показались в окне в конце дня. Хотя таких изменений Кремон увидеть не ожидал. В том месте, где он когда‑то ехал с Мальвикой по пыльной и почти пустынной дороге в Лиод, теперь стояли ровными рядами сотни недавно выстроенных домов. Причём отличались они между собой только высотой, конфигурацией крыш, цветом отделочного камня, да расстановкой приземистых печных труб. Яркая зелёная черепица, изготовленная из местной глины, вполне мило гармонировала с серым, каштановым и сиреневым мрамором, который тоже не надо было возить издалека, а добывать сразу же в ближайшей горной гряде.
Железная дорога не прошла разросшийся город насквозь, а обошла гораздо севернее, словно оставляя ещё место для последующих построек в северном направлении. Именно там, километрах в пяти от памятного для молодого колдуна трактира, и построили великолепное здание Каретного Порта. Причём оно, в отличии от строящегося в Пладе и в Лиоде, уже было завершено и путешественники смогли воочию полюбоваться на место, где в скором времени будут роиться такое же количество разумных, как это происходит в больших морских портах на побережье великих океанов.
Каменное возвышение располагалось возле самой кареты, и на этом возвышении прибывших пассажиров встречала целая делегация. С каким‑то щемящим чувством Кремон рассмотрел в группе людей и прочих разумных протектора Агвана и своего первого наставника Хлеби Избавляющего. Давнего друга и одного из первых учителей Давида Сонного. Как всегда блистающего в своём рыцарском облачении, маршала Ганби Коперрульфа. Кряжистого и седого старосту, вернее мэра города Берки Смилги.
Прямо перед мэром стояла тщедушная и хрупкая фигурка тётушки Анны, которая почему‑то строго поджимала губы, словно с кем‑то только недавно спорила. Но рядом возвышающаяся красавица Лирна, невеста отставшего в бешеной скачке Бабу, улыбалась так счастливо, что было понятно, кого она ожидает увидеть в первую очередь.
В толпе стояло ещё с пяток женщин, десяток мужчин, но больше всего внимания на переднем плане к себе привлекал огромный и солидный сорфит, в котором Невменяемый с некоторым колебанием узнал Рафу Зелая. Но вот в сидящем на загривке у своего друга таги, ошибиться было трудно: Татил Астек – собственной персоной. Чуть сзади группы встречающих находилось ещё несколько сорфитов, на спине каждого из которых для лучшего обозрения стояло сразу по двое, а то и по трое маленьких таги. Наверняка здесь собрались и те, кто руководил строительством, как Каретного Порта, так и всех вспомогательных коммуникаций. Потому что дальше железная дорога не обрывалась, а тускло поблескивая металлом сразу четырёх полосок ныряла в тёмный зев рукотворного тоннеля. Видимо дальше тоннель пронзал всю скальную гряду и выныривал уже на технически совершенной территории Сорфитовых Долин.
Всё встречающие с неослабным вниманием всматривались в запыленные окна тормозящей со страшным визгом кареты и, похоже, набрали как можно больше воздуха для приветственных криков.
– Вот это я понимаю, – подхватывая свои вещи, воскликнул полковник, – Настоящая встреча героя!
– Я вас умоляю! – вскинулся Кремон. – Не героя, а «героев»! Заслуги у нас одинаковые, просто мне повезло чуть больше. Поэтому не надо меня подталкивать впереди себя и потакать незнанию всех моих знакомых. Выходим дружно, вы впереди меня…. Такос! Имей совесть: иди первым, тем более что ты там всех знаешь.
– Если бы…. – буркнул полковник. Но больше спорить не стал, а выйдя к торцевой подножке кареты, картинно поднял свободную руку в приветствии.
Тут же раздались приветственные крики, перемежающиеся радостным женским визгом. Такос Однорукий шагнул на возвышение, и вслед за ним показался профессор медицины. Барона Тулича тоже встретили, как положено, хотя по интенсивности снижающегося шума было понятно, что публика немного разочарована. Поэтому Кремон постарался выскочить из кареты без всякого лишнего позёрства. Он на хорошей скорости соскочил на каменное возвышение и сразу же бросился здороваться с встречающими:
– Кого я вижу! Давид! Господин Хлеби! Ганби! Как я рад вас всех видеть! Господин мэр, приветствую вас и сразу передаю привет от внука. Он скоро за нами подтянется. О, Рафа! И ты здесь?! Татил! – он потрепал сорфита по гриве и протянул руку маленькому таги. И тот, прыгнув, вцепился в неё своими ручками. Как и положено было в таких случаях между ними, Кремон пару раз прокрутил висящего почти параллельно земле человечка вокруг себя и тот мычал при этом от удовольствия.
Потом настала очередь женщин:
– Тётушка Анна! Вы прекрасно выглядите, даже наоборот, словно помолодели!
Как и прежде домоправительница замка относилась к молодому парню, словно к собственному внуку и текущие по щекам слёзы, когда они прекратили обниматься, лишний раз служили тому доказательством.
– И ты здесь, Лирна?! Мне кажется, что немного отставший Бабу тебя просто не узнает, потому, что ты стала ещё большей красавицей!
Невменяемый уже сделал шаг назад после братского поцелуя с Лирной и намеревался ждать, пока Хлеби не представит ему всех остальных, как вдруг стоящая с другой стороны тётушки Анны девушка сама прыгнула ему на грудь и крепко прижалась с ним щеками:
– Почему со мной не здороваешься?! – послышалось в ухе обиженное пыхтение.
Кремону пришлось с недоверием отстраниться от незнакомой ему очаровашки и только тогда его словно током ударило:
– Мальвика! Это ты?! Да ты же стала настоящей принцессой! Вот это да…. А я ведь тебя и не узнал! Даже представить не мог, насколько ты выросла и стала обворожительной красоткой. Однако!
Действительно, перед ним смущаясь от таких комплиментов, стояла юная маркиза Баризо, которую когда‑то он же и спас при отражении атаки на замок протектора Агвана. Но теперь девушка совсем не напоминала, то лысое и косоглазое существо, которое вообще поначалу приняли за мальчика. Теперь Мальвика выглядела, словно бутон только что начавшей распускаться прекрасной розы. И столько в ней было очарования, таинственности и грации, что Невменяемый никак не мог поверить в такие чудесные изменения. Нельзя было конечно назвать маркизу истинной красавицей, но нечто роковое, присущее например, той же наследной принцессе Спегото, в ней просматривалось сразу.
От созерцания Мальвики пришлось, конечно, быстро оторваться, Хлеби Избавляющий сразу же стал знакомить со всеми остальными встречающими. Первым делом он представил тучного мужчину, Эль‑Митолана Каменного, который, по сути, и руководил всем проектом переселения сознания в тело дракона. Представил также других профессоров медицины, которые оказались на короткой ноге с бароном Туличем. И сразу группа врачей образовала свой кружок интересов, прямо с ходу став обсуждать особенности тела и характера пациента. То есть самого Невменяемого. Судя по их репликам и взглядам, они бы уже сразу не постеснялись разложить молодого героя на столе прямо в Порту и провести над ним первые исследования.
Хорошо хоть того быстро окружили несколько весьма симпатичных женщин, которые все оказались Эль‑Митоланами и работали в новом замке Давида Сонного над проблемой раскрытия малой Арки. Именно так теперь назывался найденный артефакт, после того, как Спегото рассекретило сведения о своей Большой Арке.
Прежде чем женщины‑коллеги подхватили Кремона под руки и весьма настойчиво повели к выходу из Каретного Порта, протектор Агвана успел сообщить:
– Ну и, естественно, тебя ещё один старый друг ожидает. Только вот Спин наотрез отказался прилететь в это крытое здание.
Захотелось поскорей увидеть своего боевого товарища, лидера в стае боларов. И молодой герой сразу же поддавшись игривым подталкиваниям весёлых колдуний, включился в общий разговор:
– А как вам работается с таким весельчаком как Давид?
– Кто весельчак? Ни за что не поверим! Самый скучный руководитель, которого нам довелось видеть!
– Не может быть! – он с недоумением оглянулся на чуть отставшего Сонного. – Да мой друг всегда был гвоздём любого мероприятия.
– О! Вот это точно, что «был»! – хихикали женщины наперебой. – Сейчас он уже давно не гвоздь…. И даже не «гвоздик»! Неужели он тебе и в самом деле друг?
– Конечно….
– Тогда тебе придётся его заменить во многих очень важных вопросах. Он совсем не работает с подчинёнными, – стали громко жаловаться Эль‑Митоланы‑женщины, – Не заботится о нуждах нашего быта! Практически забросил работу! Даже в дуросовую пещеру перестал с нами спускаться! И к любым мелочам придирается!
На площади перед Портом стояло несколько больших карет, и при посадке Давид Сонный постарался оттереть своего друга от подчинённых ему по службе женщин:
– Как вам не стыдно такие глупости выдумывать? Вот видишь Кремон, как получается: заботишься о них, переживаешь….
Самая шустрая колдунья всё‑таки втиснулась с ними на одно сиденье, хоть ей и пришлось для этого с помощью левитации приостановить спешащую на то же место Мальвику:
– Не верь ему, Кремон! Заботился он о нас только в первые дни. А потом, если говорить по секрету….
Договорить ей не дал осудительным взглядом усевшийся напротив Хлеби Избавляющий. Следом за ним уселась со своим племянником и тётушка Анна. За их спинами расположились мэр Берки Смилги и маршал Агвана Коперрульф. И лишь только тронулись в путь, домоправительница стала отчитываться:
– Кремон, они сразу хотели тебя тащить в замок Давида, но я им не дала. У меня такой роскошный ужин на столы накрывают, а они хотели тебя голодным оставить. Ты только можешь себе такое представить?
– В голове не укладывается! – поддержал старушку Невменяемый, незаметно перемаргиваясь со вздыхающим Хлеби.
– Сколько помню, он никогда тебе как следует наесться не давал, – продолжала читать нотации домоправительница. – Вечно куда‑то гонял и мучил тренировками.
– Тётушка, ну зачем ты так? – попытался успокоить её протектор Агвана. – Ведь все согласились поужинать, несмотря на катастрофическую нехватку времени.
– Вечно вам времени не хватает….
Чтобы прекратить озабоченное ворчание, Кремон вытянул руку в сторону и спросил:
– Что это такое строится? Да и вообще, здесь столько всего изменилось.
Теперь уже Давид и Хлеби принялись наперебой и с хвастовством показывать гостю все изменения, которые произошли за последний год. Даже в старой части городка выросло несколько домов в четыре этажа. Да и на центральной площади прибавилось несколько новых, пока ещё непонятных Кремону аттракционов. Именно на них и указал Давид Сонный:
– Завтра мы тебя прокатим с ветерком! – правда, тут же спохватившись, добавил: – Если успеем.
При тётушке говорить о предстоящем переселении сознания не следовало. Поэтому внимание вновь было обращено на окружающие дома.
Пожалуй, единственный местом, где никаких изменений не произошло, остался замок протектора и прилегающие к нему территории. Всё так же делила надвое долину убегающая вдаль дорога, зеленели посадки кустов свала слева, а направо расстилалась голубизна огромного озера, края которого скрывались за многочисленными скалистыми островами.
Хотя некоторые изменения были: гладь озера в разных направлениях бороздило несколько рыбацких баркасов, а на коньке крыши замка беспечно устроилось до десятка взрослых боларов. Тогда как молодые летающие растения целой стайкой носились над хозяйственными постройками.
Как только передняя карета подъехала к главному входу, её сразу окружил целый лес свисающих по сторонам кореньев. Загодя присматривающийся Кремон моментально уцепился за нескольких из них и закричал:
– Спин! Дружище! Как я рад тебя видеть!
На что болар ответил совершенно правильной, без единого акцента речью:
– Здравствуй, Кремон! Ты бы только знал, как мы все за тобой соскучились.
Корни других зелёных шаров тоже тянулись к Невменяемому с приветствиями. Он пожимал и подёргивал каждый из них, потому что и сам давно мечтал о такой встрече:
– Как вы тут поживаете?
– Мы теперь весь свой уклад поменяли, – стал хвастаться Спин. – В лесу практически остались жить только старики, да несколько особо недоверчивых. Остальные все переселились на опушки леса и крыши обоих замков. Здесь намного лучше и сытней. Вот только до сих пор нас стараются от всего и всех охранять и практически запрещают разговаривать со всеми остальными людьми. Всё ещё делают вид, что мы друг друга приручаем.
Получилось так многозначительно, что даже Хлеби засмеялся. Но тут же стал серьёзным:
– Пока мы стараемся не открывать всему миру правды о вас, и сам знаешь почему.
– Да знаю…. Кстати, Кремон, завтра с утра я тебе хочу показать нечто очень интересное. Никто из людей ещё этого не видел.
– Заинтриговал! Сразу соглашаюсь.
Протектор Агвана опять подхватил парня под локоток и стал поторапливать:
– Время поджимает. Поэтому поспешим все к столу. Спин, влетай со своими друзьями в окна.
Болар решительно возразил:
– Да нет, вон вас сколько. И не любим мы в тесных помещениях долго находиться. Лучше здесь, на просторе подождём.
Никто больше с ним спорить не стал, хотя непосредственно в гостевом зале замка Хлеби пояснил Кремону:
– Мы с ним иногда тоже здесь обедаем. Когда народу мало. Научили его играть в несколько настольных игр, так он теперь азартным стал до невозможности. И соплеменников своих научил: на крыше болары установили несколько столов в гнёздах и там играют порой целыми сутками.
Кремон восхищённо покачал головой:
– Надо же! И кто научил? Наверняка Давид?
– Не угадал! Хотя и он потом одну игру им тоже показал. В основном это заслуга Мальвики. Она уже две недели только этим с боларами и занимается. Говорит, что это очень им помогает развивать логическое мышление.
Вошедшие как раз рассаживались на свои законные и привычные места, и молодая маркиза услышала последние слова хозяина замка. Промолчать она никак не могла:
– Конечно! В последние дни тот же Спин решает задачки по арифметике раза в три быстрей, чем к моему приезду.
Похоже, Хлеби Избавляющий ей не слишком то и поверил, хотя согласно и одобрительно покивал. Незаметным жестом попросил девушку помолчать, встал, поднял наполненный гремвином бокал и осмотрел всех собравшихся за столом. И только затем произнёс речь:
– Помнится ещё совсем недавно, к этому замку прибыл никому не известный молодой человек, который к той минуте и не ведал, что ему уготовано стать Эль‑Митоланом. И не просто колдуном, познавшим основы мироздания, а, пожалуй, одним из самых лучших Эль‑Митоланов в мире. Подумать только, что я не хотел его пускать в дом и побаивался коварства с его стороны…. Даже искупал в озере ненароком. – За столом послышались сдержанные смешки, и только тётушка Анна посмотрела на своего племянника с нескрываемым укором. – И вот теперь я несказанно горжусь тем, что именно мне довелось стать первым магическим наставником для всемирно известного героя. И хочу подчеркнуть: всё, чего добился в этой жизни Кремон Невменяемый – его личная заслуга. Такой настойчивости, воли и стойкости духа можно только по‑хорошему завидовать. Мы рады, Кремон, что ты вновь вернулся в эти стены, и поднимаем бокалы за твоё здоровье!

Часть третья

Враг воочию

Несмотря на торжественность встречи, ужин оказался коротким. Чем гости тётушку Анну наверняка обидели до самой глубины души. Но время действительно поджимало. Тем более что Эль‑Митолан Каменный, ещё перед тем как усесться в карету, утешил Кремона:
– В первый раз это будет недолго, всего несколько часов. Но нам надо как можно быстрей снять полный слепок твоей ауры и попытаться его подогнать под ту, что осталась у дракона. А это самая длительная магическая операция. Потом постепенно начнём готовить тебя и ко всему остальному….
Когда приехали в замок Давида Сонного, то отправились не в основное здание, и даже не в возвышающуюся башню, а поспешили в большое хозяйственное помещение, которое когда‑то изначально строилось под конюшни.
– Под храп похасов слепок ауры всегда получается более чётким, – с глубокомысленным видом решил пошутить Кремон, но его перед самой дверью придержал за локоть Хлеби Избавляющий:
– Ты готов?
– К чему? – не понял его недавний воспитанники.
– Увидеть врага своего.
– Ах, вот оно что, – стал догадываться молодой колдун. – Вообще‑то готов.
Его провели по короткому коридору, и только за второй дверью оказалось большое, идеально чистое помещение. Весь центр занимал квадратный бассейн полутораметровой высоты, доверху заполненный маслянистой жидкостью. И уже в самой жидкости, раскинув во все стороны крылья и конечности, лежал дракон. Над поверхностью торчала только его оскаленная, равномерно дышащая пасть, которую поддерживало несколько надутых воздухом рыбьих пузырей. Да чуть приподнимались из воды когтистые передние лапы и самые кончики крыльев. Всё остальное тело в расслабленном состоянии застыло в толще жидкости, и при слабом, неверном освещении казалось, что воздушный пират потягивает мышцами, разминая их и готовясь выскочить из бассейна.
Совершенно помимо своей воли, Невменяемый напрягся настолько, что только в самый последний момент прекратил возведение вокруг себя магических щитов и опустил руку, готовую ударить леденящей молнией, самым страшным и действенным оружием из его арсенала. Настолько близость врага подействовала на все его боевые инстинкты. Настолько давно, казалось бы, уснувшая ненависть и жажда мести затуманили его здравый рассудок. Настолько воспоминания о погибшей матери затмили все его логические рассуждения. Настолько сразу забылись его недавние заверения, что все разумные должны жить в мире, любви и согласии.
Теория – это одно. А вот на практике – совсем другое. Ненавистное создание каждой деталью своего мерзкого тела взывало к бою и отмщению, взывало к уничтожению.
Уже расслабляясь и сбрасывая с себя напряжение, Кремон почувствовал дружеские похлопывания по плечам сразу с двух сторон. Но если Хлеби только сочувственно кивнул после этого, то Давид Сонный не удержался от комментария:
– Ты бы видел свою ауру только что! Мы тут все перепугались, что ты это тельце сейчас прожаришь насквозь.
Сразу же стало понятно, что до этого дойти не могло. Практически все окружающие Эль‑Митоланы были готовы поставить надлежащую защиту, но вот стыдно немножко стало. И чтобы замять свою реакцию на увиденное, Невменяемый стал с деловым видом обходить весь бассейн. Причём сразу обратил внимание на четырёх человек, сидящих возле самой жидкости, с каждой стороны квадрата. Казалось, они были погружены в самосозерцание и ни на что больше не отвлекались.
– Чего это они?
На его вопрос ответил откуда‑то снизу маленький таги:
– А ты как думаешь, легко поддерживать в жизненном состоянии такую тушу? Ведь его не только кормить и поить надо, но практически каждую мышцу прощупывать, каждый мускул силовыми движениями массажировать, каждый участок кожи проверять на растяжение и сжимаемость. Да и ещё масса чего требует ухода ради должной эластичности.
– Татил, и часто надо совершать такие массажи?
– Постоянно, круглые сутки. Причём все четверо истощают свою магическую энергию через час. Вновь заступают на пост – через сутки. Так что можешь посчитать, сколько в башне постоянно отсыпается врачей Эль‑Митоланов.
– Однако! – не смог сдержать Кремон восклицания. – Да вы же всю Энормию обескровили! Кто же людей лечит?
– А что делать? Пришлось тебя столько дней ждать. – Заметив, что молодой герой начинает испытывать комплекс вины, таги тут же быстро потащил его в сторону, приговаривая своим баском: – Но ты не переживай, это для твоего же блага. Достанется тебе тельце и в самом соку, и настоящего воина. Тебе только останется сносно научиться им управлять. Теперь мы за несколько дней справимся, и все врачи разъедутся куда им надо. Главное, чтобы ты сейчас полностью расслабился. Ложись!
Под дальней стеной оказалось накрытое чистой простынёй ложе, которое откатили чуть в центр и уложили на него тяжело вздыхающего подопытного пациента. Заметив, что ему на верхнюю часть туловища пытаются возложить довольно сложную магическую конструкцию, Кремон забеспокоился:
– А меня этим не раздавит?
– Да мы осторожно.
– Не больно будет?
– Вроде не должно.
– Хм! А вы меня усыпите?
– Наоборот, подбадривать будем, чтобы все эмоции и оттенки ауры выделить. Так что выспаться не получится.
И уже когда его накрыли, молодой колдун задал последний вопрос:
– Подбадривать то чем будете?
– Как обычно, магическими иглами и уколами. Да ты не напрягайся так, не напрягайся! Покалывать начнём только при повышенной сонливости. А если будешь бодро реагировать, то всё обойдётся.
Последний знакомый голос явно принадлежал Давиду Сонному, и Кремон запоздало засомневался, что его друг проявит такое благодушие. Зная его тягу к розыгрышам и шуткам, можно было не сомневаться: Давид обязательно найдёт повод пощекотать своего младшего коллегу чем‑нибудь взбадривающим.
Только вот жаловаться и стенать было поздно, многочисленная орава толпящихся вокруг ложа специалистов приступила к работе. Они давали вводные команды своему пациенту, и тот напрягал всё своё воображение, представляя ту или иную ситуацию из своей жизни. Иногда удавалось достичь нужного результата сразу, но чаще всего каждую эмоцию приходилось вызывать многократно, да ещё и разными способами, сценками или воспоминаниями.
Болезненными уколами все равно наградили. Причём довольно многочисленными. Но тут, ни в коей мере не было вины или попытки повеселиться Давида Сонного, просто и эти недовольные всплески активности мозга улавливались собравшимися колдунами со всей скрупулёзностью погрязших в своём деле ремесленников.
Через четыре часа магическую конструкцию с Кремона сняли, и он поднялся весь мокрый от пота. Не лучше выглядели и экспериментаторы. Разве что только неугомонный Татил Астек, стал всех поторапливать к выходу:
– Коллеги, друзья, теперь всё равно полученному слепку понадобится время до окончательного застывания, и до завтрашней ночи мы можем немного отдохнуть и расслабиться.
– Так что ты предлагаешь, возвращаться в мой замок? – выходя на свежий воздух, спросил Хлеби.
– Вот именно! Конечно, раз там остался Рафа, то чудесных колбасок твоей тётушки нам уже не останется, но всё равно мы найдем, чем подкрепиться.
– Это верно! А у тебя, герой, как настроение? – направляясь к лошадям, поинтересовался Избавляющий.
– Немного жутковатое. Как представлю, что скоро я окажусь в том мерзком теле, так сразу напиться хочется до беспамятства.
– Тогда по коням, друзья! Но сразу хочу предостеречь, Кремон, тебе ещё надоест слушать тетушкины рассказы, как она принимала его величество, и как король был без ума от её кухни. Теперь для неё – это самая главная тема для разговоров.
При всём своём желании плотно подкрепиться молодой колдун вдруг почувствовал жалость к тем коллегам, которые были вынуждены просиживать вокруг плавающего в специальной жидкости дракона и отдавать на поддержание жизнедеятельности все силы. Поэтому, уже усаживаясь в седло, он оглянулся на перепрофилированное помещение конюшен и спросил тихим голосом у протектора:
– А на нас не обидятся все остальные? Они тут трудятся, а мы….
– У каждого своя работа. Может, мы ещё им через пару дней позавидуем. Всех делов: отсидел свой час, и сутки делай что хочешь.
– Всё равно, мне даже неудобно как‑то. Столько врачей со всех околиц собрали.
– Иначе никак не получалось, – уже на ходу рассказывал Избавляющий. – Но ты бы видел, как тяжело в первые сутки приходилось. Нам боевые Эль‑Митоланы свои силы передавали, и мы по шесть часов в сутки высиживали. Это уже потом, со всех сторон подтянулся народ. Зато тельце для тебя сохранили полностью. Так что претензий к нам быть не должно.

В эту ночь Кремону Невменяемому было разрешено всё. И он решил не сдерживать здоровые эмоции, а перед долгим расставанием со своим любимым телом, побаловать его самыми разнообразными излишествами. В итоге съел и выпил за троих, если не больше…. Ко всему прочему ещё и поддался на сияние глаз самой игривой и любвеобильной Эль‑Митоланши, с которой ему удалось уединиться на часик в одном из чердачных помещений замка.
Поэтому в свою, выделенную ему ещё в ученичестве комнату, он ввалился спать уже в светлое время суток. Да так и рухнул на кровать, не раздеваясь. Откинулся на спину и блаженно закрыл глаза, сразу проваливаясь в океан сна.
Но не тут‑то было! Вдруг дверь хлопнула, а потом и женские ручки затормошили молодого колдуна изо всех сил. А чей‑то знакомый голос стал восклицать:
– Ну ты и соня! Занваль вовсю светит, а он дрыхнет! Вставай! – затем после короткой паузы: – Фу! Ну и перегар от тебя! Словно бочку прокисшего пива выпил! Да вставай, тебе говорят!
– Э‑э‑э…. – выдавил из себя Кремон, пытаясь открыть упрямо слипающиеся глаза. Наконец ему это удалось, но только тщательно сфокусировав взгляд на светлом пятне, он различил симпатичное личико, и с трудом пробормотал: – Мальвика! Тебе чего?
– Как чего?! У нас ведь встреча со Спином, а потом полёт на экскурсию в интересное место.
– …Место? …Со Спином?
– Как же так?! – стала сердиться молодая маркиза уже всерьёз, – Наш друг специально к твоему приезду приготовил сюрприз, ждал этого дня несколько недель, верил во встречу, а ты упился до безобразного состояния!
– Не…. я не упился. – Напрягая память, стал выкручиваться Невменяемый. – Просто ночью надо мной безжалостные знахари всякие опыты проводили, а потом лекарство такое пришлось пить…. Ух! Забористое.
– Меня это – не волнует! – сурово отчеканила девушка. – Даю тебе на умывание и сборы полчаса. Если ты через этот срок не будешь сидеть на завтраке, – пеняй на себя.
– Угу…. – приподнявшись на локте, соглашательски промычал Кремон. – Какая ты строгая стала….
Но лишь только дверь за Мальвикой закрылась, как он тут же рухнул обратно на подушку. Бормоча при этом:
– Что за спешка? Ещё немножко бы вздремнуть….
В замке колдун чувствовал себя в полнейшей безопасности. Никакого смысла прислушиваться к каждому шороху, а уж тем более ставить охранные контуры не было. И вполне естественно, что ничто не могло заставить его напрягаться. Организм, по самое горло нагруженный алкоголем, требовал глубокого сна и полного покоя.
Поэтому ледяная вода, неожиданно залившая всё тело, показалась ему настолько кошмарным явлением, что он плохо соображая, задействовал левитацию на полную силу. В следующий момент он получил основательный удар в лоб, столкнувшись с потолком, затем, не успев скоординироваться, грохнулся боком об пол, опять взлетел, и вот уже только тогда начал осознавать, что его убивают. Чисто интуитивно встал на ноги, выбрал правильную боевую стойку и замер в полуприседе. Тут же магические щиты окружили промокшие насквозь одежды, а руки потянулись вперёд, намереваясь разорвать в клочья любого оказавшегося поблизости противника.
Только вот гипотетический противник разразился весёлым заразительным женским смехом.
– Ой! Да ты подскакивал словно мячик! У тебя всегда так подъём теперь происходит?
От такой простоты и наглости руки у Кремона бессильно опустились:
– Мальвика, когда же ты научишься входить в комнату только после разрешения?
Та и не подумала оправдываться, наоборот перешла в наступление:
– Я ведь тебя по‑хорошему предупреждала! Или ты совсем совесть потерял? Мы тут столько ждали, а его только сон интересует! Или может мне тебя ещё и под душем искупать и одевать как ребёнка?
Во время этого монолога Невменяемый смотрел на маркизу и осознавал, что выспаться сейчас не удастся, потому что его взяли в настоящий оборот. Дружище Спин ещё бы понял его состояние и разрешил пару часиков проспаться, но только не эта егоза. Пришлось срочно загружать свои магические умения и очищать организм от воздействия алкоголя. И уже направляясь в душ, колдун с отчаянием махнул рукой:
– Ладно, жди меня за столом. Через четверть часа буду.

За столом его поджидало только три человека. Да и то Ганби Коперрульф уже доедал десерт. Он же и ответил на вопрос о том, все ли ещё отсыпаются по своим норкам:
– Хлеби и Татил позавтракали самыми первыми и тут же умчались к Давиду. Рафа поехал по срочному делу в Каретный Порт. А мне приказано тебя охранять.
– Да? Тогда я пожалуюсь протектору на тебя, – пригрозил Кремон, приветствуя маршала и усаживаясь рядом.
– Суть жалобы? – по‑деловому, топорща свои усы, спросил Коперрульф.
– Меня только что пытались утопить, – многозначительный взгляд в сторону довольной Мальвики, – Да ещё и в ледяной воде!
Тут вступила в разговор тётушка Анна, до того строго поджимавшая губы:
– Ничего страшного! Зато ты плотно позавтракаешь и не останешься голодным.
– Уважаемая госпожа, мне кажется, в этом замке ещё ни разу не было голодных.
– Неправда, – тут же стала с довольной улыбкой возражать домоправительница. – Вот, например его Величество, Рихард Огромный, каждый раз садясь за стол, всегда признавался, что страшно голоден. И говорил, что его даже ночью тянет хоть что‑нибудь перекусить из моих блюд.
Ганби резко вздохнул и стал торопливо доедать свой пирог. А монолог донельзя довольной тётушки продолжался после этого безостановочно. Даже Мальвике не удалось вставить единого словечка. Уже и маршал давно покрикивал на парадном дворе, уже и Невменяемый несколько раз пытался встать из‑за стола, но его останавливала сухая ладошка и новые подробности пребывания королевской четы в замке захлёстывали парня с головой.
Окончилось тем, что в открытое окно влетел Спин и ворчливым голосом перебил интересные россказни:
– Может, хватит объедаться? Станешь толстым, и мы тебя поднять не сможем!
– Кто толстый? – молодой колдун, радуясь поводу сбежать и заодно показать свою лихость, вскочил из‑за стола, разогнался и рыбкой выпрыгнул в окно. Потому что высота там была всего три метра, и он давно мечтал покинуть гостиную именно таким способом. Просто раньше всегда окна были плотно закрыты, а сейчас ими постоянно пользовались болары.
Во дворе, затеняя Коперрульфа от ярких лучей Занваля, висело около десятка зелёных шаров, и все они отреагировали на эффектное появление парня поощрительным воркованием и громким бульканьем, который у них заменял смех. Пока обменялись взаимными приветствиями, на крыльцо выскочила Мальвика и тоже поспешила к скоплению шевелящихся корней.
– Вот и я! Куда летим?
Лидер разумных растений, с некоторым сомнением проворковал:
– Вообще‑то там только Эль‑Митолану пробраться удастся.
Маршал Агвана успел возразить первым:
– Тогда ничего не получится. Мне приказано с нашего героя глаз не спускать. Поэтому и на шаг отойти от него я не намерен.
– И со мной так поступать нечестно! – обижено надула губки маркиза. – Если бы не я, Кремон бы всё на свете проспал, и будить его никто бы не осмелился!
– Тоже верно, – пробормотал болар.
– Да ты хоть в двух словах намекни, что и как? – попросил Невменяемый своего левитирующего друга.
– Ладно, в двух словах могу, – и Спин принялся рассказывать. – Мы ведь уже давно по другим лесам летаем и выискиваем наших соплеменников, которые не совсем одичали. Вот и нашёл Караг, мой самый верный сторонник, древнего Грюхуна на юго‑востоке. Тот уже умирал и мог общаться на таком жутком диалекте, что мы его еле поняли. В общем он рассказал об одном тайном месте, которое находится здесь неподалёку, но взял с меня торжественную клятву отвести туда только определённого человека, самого лучшего друга боларов.
Кремон дружески похлопал лидера боларов по корневым утолщениям:
– Мне лестно, что вы меня считаете самым лучшим другом. Но как же Лирна? Ведь это она вас полюбила самая первая, а потом и нас познакомила.
– Всё верно. Уже сейчас все наши почитают Лирну больше всех и обращаются к ней не иначе как принцесса. Но я ведь говорил об определённом человеке. То есть он должен быть Эль‑Митоланом.
– В таком случае могут обидеться Давид и Хлеби. Уверен, они в вас души не чают.
– Согласен. Но ведь ты был самым первым колдуном, который полюбил нас со всей искренностью и теплотой. Мало того, я уже советовался и с Сонным, и с Избавляющим по этому вопросу, и они рекомендовали дождаться тебя. Так что никаких обид. Тем более, когда я им описал увиденное в потайном месте, они только пожали плечами, решив, что в этом ничего срочного нет. В крайнем случае, мы согласились подождать до полугода. Именно через такой срок планировался твой визит в Агван.
Молодой колдун в удивлении хмыкнул, а потом наморщил лоб в раздумье:
– Конечно, надо там побывать. Но неужели к тому месту нельзя пробраться, ни Мальвике, ни тем более Коперрульфу? Ведь такой как он, везде прорвётся.
– Сомневаюсь. Там минут десять надо глубоко под водой плыть. Поэтому есть два варианта. Первый они летят с нами до острова и поджидают нас на скалах….
– Мало ли какие опасности внутри, – тут же отозвался маршал.
– Внутри всё проверено и нет там ничего страшного….
Но теперь уже Невменяемый перебил лидера боларов:
– Постой, а разве вы можете нырять под воду?
– Ещё как!
– Но вы же деревянные и лёгкие?
– Сам ты деревянный, – забулькал Спин. – Просто для ныряния мы используем обратную силу левитации и без труда можем погрузиться метров на сорок‑пятьдесят. Больше не получается.
– Не знал….
– Больше надо друзьями интересоваться.
– Так ведь я не по собственной воле….
– Ладно, это я пошутил. И второй вариант, – продолжил Спин, – Это если ты за них возьмёшься и прикроешь воздушным щитом. Тогда мы вас за две ходки перетянем в пещеру. Вот правда и там они не смогут перейти на вторую половину. Зато прекрасно смогут тебя видеть метров с тридцати. Так устроит?
Ганби и Мальвика быстро переглянулись и согласно кивнули.
Как оказалось, это были ещё не все условия:
– Кремон, только тебе надо будет дополнительную силу взять для транспортировки людей под водой. Потому что на месте ты должен быть полноценным Эль‑Митоланом.
Молодой колдун тут же вспомнил о красной жемчужине на своём ордене и самодовольно улыбнулся:
– Словно предвидел такое дело и совсем недавно запасся. Ведь всё равно большинство коллег отсыпается после ночной гулянки.
– Тогда в путь! – скомандовал лидер разумных растений и стал распределять своих товарищей. – Мы берём Кремона. Четвёрка Карога – маршала. А вы трое – подхватывайте маркизу. Только держите её крепче, когда она визжит от восторга и пытается раскачиваться на корнях.
– Буду вести себя примерно! – воскликнула Мальвика, поднимая руки и резво обхватывая ладошками окружившие её корни.
И вскоре три человека уже неслись над озёрными просторами. Спин летел перед Кремоном, прикрывая своим корпусом вид на небо и держа основными корнями под мышки. Два его соплеменника, удобно сплетя корни, несли импровизированное сидение, а сзади подпирал спину ещё один болар. Практически они могли нести человека вдвоём, и совершить вынужденную посадку такого веса в одиночку, но лишняя бдительность никогда не помешает.
Оба толстых корня проходили по бокам от лица Невменяемого, и он прекрасно видел простирающиеся перед ними ландшафты. При этом, несмотря на довольно сильный ветер, вполне отчетливо мог слышать ответы болара на свои вопросы. Как оказалось, всё это время разумные растения не только занимались интенсивным обучением и поиском своих одичавших соплеменников. В последние полгода с ними работала группа из двадцати Эль‑Митоланов, которые пытались выяснить каким образом болары могут видеть фиолетовый клубок отделённого сознания, и могут ли они при этом на него воздействовать. Вторым важным пунктом в исследованиях было умение летающих шаров сразу отличать колдунов от простых людей, несмотря даже на полное прикрытие их магической сущности. Ну и третий аспект научных исследований – это невероятная способность к левитации, доселе необъяснимой с точки зрения магической науки.
Видевший замок Давида Сонного только коротко, да и то ночью, Кремон от всей души удивился:
– Слушай, если ещё и с вами два десятка работают, то сколько же там народа собралось в данный момент?
– По‑моему этого и сам Давид не знает, – забулькал Спин. – Да и нам, честно говоря, все ваши исследования надоели больше всего. Мы ведь летать любим, путешествовать. Одна радость, что мы вскоре с тобой в Альтурские Горы полетим.
– Каким образом?
Действительно, такое утверждение в голове у знающего человека не укладывалось. Хоть драконы по всеобщему мнению боларов не трогали, не притесняли, а порой и подкармливали, но перелететь зелёные шары могли в Альтурские Горы лишь в одном месте: на Аслидском перевале со стороны Баронства Радуги. Да и то по донесениям разведки над перевалом в последнее время не пролетел ни один болар. Из чего следовало, что драконы и в том месте перестраховались. Возможно, что и до них доползли знания о разумности этих детей природы. Остальные границы королевства воздушных пиратов были неприступны из‑за непомерной высоты и расставленных в глубоких ущельях ловушек. Даже совершенно дикие болары инстинктивно боялись лететь в сторону Альтурских Гор.
Так что на радостный, полный надежды вопрос, Спин попытался ответить со всей своей осведомлённостью:
– Пока никто в этой затее ещё не уверен, но ваши учёные головы отыскали где‑то магическую формулу закупорки боларов в энергетический кокон. Мы якобы там совершенно ничего со своей левитацией не будем весить. Вот ты нас и «потащишь» за собой на постромке и «перевалишь» через самый высокий Топорный хребет.
– Разве драконы и через него перелетают?
– Видели не раз, средь бела дня.
– Но ведь тогда и нас заметят.
– Планируется перелетать в ночное время.
– Ладно, допустим, я вас перетащил, потом вынул из коконов, но как обратно вас туда засунуть при возращении в Энормию?
– Вот это – самый сложный вопрос. И будет зависеть от того, что и как ты сможешь творить, находясь в теле этого воздушного красавца.
– Тоже мне, нашёл красавца, – содрогнулся Кремон от отвращения.
– Ну не скажи, – стал философствовать Спин. – Мы их, конечно, жутко боимся, но с другой стороны всегда восхищаемся красотой и силой их полёта. Да и скорость у них маршевая в два раза выше. А уж когда они пикируют, то ускорятся ещё раза в три. Мне кажется, тебе понравится парить на невиданных нами высотах….
– Думаешь? Ладно, поживём – увидим. Долго ещё нам лететь?
– Нет. Видишь тот самый большой остров?
– Попробуй такой не заметь.
– Вот к нему и летим.

Послание древних

Действительно, сплошная огромная скала возвышалась из озера, словно гигантская крепость и казалась, была не подвержена влиянию времени. За многие века, а скорей всего и тысячелетия лишь кое‑где зелёными островками укоренились перекрученные ветрами сосны, да рваными лоскутами разросся коричневатый мох. Даже птицы почему‑то не гнездились на крутых, почти гладких и каменистых склонах. И для хранения любой тайны это место подходило больше всего. Хотя его удалённость, неприступность и так сразу сводила все шансы любого исследование или разведки к нулю.
Мало того, для того чтобы добраться во внутренние переходы, ведущие в пещеру, надо было вначале нырнуть на глубину тридцати метров, потом проплыть по запутанному лабиринту и только тогда вдохнуть живительный воздух влажного подземелья. А потом ещё и подняться по винтом уходящему вверх желобу. И когда все три человека наконец‑то достигли цели, немного подуставший Кремон почувствовал себя совершенно пустым в магическом плане и использовал, или попросту говоря, влил в себя силу, заготовленную в Жемчужном ордене.
Сделал он это перед разделяющей пещеру надвое ступенькой. Потому что на её шершавой поверхности отчётливо были видны вырубленные знаки трёх соприкасающихся кружочков. Таким способом во все времена, у всех рас разумных, обозначали магическое умение Эль‑Митолана. И точно так же рисовали эти колечки в тех местах, куда вход простым смертным был воспрещён.
Только разумные растения видимо не подпадали под обе категории. Потому что Спин вместе со своим соратником Карагом, спокойно пролетели к самой дальней стене и там прислонились к скальной поверхности по бокам удивительно верно нарисованного болара. Мальвика и Коперрульф остались наблюдать, не переступая возвышение, тогда как остальные зелёные шары расселись вдоль боковых стен, поближе к своему лидеру и затихли. Повинуясь призывным жестам корней своего друга, осторожно шагая и внимательно осматриваясь вокруг, пошел к дальней стене и Невменяемый.
Когда ему осталось пройти десяток метров, Спин его подбодрил:
– Можешь не спешить. Мы вначале должны как бы «прогреть» скалу своими прикосновениями и только минут через пять ты увидишь основное действо, ради которого мы и проделали такой нелёгкий путь.
– Так и не хочешь меня раньше подготовить?
– Что тут готовить? Пока не увидишь – не поймёшь. Сам будешь решать.
Молодой колдун замер на месте, продолжая всеми доступными ему средствами осматривать стену, пол и уходящий круто вверх свод. Воздуха здесь было предостаточно, блестящие вкрапления слюды в породе отбивали и множили освещение светляка и больше, кроме естественно, самого рисунка в пещере ничего интересного не было. Да и сам он с первого взгляда был ничем иным, как просто высокохудожественным изображением, которые ещё довольно часто можно было отыскать в древних развалинах. Разве что идеально сохранился, как для такого сырого помещения. Ни единой надписи или значка вокруг рисунка тоже не наблюдалось. И только Эль‑Митолан собрался проявить своё нетерпение вопросами, как вздрогнувший Караг произнёс:
– Началось!
Почти сразу скала подёрнулась рябью, словно по поверхности воды промчался легкий ветерок. Потом изображение мелко задрожало, а по нарисованным корням прошла короткая судорога. А в следующее мгновение весь рисунок, словно полупрозрачное привидение стал выплывать из стены. Выйдя из неё полностью и продвинувшись на один метр, продолжающаяся колыхаться копия разумного растения замерла на одном месте.
Вот тут уже Кремон задействовал самые уникальные свои возможности. Не прикасаясь к эйфорическому созданию физически, он пронизывал его щитами, просматривал во всех спектрах ауры, выискивал хоть какие‑то взвешенные или невидимые частицы, пробивал осторожно направленными волнами звука, а напоследок даже пощупал силовыми линиями и маленькими сгустками огня.
При этом он довольно часто задавал вопросы Спину и его соратнику:
– И долго это изображение будет так висеть?
– Пока мы «греем» стены. Потом оно с той же скоростью прилипает на скалу обратно.
– А вы пробовали его пронзать своими телами?
– Ещё как пробовали. И пронзали, и висели внутри….
– Сами вы что видите?
– Ничего фиолетового искрящегося. И ничего красновато‑туманного. Обычное сероватое, колышущееся изображение в полный наш рост. Разве что чуть‑чуть выделены основные цвета нашего шара и корней.
– Хм! То же, что и я….
– Мы тоже в этом были уверены.
– Может вы что‑то упустили из объяснений старого Грюхуна?
– Да нет, он повторял как заведённый: «…Доставите туда лучшего друга, обогреете рисунок, прислонившись по сторонам телами своими, и ждите действий своего друга…»
– Ага, значит, мне решать что делать?
– Так я об этом и говорил….
– М‑да, похоже, что это просто некое магическое изображение и ничего более. Хотя…. может, ещё вот так попробую….
Всё оказалось безрезультатно. Оставалось попробовать только одно: войти непосредственно в само изображение. Вначале Невменяемый помахал во внутренностях руками. Потом поставил туда одну ногу. И только затем, перекинувшись со всеми друзьями впечатлениями, решительно встал в мерцание полностью.
Тотчас перед глазами коротко мигнули световые зайчики. Пальцы рук и ног приятно пощекотало, а в лицо пахнуло странной свежестью. А потом внутри сознания появилось легко запоминающееся изображение: высокий, тучный мужчина со свисающими ниже подбородка усами идёт вдоль длинного ряда сидящих на поваленном стволе дерева боларов и на каждого возлагает свою ладонь. Причём делает это быстро, словно приветствуя старых знакомых. Затем картинка сразу же сменилась на другую: Тот же человек ждет, когда прямо к нему подлетит другой болар и возлагает на него две руки. Но держит их довольно долго, чуть ли не минуту. А потом поворачивается, берёт откуда‑то сбоку хрустальную и прекрасную корону или вазу и вручает застывшему перед ним болару.
На этом всё и закончилось. Невменяемый рассмотрел по бокам от себя колышущиеся корни Спина и Карага, перевёл взгляд на стену, и спросил:
– Куда делся рисунок?
Болары стали отвечать наперебой:
– Впитался! Прямо в тебя! Вначале рисунок минутку заискрился почти невидимыми бликами, а потом раз, и пропал! Словно его и не было. Ага! А ты вот стоишь с открытыми глазам, и ничего не видишь. Мы к тебе и подлетели.
– Понятно….
– Что? Что тебе понятно?
– Скорей всего это было какое‑то послание древних, которое после того как дошло по назначению, исчерпало свой лимит энергии.
– Так ты что‑то увидел? А что конкретно?
Сзади тоже послышался обеспокоенный голос Коперрульфа?
– Как там у вас прошло?
Поэтому Кремон быстро развернулся и прошёл в нижнюю часть пещеры. Болары тоже все поспешили следом и зависли вокруг людей. Сразу для всех Эль‑Митолан подробно рассказал об увиденных сценах, не упустив ни одной детали. Вплоть до одежды того человека и особенностей заднего плана. Как ни странно разгадки никто не знал. Разве что Спин, с непонятным стеснением вдруг предложил:
– Давай проверим одну мысль. Положи мне руку на обруч корпуса.
– Хм? Да запросто!
Возложенная длань ничего не принесла ни болару, ни человеку.
– А теперь положи две руки и подержи, сколько следует, – продолжал настаивать лидер боларов.
Но и минутное наложение рук не совершило какого‑нибудь чуда. Даже вторая минута ничего не дала. Как ни странно и Мальвика вдруг потребовала:
– Положи и мне руку на голову!
– Слушай, маркиза, ты за кого меня принимаешь?
– Ну пожалуйста, Кремончик, чего тебе стоит?! – запрыгала от нетерпения девушка. Не желая и дальше выслушивать настойчивые просьбы, Невменяемый положил руку и на её локоны. И через минуту полного молчания с некоторым ехидством спросил:
– Ну что, можешь летать как болар?
Как ни странно Мальвика не обиделась. Насупила только брови, прислушиваясь к своим внутренностям, а потом разочарованно выдохнула:
– Не могу.
Скрывая улыбку, Коперрульф разгладил свои длинные усищи:
– Получается, что ничего полезного в этом нет?
Кремон ещё раз осмотрел всю пещеру:
– Может и нет. Но слишком странно всё это. Зачем тогда строить? Делать отметку для Эль‑Митоланов? Пускать легенду про какого‑то друга среди одичавших племён боларов? А если бы тот же найденный вами Грюхун умер намного раньше? Или таких «знатоков» как он в мире много? И всё ради каких‑то странных сценок в моей памяти? Сплошные несуразности!
И, словно сам себе возражая, тут же поднял вверх указательный палец:
– Но! Вполне возможно, что здесь кроется более глубоко зашифрованное сообщение. И его надо пытаться понять не одному, а всем коллективом учёных и историков. Ну а самое интересное и загадочное – это переливающаяся хрустальными отражениями корона. Как мне кажется у Хлеби должно быть изображение Сферы магической Настройки. Если и нет, то о ней должны подробно знать Татил и Рафа.
– Ты думаешь, тебе довелось увидеть ту самую? – многозначительно расширила глаза Мальвика.
– Ты уже и об этом читала? – удивился колдун.
– Конечно!
– Может и рисунок нашла?
– Да нет, там только о Сфере вскользь несколько раз упоминается. Потом я у дедушки Огюста спрашивала, но он с уверенностью ответил, что больше никаких данных об этом чуде магической Настройки в библиотеке нет.
– Ладно, разберёмся с этим в Агване. Спин, силёнки ещё остались для дальнего полёта?
Болар ответил с достойной уверенностью в голосе:
– Разве это дальний? Вот когда будем Топорный хребет перелетать….

Вернувшись в Агван, вся компания попыталась разыскать протектора, но как оказалось, он так и не возвращался от своих коллег. Поэтому люди оседлали лошадей и помчались в сторону Клаковской гущи наперегонки с летящими боларами. И прибыли, можно сказать вовремя. До полусотни Эль‑Митоланов прохаживалось во дворе замка Давида Сонного, обсуждая последние новости и результаты экспериментов. Дело близилось к обеду, вот они и грелись под лучами Занваля, дыша свежим лесным воздухом и нагуливая аппетит. К тому же из самого замка и занятых под лабораторию конюшен постоянно подтягивались новые люди и присоединялись к беседующим. По сути дела такого одновременного скопления колдунов в одном месте Кремону видеть ещё в своей жизни не приходилось. Особенно в такой живописной обстановке. Поэтому он не стал громким окликом приветствовать всех в одночасье, а скромненько так протиснулся к той группе, где находились Давид, Каменный и Хлеби Избавляющий. Последний сразу же заметил своего бывшего ученика и поинтересовался:
– Так быстро вернулись?
– Да там и делов то – всего ничего.
– Ну так поделись с нами великими секретами древнего Грюхуна. Кстати, а где наши болары?
– Решили наведаться в стаю, но обещали быть к обеду.
Затем Невменяемый подробно рассказал о событиях в пещере, которую неизвестные разумные так тщательно упрятали от всего мира. Коперрульф и Мальвика, стоящие сзади него, помалкивали и только иногда кивали в знак подтверждения. Во время повествования близстоящие Эль‑Митоланы прекратили все разговоры, обступили прибывших плотным кружком и ловили каждое слово. Поэтому когда перешли к обсуждению услышанного повествования, мнений оказалось предостаточно. Выдвигаемые гипотезы и предположения сыпались, словно из рога изобилия. Но ни одного оригинального и похожего на истину разъяснения никто так и не дал. Единственно на чём сошлись, так это на идентичности увиденной Сферы, которую подтвердил протектор Агвана, видевший её на многих рисунках. Но вот что она делала в руках усатого человека, единого мнения так и не достигли.
В середине дискуссии к разросшейся компании спорщиков присоединился и Спин. Но он в основном помалкивал, разве что ответил односложно на несколько уточняющих вопросов. А вот Давид Сонный в завершении дискуссии как всегда оказался в своём репертуаре. В тот момент, когда все колдуны стали расходиться он вдруг с явной обеспокоенностью воскликнул, обращаясь к болару:
– Слушай, а в каком месте к тебе прикасался Кремон?
Ничего не подозревающее разумное растение указало корнем на определённый участок своего шара. После этого Давид тщательно туда присмотрелся и округлил глаза от ужаса:
– Какой ужас! Твой обод в том месте прогнил почти насквозь!
Надо было видеть с какой паникой из зеленой, верхней части сферы болара взметнулись жгутики с глазами и буквально прилипли к коричневому нижнему ободу. И только сдержанный смех людей окончательно успокоил Спина в его безопасности. Мало того, он ещё и сам побулькал весёлыми звуками из своего речевого аппарата, и добавил:
– Ладно, Давид, теперь я попрошу Кремона, чтобы он и тебя за голову потрогал. Вот тогда уже точно все твои кучеряшки отвалятся, и будешь поблескивать как мой прогнивший обод.
Окружающие засмеялись гораздо громче и сделали это, в основном женщины. Да ещё прокомментировали:
– А правда, Давид! Лысым ты будешь выглядеть намного эффективнее.
– И моложе!
– Имя тоже сможешь сменить на «Ослепительный»!
В итоге шутка, благодаря чувству юмора болара, гораздо больней ударила по Сонному. Но тот в таких случаях никогда не обижался. Наоборот, продолжал всеми своими силами и умениями веселить огромную компанию.
Между тем Кремон с удивлением и внутренним самодовольством понял, что буквально все о нём знают и хорошо наслышаны о недавних событиях в Спегото. То один, то другой Эль‑Митолан подходил к молодому коллеге, кратко представлялся и с чувством тряс руку. Добавляя при этом:
– Горжусь возможностью познакомиться лично. Воистину редкие таланты надо иметь, чтобы лично участвовать во всех эпохальных делах последнего года.
Или:
– Горжусь, что в Энормии есть такие герои!
Наверняка сюда примешивались и уважительные чувства к молодому колдуну по поводу предстоящего переселения отделённого сознания в тело дракона. Ведь все здесь присутствующие знали о сути намеченного эксперимента и наверняка сочувствовали, восхищались и завидовали одновременно такой уникальной возможности ощутить себя в другой ипостаси. Тем более в ипостаси вечного и непримиримого врага Энормии. Да и скорей всего многие из находящихся врачей хорошо себе представляли весь риск переселения сознания, тогда как Невменяемому ещё только предстояло о нём расспрашивать, ещё только предстояло осознать многие трудности и сомнения в этом деле. И на собственной, так сказать «шкуре», прочувствовать полный процесс магических проб и ошибок.

Последние радости

Как оказалось сразу же после обеда, «подопытный кролик» нужен был очень многим. Вначале его час истязали всевозможными осмотрами врачи из свиты Эль‑Митолана Каменного, а потом на целых три часа бренным телом молодого героя занялась не менее малочисленная группа под руководством барона Тулича. Тот ещё и приговаривал при этом постоянно:
– Наконец‑то мне удастся провести полный комплекс исследований. Инородный агрессор из желудка пропал, но это не значит, что твоё тело очистилось от влияния молока Топианской коровы. Все последние пробы последнего полугода показывали продолжающиеся изменения в крови. И вообще, будь моя воля я бы тебе дал полный покой, поселил поближе к Гиблым Топям в заповедной чаще и не прекращал бы ежедневных тщательных обследований.
– Ха! И это вы хотите назвать покоем? Тщательные обследования?! – задёргался Кремон на возвышении, очень напоминающем операционный стол. – Нет! Только в замок! Закроюсь в библиотеке и не буду даже на двор года два выходить.
– Ты со своим здоровьем не шути. Я тут сегодня прочитал доклад отшельника Малахана, так вот он там приводит свои утверждения, что особенная дикость всех существ обитающих в Гиблых Топях как раз и является следствие поглощения того самого молока. А ты его напился – будь здоров!
– Правильно, сейчас объявите меня диким и посадите в клетку!
– Как по мне, то твоя подсказка самая верная…. И не дёргайся! – с этими словами профессор вогнал Невменяемому толстую иглу в вену, и пробирка стала быстро наполняться тёмной кровью. – Вполне возможно, что так было бы лучше для твоей собственной безопасности….
Шеслан Тулич продолжал велеречиво вещать о жертвенности врачебной этики, тогда как «подопытный кролик» с нервным заиканием обратил его внимание на процедуру забора крови:
– Вынимайте иглу! Сейчас через верх польётся!
– Не переживай! – и тут же барон ловко заменил полную ёмкость совершенно пустой. Да ещё и прикрикнул строго: – А ты как думал! Нам с твоей кровью надо до сотни экспериментов провести за ближайшие сутки. Благо, что всё необходимое здесь уже есть и коллеги подобрались самые наилучшие.
– Но ведь со мной всё в порядке! – попытался возразить Кремон.
– Это сейчас всё в порядке. А когда ты вернёшься «оттуда» и потребуешь своё тело обратно, может быть и не в порядке: оно может одичать и придётся за ним гоняться по деревьям. Тебе оно надо? Поэтому доверься нам и не спорь. Лучше бы ввёл себя в сон! И так мои нервы после этих Каррангаррских гор истрепаны до предела.
Один из помощников барона Тулича тут же оживлённо спросил:
– Слышал, что к вам в доверие втёрся преступник?
– Да уж! Вспоминать страшно. До сих пор удивляюсь массе счастливых для нас обстоятельств.
Тут же посыпались вопросы со всех сторон, а окунувшийся в воспоминания профессор пустился в подробные описание приключений, которые они пережили в Спегото. Невменяемый вздохнул с безысходностью, закрыл глаза и приготовился умирать от потери крови. Через некоторое время открыл снова и убедился, что умереть ему не дали: забор крови прекратили. Но вот все остальные действия магического плана продолжались с неотвратимостью рухнувшей вниз лавины. Поэтому он прислушался к единственно дельному совету и особым магическим действом ввел себя в глубокий сон.
Когда его разбудили, почувствовал себя гораздо более свежим и полным сил. Что после такого обескровливания казалось немного странным. Но барон Тулич отечески похлопал его по плечу со словами:
– Мы тебя тут немного «подлечили», следовательно, можешь отдыхать в полную силу. Только вот сегодня уже желательно не пить алкоголь и не передаться. С завтрашнего утра тобой займутся вплотную.
– Спасибо, что только завтра, – потягивая плечами и торопясь к выходу, поблагодарил Кремон. – А то мне приснилось, что я уже очнулся драконом и всех вас тут поел….
Вслед ему раздались смешки и ехидное наущение:
– Иди, иди, прожорливый ты наш! Там тебя уже давно маркиза Баризо ждёт. Раз восемь заглядывала. Вот её и ешь!
Действительно, девушка сразу бросилась к нему, лишь только парень появился снаружи. И силком потащила в сторону группы боларов:
– Мы тебя уже и ждать отчаялись! Что они там с тобой так долго вытворяли?
– Лучше не спрашивай, а то лишишься аппетита на целую неделю. Но куда ты меня тащишь?
– Сейчас отправляемся лётом на опушку лесу, на другую сторону луга. Видишь, Коперрульф уже готов к полёту.
– Постой, постой! А зачем нам туда лететь?
– Об этом очень просил Спин, и утверждал, что ты ему не откажешь. Представляешь, он вбил себе в голову, что…
– А где именно у него голова? – тут же перебил Кремон девушку со смехом. Но та только отмахнулась:
– Неважно! Он обязательно решил продолжить эксперименты с твоим возложением рук. Похоже, надеется на магическое чудо и всё время твердит, что не зря ты видел именно такую картинку.
– И что я должен буду делать на опушке леса?
– Спин уже давно там и занимается сбором тех боларов, которых они приютили за последние месяцы, отыскав по окрестностям. Они совершенно дикие, не поддаются никакому обучению, совершенно беспомощны, неуклюжи и беззащитны. Практически они жили только на голодных инстинктах и большинство даже ворковать не умеют. Слушаются более организованных соплеменников словно бездумные овечки. Что только наши болары с дикими не делали, ничего не получается. Только непонятная покорность и полное молчание.
– Понятно. Только вот мои руки им наверняка не помогут….
– Тебе что, жалко?
– Скажешь тоже! Да я любую просьбу Спина выполню.
– Тогда полетели!
Действительно подобный способ передвижения был очень удобен и доставлял ко всему массу удовольствия. Несущие людей болары практически спланировали с ускорением с верхушки холма к самой опушке и там плавно замерли в момент касания корнями земли. Повизгивающая от восторга Мальвика уже была всем привычна, а вот раскрасневшийся от скорости Коперрульф впервые высказал свои бурные эмоции разухабистым криком. И уже на земле признался:
– От таких удовольствий можно умом тронуться.
Подлетевший к ним Спин тут же согласился:
– Скорей всего так и происходит. Видимо наши дикие братья летали слишком быстро, и как следствие…. Вон, посмотри на них!
Первым делом Невменяемый поразился сильному сходству со сценкой, увиденной им в пещере. Поставленные на пни стволы деревьев представляли собой нечто вроде насеста, и на них расположилось рядком двадцать три зелёных шара. Все взрослые особи, так сказать в расцвете своих физических сил, только вот какие‑то потерянные, словно неживые. Даже зелёная расцветка верхней части корпуса казалась какой‑то припыленной. Над ними, словно пастухи, перемещалось в воздухе с десяток соплеменников из местной стаи. Они явно присматривали за сидящими на брёвнах и не давали им взлетать.
– Как они выглядят? – спросил Спин.
– Точно так же, как я увидел в пещере. Только вот усатого мужчины не хватает.
– Как раз хватает, – болар указал корнем на вскинувшего брови маршала. – Ганби тоже будет на них класть руку.
– Отлично! – тут же согласился Кремон. – Кто первый?
Теперь уже к раздаче инструкций приступил Карог. Причём интонации его голоса очень напоминали недавние разглагольствования барона Тулича:
– Мы тут посоветовались и решили всё сделать, как положено. Чтобы впоследствии не сомневаться в результатах. Поэтому не просто собрали в эту группу, кого попало, а постарались выбрать совершенно идентичные особи. Как по возрасту, так и по развитию. Возлагать свои ладони вы будете тоже не на всех подряд. На первый десяток вы пытаетесь воздействовать вместе. Затем каждый в отдельности на раздельные пятёрки. И последние трое вообще останутся неприкасаемыми. Мы по ним будем контролировать изменения в остальных. Правильно мы решили?
Молодой колдун не мог сдержать похвального восклицания:
– Превосходно! Каков бы ни был результат, но вы со временем запросто заметите любые изменения.
– Вот именно, – поддакнул Спин. – Потому что действие от ваших ладоней может быть замедленно, и растянуто на дни, если не на недели. Только тогда нам станет ясно, кого искать для спасения рода: усатых людей или молодых Эль‑Митоланов.
– Или пусть они работают в паре, – подсказала Мальвика.
Мужчины выполнили всё, как их просили, но и тут Караг, сказал, что не всё сделано, и напомнил о двух руках:
– В этом случае наши братья должны подлетать сознательно. Поэтому просто стойте на месте.
Здесь тоже было явное, заранее согласованное со Спином разделение. Потому что пятеро боларов из числа «опекунов» подлетело к Невменяемому, а пятеро к Ганби Коперрульфу. Похоже, что такое доверие радовало бывшего капитана гвардейцев. Он даже бормотал от всей души добрые пожелания здоровья, крепкого ума и развития всех талантов каждому подлетающему зеленому шару.
Потом ещё некоторое время всей группой экспериментаторы бродили и летали вокруг брёвен, рассуждая и присматриваясь к диким боларам. Но через час Караг побулькал в сторону своего предводителя:
– Спин, мне кажется считать они так и не научатся.
Тот в ответ разочарованно запыхтел:
– Жаль, очень жаль, если ничего не получится. Но зачем тогда выдолбили эту таинственную пещеру? Ничего не понимаю….
Со стороны луга послышался топот копыт и на опушку выехал помощник конюха, ведущий в поводу трёх оседланный лошадей. С интересом осмотрев живописную картину с боларами, он махнул рукой в сторону замка, и обратился к Невменяемому:
– Протектор Сонный просил вас приехать по возможности быстрей.
– Спасибо, уже выезжаем, – ответил молодой колдун, принимая уздечку. И затем вновь повернулся к болару: – Спин, мы ещё нужны?
– Нет, нет, спасибо. Можете ехать, я к ужину тоже подскочу.
Проезжая сквозь высокие травы, Кремон указал рукой на огромную домину с многочисленными вспомогательными пристройками Гната Паласия и спросил у маршала:
– Как они там, справляются с хозяйством?
– Вполне! А сейчас полным ходом готовятся к свадьбе, на послезавтра назначили и хотят, чтобы ты у них был почётным гостем.
– Ну, если меня наши знахари отпустят, то я с радостью. А чья свадьба то?
– Как чья? Твой друг Бабу женится на Лирне.
– Ха! – не смог сдержаться от восклицания колдун. – Сам‑то Бабу об этом знает?
– А куда он денется? Его, правда так скоро не ждали, как и тебя…. Но зато теперь Лирна намерена его прижать окончательно. Сейчас сидит в Каретном Порту и прислушивается к стуку колёс. Ведь если не сегодня вечером, то завтра утром они должны тебя нагнать?
– Так мне обещали…. Но всё‑таки, зачем такая спешка?
– Да всё из‑за тебя. Слух прошел, что скоро опять уезжаешь, а это уж как ведомо, что Бабу за тобой потянется.
Невменяемый тяжело и протяжно вздохнул, понимая, что друг теперь надолго окунётся в своё семейное счастье. С некоторым недоумением подметив за собой, что по‑доброму этому завидует. И уверенно добавил:
– В этот раз не потянется.

Возле башни оказалось не так многолюдно, как многосорфитно, потому как помимо хорошо знакомого Рафы, там громоздились огромные туловища ещё пятерых его соплеменников. Таги насчитывалось на порядок больше, но их фигурки не так бросались в глаза. Только самый горлопанистый Татил пытался взгромоздиться ножками чуть ли не на голову своего гривастого друга:
– Кремон! Что же ты своих союзников подводишь? Ай‑я‑яй! И не стыдно?
Стоящий рядом с ними Хлеби, тут же опередил недоумение своего бывшего ученика:
– Они тут хотят с тобой более подробно обсудить местонахождение Великого Пути. Сами отыскать не могут по нашей подсказке, так теперь ищут виноватого. Пройдемте в башню? Там на первом этаже довольно таки удобно.
– Знаем мы ваши удобства, – проворчал Рафа, – Да у нас таги помещения строят более просторные! Давайте лучше прямо вот здесь, во дворе. Несите стол прямо сюда.
Через некоторое время огромный стол был установлен и застелен картами. Люди и таги устроились на лавках, а громоздкие сорфиты обступили со всех сторон и нависли своими головами сверху. Видимо обсуждение началось намного раньше, поэтому протектор Агвана быстро представил гостей из соседнего королевства и сделал маленькое вступление для Невменяемого. При этом он вполне уверенно показывал определенные места на карте:
– По твоим наблюдениям, Великий Путь доходит именно до этого места и практически должен находиться в пределах Сорфитовых Долин. Но все специалисты в один голос утверждают, что ни в одной из предполагаемых областей предгорий такого огромного тоннеля просто не может существовать. Потому что они уже давно тщательно исследовали горные кряжи по многим причинам. И самая главная: предотвращение нападения со стороны драконов. По их мнению, ты ошибся в своих расчетах, и сооружение древних просто заканчивается на территории Альтурских гор. Мало того и со стороны вашего королевства Энормия тоже ничего подобного не обнаружено. Мы, правда, послали к предполагаемым выходам две смешанные экспедиции лучших специалистов, но теперь и в их успехе сомневаемся.
Воцарившееся после этих слов молчание ясно указывало, что сорфиты верят в свою непогрешимость и теперь готовы выслушать оправдания пусть и всемирно известного героя, но всё‑таки человека. А в подобных расчётах людям всегда свойственно ошибаться.
Невменяемый с ответом не спешил. Внимательно осмотрел очень яркие и подробные карты вдоль южной сорфитской границы, и только потом стал высказываться:
– Да нет, ошибиться я не мог. Особенно внимательно я смотрел при втором испытании и заметил, что Тоннель оканчивается вот здесь, в этой точке, прямо возле самой крайней, далеко отступающей вглубь вашего королевства вершины. Да и на наших картах я отметил выходы тоннелей довольно точно. Хотя наши проходчики недр с вашими не сравнятся…. А значит, из этого получается два вывода: или знаменитые ваши инженеры не рассмотрели такое пустое пространство….
Недовольное хмыканье и фырканье перебило высказывания, но Татил шикнул на своих коллег:
– Тише! Мы ещё второй вывод не выслушали.
Невменяемый ему кивнул в знак благодарности, но продолжил с совершенно другого момента:
– Как только отряд вышел из западни, и состоялось «Единение», мы сразу же послали пять Эль‑Митоланов по Великому Пути вправо, по направлению к Зачарованной Пустыне. Очень нам хотелось отыскать проход на эти замкнутые территории….
– Как мы слышали, и там стоит невидимый Барьер? – спросил кто‑то.
– Увы, стоит. Но что может беспрепятственно сквозь него проходить? Верно: только воздух и вода. И там из вспомогательной штольни как раз пробивался ручеёк, утекая сквозь Барьер в Зачарованные Пустыни. Так что….
Специалисты действительно соображали быстро и сразу начали дополнять картину восклицаниями:
– Под наклоном! Весь Путь! А значит до нас как минимум от тысячи метров до полутора тысяч перепада! И вполне возможно, что всё затоплено! Именно поэтому и драконы его найти не смогли! Верно! Но тогда почему затоплено? Неважно, найдётся и всё выяснится.
Ещё полчаса гости выпытывали разные детали про Великий Путь, затем сердечно извинились за недоверие, горячо поблагодарили за подсказку верного решения и на больших телегах понеслись к Каретному Порту.
Глядя им вслед, Кремон спросил у Хлеби:
– Отправимся в город после ужина? Мальвика о каком‑то празднестве намекала.
– Да нет, голубчик, – хмыкнул его первый магический наставник, – Тебе сегодня спать здесь. Да не просто спать, а отдав своё тело во власть других врачей. Они должны подготовить твоё тело к длительному отсутствию сознания. А этот процесс, я тебе признаюсь, не менее хлопотен, чем перевоплощение в дракона. Так что…. себе ты уже не принадлежишь….
– Так послезавтра свадьба! Бабу женится! Вроде.
– Ну, на свадьбу тебя может и отпустят. Да и то ненадолго. – Хлеби многозначительно кашлянул и добавил: – Под моим контролем!

Часть четвёртая

Подготовка

Следующий день начался для Кремона длительными и довольно сложными экспериментами. Практически сразу его заставили в обычном режиме отделённого сознания лично обследовать тело пребывающего в коме дракона. Причём делал он это под ритмичное декларирование лучшего знатока внутреннего строения крылатого, и узнал для себя массу нового. Подобные знания считались просто необходимы: ведь было бы странно, что дракон не знает устройство собственного тела и теряется в определении того или иного важного органа.
С одной стороны Невменяемому подобное обследование было неприятно до тошноты. Хотелось отгородиться от этих кровавых и осклизлых внутренностей, махнуть на всё рукой и увидеться со своими друзьями‑телохранителями, которые прибыли ранним утром, но пока ещё находились в замке Хлеби Избавляющего.
Но с другой стороны за несколько часов он не то чтобы привык к обследуемому телу, но чувство омерзения явно прошло. Даже появилась некая толика восхищения перед таким совершенным и удачным творением природы. Или не природы, а кто там этих летающих разумных в древности сотворил. Когда знания выстроились в логическую цепочку, оставалось только удивляться силе, сноровке и многофункциональности снабжённого крыльями тела. До сей поры преподавались только сведения о слабых местах непримиримого врага, изучались его болевые и смертельные точки, прививалось умение боевого Эль‑Митолана разить противника с первого магического удара, или с двух рубящих ударов меча. А вот теперь выяснялось дракон может во многих случаях изменить исход поединка, применив совсем неадекватные для человека приёмы защиты и нападения.
Конечно, учителя коснулись этого только кратко, в двух словах. Основные наработки намечалось проводиться при полном вселении сознания Кремона в мозг монстра, но настоящая боевая подготовка началась именно этим утром.
После исследований в бассейне, за Кремона принялось три знатока немного другого профиля. Они уединились с ним в одной из комнат башни и стали готовить героя ко всем остальным трудностям психологического характера. Причём поучительный монолог велся специалистами по очереди. Лишь только замолкал один, следующий тут же развивал мысль дальше:
– Выполнению твоего задания могут помешать два важнейших фактора, откорректировать или изменить которые мы не в силах.
– Первый фактор: полное незнание биографии нашего пленника. Вернее это – даже не фактор, а огромный и некопаный пласт проблем, в которых может утонуть и погибнуть любой разведчик. Например: мы даже его имени не знаем, не говоря уже о семейном положении, наличии детей, родителей, внутриродовых отношений и всего остального. Да что там говорить мы вообще ничего не знаем о внутригосударственном строе Альтурских Гор и какие там у них иерархические отношения. Ну и напоследок, как вытекающее из всего вышесказанного следствие, мы не знаем: возможна ли среди драконов потеря памяти. По логике вещей, как и у всех разумных – вполне. Но! Подтверждений этому у нас нет, а значит, ты должен в первую очередь осознавать это как данность. И тут уже наши предположения могут тебе только помешать воспринять должную картину на месте.
– Ну и второй фактор – куда‑то исчезнувшее, или растворившееся сознание самого дракона. И мы не имеем права исключать кажущуюся невероятной, возможность. Потому что в один прекрасный день сознание хозяина может вернуться в тело, и даже на какое‑то время потеснить твоё собственное, перехватывая управление.
– Не делай такие круглые глаза и не мычи! Сразу хотим тебе сказать: разоблачением тебе это не грозит. Потому как твоя сущность всё равно останется руководящей, и в итоге ты можешь: или подчинить себе сознание хозяина, или подавить его своей волей. В книге древних, подобное медицинское вмешательство как раз и использовалось в тех случаях, когда пострадавший впадал в кому. Тогда врач входил в его тело и, контактируя с ближайшими родственниками больного, пытался такими экстренными мерами вернуть подопечного в привычный мир.
– Так что тебе желательно не слишком‑то инсценировать потерю памяти или нечто подобное, если тобой всерьёз заинтересуются. Потому что если дракона вдруг сведут со всей многочисленной роднёй и друзьями, его сознание, если оно не аннулировалось, не умерло полностью, может и вернуться. Правда указывается, что такой удачный результат достигается лишь в половине подобных случаев.

Потом специалисты всё тем же внушительным речитативом принялись доводить до сведения Невменяемого все те рекомендации, которые ему следовало запомнить по каждому конкретному случаю. Память фиксировала каждое слово и укладывала его в нужную ячейку, но вот некоторые рассуждения как бы жили сами по себе.
То, что ему рассказали, раскрывало стоящую перед ним задачу совсем по‑иному. Ведь первоначально планировалось просто пролететь над внутренними территориями Альтурских Гор и хоть высмотреть так бережно хранимые драконами тайны. Тем более что куда и как примерно лететь, предполагаемый разведчик знал, древние карты межгорных долин были по всему миру. Но ведь действительно, неужели никто и нигде не обратит себе внимания на одиноко летящего дракона? Мол, летит себе, да и ладно. Но ведь это же не болар! Обязательно хоть кто‑нибудь из соплеменников просто перебросится приветствием и задаст самый безобидный вопрос. А как в таком случае отвечать? Если никто из людей этого никогда не слышал. Даже о системе приветствий ничего известно не было. Не лучше ли тогда сразу инсценировать если не потерю памяти, то сильные нарушения в психике, якобы полученные за месяц пребывания в диких лесах на чужой территории? Тогда ему хоть окажут какую‑то помощь и уже при этом можно сориентироваться, присмотреться к внутреннему общению. Как следствие – намного быстрей подстроиться к незнакомой и чуждой жизни.
В этом случае тоже превалировала одна страшная деталь, которая сразу же могла привести к полному провалу всей мисси. И на ней психологи особо акцентировали внимание Кремона. Во всём мире бытовало настойчивое мнение, что драконы едят человечину. Причём даже трупы они как‑то по‑особому маринуют и хранят в ледниках неимоверно долгое время. А уж живых людей, захваченных в плен, в Альтурских горах просто разводят как скот. Жуткие рассказы о зверстве и людоедстве драконов как раз и поддерживали ненависть к ним практически во всём мире. Хотя, если смотреть на события здраво без предвзятости, то документально верных сведений о поедании окровавленных трупов во время налётов воздушных пиратов не было. Да – они уносили живых людей, да – они чаще всего уносили и трупы погибших в бою воинов, путешественников или крестьян. Ко всему прочему воздушные пираты очень часто использовали свои жуткие челюсти в ближнем бою. Но никогда они не начинали есть поверженного врага прямо на поле боя, в пределах видимости спрятавшихся или стоящих в неприступной оборонительной позиции воинов. Хотя словесных пересказов с жуткими, доводящими до дрожи подробностями хватало.
Само собой, если вдруг при «лечении», находящемуся в теле дракона Кремону подадут хоть какое‑то подозрительное мясо, он себя сразу раскроет отказом. Ну, может и не сразу, но вряд ли неприятие общего, как считалось, деликатеса добавит к нему доверия и уважения. Это если забыть о той возможности, что в критической и неблагоприятной ситуации его могут просто начать «лечить» принудительно и заставят кушать человечину силой. Конечно, рекомендовалось до такого исхода дело не доводить, а сразу же на всей скорости улепётывать в Энормию. Но опять‑таки, и в Альтурских Горах наверняка существовала система быстрой связи через Эль‑Митоланов, а значит, при перелёте границы могли возникнуть никем не предвиденные сложности.
Под конец психологической обработки, когда все три специалиста замолчали и разрешили задавать вопросы, Кремон лишь безнадёжно вздохнул:
– Какие могут быть вопросы? В данный момент мне кажется самым наилучшим вариант просто перебросить моих друзей боларов через Топорный хребет, а потом за ними вернуться через несколько дней. Такие как Спин и Караг всё разведают и узнают намного лучше меня.
– Никто и не спорит – это самый идеальный вариант, – закивал один из психологов. – Но как они вернутся назад без силового кокона? Именно этот аспект пока и не даёт нам окончательно утвердить такую незаменимую поморщь. Уже сейчас на изготовление каждого кокона нужны силы и умение одновременно трёх Эль‑Митоланов. На той стороне мы союзников не имеем. Так что участие боларов пока под огромным вопросом.
– То есть создание силового кокона обуславливается тремя магическими силами? – оживился молодой колдун. На что его самый старший коллега разочарованно хмыкнул:
– Ведь говорилось: «и умения»! То есть сразу три специалиста творят объект с трёх сторон, одновременно сплетая создаваемые структуры. Тебе самому научиться несложно, как и обучить других. Но вот кого?
– Понятно. Значит, первый мой перелёт при любом раскладе всё равно пройдёт в одиночку? Ведь следует вначале разведать местность за хребтом.
Специалисты переглянулись как‑то неуверенно:
– Да нет. Помощники тебе на той стороне всё равно будут нужны. Да и болары дали твёрдое согласие. Даже если они там останутся надолго, они согласны спокойно дожидаться твоего повторного прилёта или сами разыщут лазейку для успешного возвращения.
Такая постановка вопроса Кремону не понравилась:
– Ха! Если вы думаете, что я брошу своих друзей в Альтурских горах, то вы глубоко ошибаетесь. Наивностью, жертвенностью Спина и остальных боларов я пользоваться не собираюсь.
Такого резкого ответа от него, пожалуй, не ожидали:
– С другой стороны ведь сколько добровольцев пыталось пробраться в Альтурские Горы, но им так и не повезло в этом опасном деле. Так что ты должен понимать риск всей операции….
– Знаете что! – вскипел молодой колдун, вставая. – Одно дело заранее соглашаться с возможностью гибели, а другое дело знать, что их товарищ, в данном случае я, спокойно вернётся обратно, а они там останутся до своей смерти!
– Но ведь боларам всё равно где жить, – пожал плечами самый молодой из психологов, – Да и путешествовать они любят.
Лучше бы он этого не говорил.
– О‑о‑о‑о…. – многозначительно протянул Невменяемый. – Интересное мнение о разумных, которые всегда возвращаются в свою стаю и считают её семьёй. И вы все так думаете?
Более старшие коллеги постарались убедить своего собеседника в обратном, но во двор будущий разведчик вышел с твёрдым намерением обговорить возникшие недоразумения как с Хлеби, так и с руководителем проекта Эль‑Митоланом Каменным.
Но сразу попал в объятия энергичной Мирты и немного расслабился, вполне логично рассудив отложить серьёзные разговоры на послеобеденное время. Алехандро тоже окатил своего друга приветствиями и рассказами о замечательном путешествии по железной дороге, и они принялись оживлённо обсуждать все подмеченные детали. Стоящая рядом Мальвика не могла интенсивно подключиться к разговору, потому как добиралась из Плады в Агван конным транспортом. Поэтому она долго хмурилась, а потом не выдержала и напомнила:
– Забыли, что нас ждут на обед у Лирны?
– Точно! – Вскинулась баронета Шиловски, – Спасибо что напомнила. Поспешим!
– А вы Хлеби не видели поблизости? – на всякий случай поинтересовался Кремон, оглядываясь по сторонам.
Маркиза Баризо оказалась как всегда самой информированной:
– Он вместе с Каменным и другими колдунами поехали куда‑то далеко. Сказали, что вернутся только к ужину. Коперрульф тоже сложил с себя обязанности провожатого на меня и баронетов Шиловски. Так что теперь мы – твои телохранители.
От такого наглого вранья Кремон и Алехандро грохнули смехом, и только Мирта заступилась за свою покрасневшую подругу:
– Всё правильно! Раз она моя ученица по боевым дисциплинам, значит автоматически зачисляется в сонм твоих охранников. Со всеми вытекающими отсюда последствиями.
– То есть? – сразу перестал смеяться объект такой бдительной охраны.
– То есть, она с этого часа переходит на полное твое обеспечение. Ты её кормишь, вооружаешь и всё остальное! Но зато сам спишь спокойно и ничего не боишься.
Алехандро сложился уже от хохота пополам, тогда как Невменяемый с задумчивым видом вставил перед собой три пальца:
– Выходит раньше, если считать Бабу, у меня было три обузы…. – скривившись, словно плача, он выпрямил из кулака ещё один палец: – А теперь получается – четыре? Кошмар!
– Не «кошмар», – ехидно передразнила его Мирта, – А счастье! И Уверенность в завтрашнем дне! Вот! Пошли, Мальвика.
Она подхватила продолжающуюся смущаться подругу под локоток и поспешила к стоящим у коновязи лошадям. Тогда как её брат Алехандро сдержал смех и придал своему голосу строгости:
– Это кто у тебя «обуза»?
– Уже и пошутить нельзя. Ладно, едем к Гнату Паласию, а то там нашего друга без нас женят.

Восседающего за столом Бабу словно подменили. Сильно преобразила его гражданская, до последней детали, одежда. Уж слишком в последние месяцы привыкли его видеть в кольчуге, увешанного оружием и с неразлучным жессом в левой руке. Кстати теперь магический бич висел за спиной гиганта, на стене и всё многочисленное семейство Паласиев поглядывало не него со страхом и уважением. Видимо Бабу успел рассказать как в узких и неудобных пещерах жессо несколько раз спас его от верной смерти.
Изменилась и лицо молодого жениха. Его постригли, и даже в кои веки сделали шикарную причёску, чем довели сходство с его дедом, мэром Агвана, до карикатурности. Но дед был седым как лунь, тогда как внук бравировал светло‑каштановыми волнистыми волосами. С его левой стороны прижималась довольная Лирна, и становилось понятным умиротворение, доброта, которые теперь только и читались на лице прославленного воина.
Правда, как только выдалась первая возможность, Бабу оттащил Кремона в сторону и горячо зашептал прямо в ухо:
– Никто ничего конкретного не говорит, но слухи ходят, что ты скоро опять куда‑то отправляешься. Так что смотри! Не прощу, если обо мне забудешь.
– Память о таких друзьях будет жить в моём сердце вечно! – стал паясничать Невменяемый, но на боевого товарища это не подействовало.
– Ты мне байки не рассказывай! Я в том смысле, что охранять твоё тело буду всегда и везде. Понял?
– А как же семья? Жениться ведь собрался.
– Семья никуда не денется! Дело – прежде всего. Тем более к семье я всегда смогу в отпуск приезжать вместе с тобой.
– Ага! Ещё и со мной? – колдун возмущённо мотнул головой. – Ладно, медовый месяц, а то и два я тебе гарантирую. Никуда моя тушка из этого места отлучаться не будет. Тут у нас наметилось довольно важное и ответственное дело.
– Правда? – обрадовался Бабу. Всё‑таки видимо ему очень хотелось хоть немного побыть с молодой женой после намеченной на завтра свадьбы. На что получил пожатие плеч и восклицание:
– Ведь ты меня знаешь!

Накануне

Свадьба отмечалась с невероятным размахом. И оставалось только удивляться, как семейство Гната Паласия справилось с подготовкой и организацией. Часть луга возле дома была застроена временными навесами, а уж расставленные под ними столы прямо ломились от яств и напитков. Помпезности и официальности свадебной церемонии придавало и присутствие первых лиц молодого города, таких как протекторы, мэр, маршал и главы городских ремесленных гильдий. Были приглашены также и союзники из соседнего королевства, но к самой свадьбе из них осталось только двое: Сорфит Рафа Зелай и таги Татил Астек. И к тому же они оказались неимоверно заняты в важных предварительных исследованиях, и присутствовать за столами не смогли. Они так и заявили:
– Определённые действия должны проводиться строго по графику.
Именно на эти «действия» и должен был заявиться Кремон ночью. Поэтому его радость за друга, немного смазывалась ожидающимися вскоре процедурами и прочими малоприятными экзекуциями в руках всё больше концентрирующихся на конечной цели врачей. По их подсчётам до знаменательного и исторического события оставалось всего ничего – двое суток.
Поэтому сидящий рядом с молодым героем Хлеби Избавляющий, вёл себя как тётушка Анна, только с точностью наоборот:
– Это мясо, есть не советую, оно слишком жирное. И на печенье не слишком налегай, смотри каким толстым слоем крема перемазано…. Куда за наливкой тянешься? Вот воду тебе принесли, и пей на здоровье. Супчик? Конечно, можешь похлебать…. Только не надо себе из этого супчика одни фрикадельки вылавливать! Не надо! Ты себе потом летать будешь, а мы – с твоим телом мудохайся, да от шлаков его очищай. Чего погрызть? Да вон целая вазочка сушёного винограда! Грызи на здоровье!
В итоге Кремон не выдержал и возроптал:
– Погулял, называется, на свадьбе у друга! Так и уйду не евши. Помниться таким голодным я даже в недрах Каррангаррских гор не был, когда почти неделю сквозь завалы к Озёрному краю продирались. А здесь, кругом такое изобилие, что слюной захлебнуться можно.
– Ладно, раз тебе тут не нравится, то возвращаемся к Эль‑Митолану Каменному. Он только рад будет твоей жертвенности.
– Но у нас ещё час дозволенного времени, и я никуда не спешу.
– Тогда не возмущайся и ешь только то, что тебе разрешено.
Невменяемый вздохнул и зачерпнул новую горсть сушёного винограда.
Правда последний час он провёл довольно‑таки интенсивно и весело. Музыканты начали играть свадебные, залихватские мелодии и молодая маркиза Баризо практически авторитарным, грубым методом заставила танцевать только с собой. Конечно, без помощи своей подруги, баронеты Шиловски ей это сделать было практически невозможно. Но Мирта стояла за неё горой: отгоняла трущихся поблизости соперниц, а если Кремон сам пытался вырваться и поискать другую партнёршу, сразу брала его в оборот прямым вопросом:
– Чем тебе не нравится Мальвика?
Крыть было нечем, торговаться по этому вопросу не давал лимит времени. И парочка вовсю отплясывала под задорные мелодии. Да ещё и наговориться успели. В первую очередь Кремон припомнил о столичном театре:
– Как твои успехи на сцене?
– Ты надо мной смеёшься? Там так скучно и неинтересно, да и актёры со мной почему‑то играть отказывались. Я только месяц репетиций выдержала и сразу же в любимую библиотеку вернулась.
– Поговаривают, что ты уже все книги там прочитала.
– Это кто такое говорил? Да я и до одной тысячной не дошла. С условием, что книги выбираю для чтения самые интересные и познавательные. Дедушка Огюст вообще мне советовал в библиотеке кровать поставить и еду мне туда приносить.
– Видишь, как он тебе доверяет.
– Ага, как бы ни так! Наоборот он весь трясется, когда видит меня с книгами вне стен библиотеки, и начинает кричать, что пожалуется на меня….
– Интересно, кому именно?
– Да тебе. Так и кричал однажды: «Вот вернётся Кремон, и не станет с тобой миндальничать! Сразу вышвырнет к твоей шейтаровой бабушке!»
– Хм! А почему же он сам тебя не выгонит?
– Ещё чего! Пусть только попробует! – при этом девушка сердито топнула ножкой, что выглядело довольно забавно.
– Значит, изгнать нарушительницу библиотечных законов может только хозяин Каменной Радуги? – вкрадчиво спросил молодой колдун свою симпатичную партнёршу. На что получил уверенный ответ:
– Пусть он вначале доберётся до своей Радуги, а там видно будет.
– Кстати, а когда ты догадалась, что меня нет в доме?
– Сразу же! Не веришь? А ведь это очень просто: каменные ворота с аркой перестали проигрывать мелодию «Зовущая скрипка». Дальше я просто наблюдала за всеми, кто пытался меня держать в неведении по поводу твоей дальней поездки, и довольно быстро отыскала твои следы.
Такое хвастовство вызвало у Кремона только улыбку:
– Наверное, ты догадалась после того, как пришёл запрос поднять все документы по Каррангаррам?
– Ты меня принимаешь за ребёнка? – снисходительно прищурила глаза Мальвика. И весьма озадачила героя своими откровениями и логическими выкладками: – О твоём пребывании в Спегото, я догадалась сразу после убытия туда Мирты и Алехандро. Но ведь первоначально из Плады ты подался в Агван. Потому как оттуда поступила первая корреспонденция от Хлеби. Они ведь тебя готовили к чему‑то очень серьёзному и опасному, а значит, не мог протектор не проводить лучшего ученика до самого последнего рубежа. Потом мне удалось найти список всей той литературы, по которой тебя готовили в Пладе. Баронство Радуги, Ледония, царство Огов. Последним штрихом в твоей подготовке оказался приезд отшельника из Себерецких гор. Тогда я подслушала, как он обучал тебя укрощать сознанием диких животных и ваши рассуждения о Гиблых Топях. Сопоставив все свои размышления, я пришла к выводу, что ты где‑то в тех краях. Ну а когда прошла весть, что в Топях страшный ураган разметал целое войско колабов, я и минуты не сомневалась, что это твоих рук дело. Правильно я догадалась?
Хорошо, что грянула новая музыка, и Кремон повёл свою партнёршу в танец. Успев только бесшабашно выкрикнуть:
– Ну ты и выдумщица! Надо же такое придумать! Танцуем!
Правда, лишь только они приостановились, маркиза Баризо продолжила:
– Ну, мне мог бы и признаться! Но я не обижаюсь, о таких секретах не принято распространяться на каждом углу. После Топей я сильно озадачилась твоим отсутствием в Каменной Радуге и только вызов в Спегото твоих телохранителей всё расставил на свои места. Оставалось только спокойно дождаться твоего возвращения. Потом мне захотелось полюбоваться на сорфитских королей здесь в Агване и побыть недельку с Лирной. Но когда состоялось сражение с драконами и одного из них доставили в замок протектора Сонного, я сразу поняла, здесь что‑то затевается и решила выждать. А через пару дней узнала, что ждут именно тебя. Так что….
– Всё равно выдумщица! – с наигранной весёлостью отвечал Невменяемый.
И уже направляясь через луг к башне Сонного, Кремон поведал весь разговор Хлеби Избавляющему. Тот в ответ вначале раздосадовано крякнул, и только через минуту пробормотал:
– И вот что с ней делать? Под замок посадить или на цепь приковать? Везде свой нос засунет!
– Нос – отщемить можно. А вот что с мозгами делать будете?
– Да. Такие мозги на дороге не валяются. Похоже, что девочка сообразительностью скоро нас всех переплюнет. Поэтому желательно её энергию направить в нужное русло.
– Вот‑вот, и я о том же. Господин Огюст её так к театру и не пристрастил, так может ей в другом месте интересное занятие найдётся? Ведь она всего может добиться. Любые преграды на пути к цели сметёт.
– А ты не боишься? – неожиданно спросил Хлеби.
– В каком смысле? – откликнулся его молодой коллега.
– Да в том, что Мальвика и тебя обязательно добьётся.
– Ну‑у‑у‑у…. она ведь ещё ребёнок.
– Вот именно, «ещё»! А ведь уже ведёт на тебя атаки как взрослая и опытная женщина.
– Да нет, это слишком, – вдруг засмущался Кремон. – Мы с Мальвикой всё‑таки друзья. Даже больше: словно брат и сестра. И я к ней отношусь именно как к младшей сестричке.
Протектору Агвана не надо было слишком присматриваться к поведению молодёжи. То обожествление, с которым Мальвика давно ловила каждое слово и жест молодого героя, ясно говорило о её безумной влюблённости. А если добавить и все её остальные действия по жизни, то пропадали последние сомнения: она не отдаст своего избранника никому. Пока ничего страшного в этом не было. Но учитывая невероятные способности и необычайный ум молодой маркизы Баризо, следовало опасаться самых страшных последствий в недалёком будущем. Вряд ли она спокойно будет относиться даже к мимолётным связям Невменяемого с другими женщинами. Если уж она начнёт мстить, то не поздоровится всем.
Но вслух о своих рассуждениях опытный Эль‑Митолан не сказал, а только движением уздечки ускорил движение своего коня. Отметив для себя в памяти такие невероятные поисковые выкладки собственной внучки. Ведь если она все передвижение Кремона высчитала, то и враги не дремали. Наверняка Ледония не поскупится любыми ценностями, лишь бы отыскать виновника гибели огромного войска Эль‑Митоланов. Или отыскать неопровержимые доказательства его гибели. Следовательно, дополнительные меры безопасности надлежало предпринять немедленно.

Практически этим свадебным празднеством и закончилась для молодого героя привычная, в полном смысле этого слова, жизнь в собственном теле. Последовавшие затем двое суток запомнились ему довольно смутно. Практически всё время он находился во сне, кошмарные и непонятные облики которого перемешивались с короткой явью, запоздалым сожалением и некоторым страхом за своё будущее. И когда тревожное чувство вообще уже затопило внутреннее сознание колдуна, он неожиданно проснулся окончательно.
В голове было легко и ясно. Мысли словно свернулись в ленивый, умиротворённый клубочек. Сквозь прикрытые веки ощущалось ласковые прикосновения Занваля, а где‑то рядом раздавалось приглушенное бормотание Хлеби Избавляющего:
– Сколько можно дрыхнуть? Так он всё на свете проспит.
Захотелось тут же возразить, мол, и самому надоело в постели валяться, и Кремон непроизвольно провёл языком по деснам, собираясь открыть рот. И замер от испуга: рот был не его! И язык не его! А особенно зубы! Они располагались совершенно не так как прежде, чуть ли, не в два ряда, а огромные клыки вообще вылезали из‑под губ наружу.
Только тогда пришло понимание истины: он уже в теле дракона!
Первым делом он приоткрыл пасть и попытал произнести первые слова:
– Уже проснулся.
Получилось вполне сносно и узнаваемо. Хотя где‑то в районе гортани возникли неприятные болевые ощущения. Зато в окружающем пространстве, казалось, перестали дышать. Затем пошевелил пальцами ног, а вернее сказать нижними лапами. Потом руками (всё‑таки человеческая терминология принималась охотнее), чуть‑чуть лопаточными мышцами, которые управляли крыльями. Почувствовав, как всё тело при этом заколыхалось в жидкости, напоследок слегка потянулся, словно сбрасывая с себя невидимое одеяло. И только после этого открыл глаза. Обводя ими окаменевших вокруг бассейна людей, боларов, сорфитов и таги.
И сделал первое открытие: драконы видят гораздо большую цветовую гамму, чем другие известные ему разумные. Раза в три больше чем человек. Ко всему ещё зрение особым свечением выделяло более тёплые открытые участки тела. Даже лучи Занваля, которые щедро освещали всё помещение через частично разобранный потолок, переливались сразу несколькими огненными красками.
Вдолбленные рекомендации в иной ипостаси не забылись, и Невменяемый сделал осторожную попытку сесть. Удалось это ему только с третьего раза, при явной силовой поддержке со стороны и частичном выплескивании воды за борт бассейна. При этом было заметно, что жидкости дали возможность стекать и её уровень быстро стал падать. Рассматривать совсем другим взглядом было гораздо интереснее, и усевшийся за задние лапы дракон стал присматриваться к окружающим:
– Однако…. Цвет моей кожи не светло‑коричневый с тёмно‑синим, как мы видели раньше, а зеленовато‑голубой с несколькими оттенками желтого. А вот теперь о вас… Давид, у тебя волосы имеют сразу три оттенка.
Протектор Сонный удивлённо, немного нервным жестом пригладил свою пышную шевелюру.
– …Да и лица у всех из‑за видимой температуры словно «плавающие маски». …Рафа, я и не знал, что у вас вдоль тела видны линии ещё четырёх цветов.
Таги Астек, сидящий на загривке своего друга, ответил оправдывающимся баском:
– Мы с сорфитами видим только два….
– Спин, дружище! Оказывается, ваши обода имеют явно три разделённых цвета окраски. И они постоянно в движении независимо от рисунков.
Болар запыхтел от такой новости:
– Странно, мы третьего цвета не видим.
Остановившись взглядом на Хлеби Избавляющем, Кремон спросил:
– А где моё тело?
– Вот теперь верю, что с тобой всё в порядке! – воскликнул протектор Агвана и все остальные, сбрасывая с себя оцепенение, радостно зашевелились. – Не волнуйся, твою драгоценную оболочку мы поместили в одной из самых неприступных комнат башни, в меньшую ёмкость. Там она будет идеально защищена от любой неожиданности, хоть от падения метеорита. Можешь не беспокоиться!
– Кому же беспокоиться, как не мне, – проворчал Кремон, поднося к пасти передние лапы и разглядывая на каждой четыре пальца с жуткими когтями, – Вернусь, а перебираться некуда. …Слушайте, может их надо постричь?
– Как же ты добычу будешь хватать? – наивно спросил Давид Сонный, но Хлеби не поддержал своего коллегу‑протектора:
– Каюсь! Упустили! Ведь действительно с такими когтями ты даже меч в руках толком держать не сможешь. Это когти за последние недели выросли, пока ты ту плавал. Сейчас исправим! Убираем этот борт, пусть выходит наружу, – но и сам от избытка хорошего настроение не сдержался от шутки, – И попасётся на зелёной травке.
Тут же раздался подбадривающий голос Рафы Зелая:
– Не робей Кремон, там мы тебе такой обед приготовили! Небось, голод чувствуешь в пустом желудке?
Новообращённый дракон прислушался к себе и сразу понял, откуда идёт непонятное рычание. Его внутренности уже давным‑давно требовали много сытной и обильной пище, потому что искусственно кормление вряд ли полностью справлялось с обеспечением всем необходимым такого огромного тела. Поэтому тоже решил пошутить:
– Если бы такой как я – пасся, то в мире, наверное, и проблем бы не было. А так я чувствую, как во мне просыпаются охотничьи инстинкты. Особенно когда я вижу перед собой протектора.
Хлеби засмеялся первым:
– Раз и чувство юмора с тобой осталось, значит, переселение сознания прошло успешно. Поэтому: «Ура!», дамы и господа!
Кричали не слишком громко, но присутствующие учёные и врачи радовались от всей души. Практически уже сейчас можно было утверждать, что уникальный и никогда ранее не проводимый эксперимент завершился удачно. Какие бы надежды на древние книги не возлагались, но только личными глазами можно убедиться в осуществлении такого уникального магического действа. Пока несколько человек заканчивали демонтаж борта бассейна, все остальные, обмениваясь поздравлениями, потянулись к выходу. Сразу стало почти просторно, разве что под стенкой продолжали стоять единой группкой телохранители, к коим себя причисляла и Мальвика, да подрагивали висящие в воздухе Спин с Карагом. Друзья с некоторой опаской посматривали на раскачивающееся в разминке туловище воздушного пирата и никак не могли поверить, что близкий им человек, пусть хоть и временно, но стал таким чудовищем.
На их лицах даже читалось некоторое отвращение, и неуклюже проходя мимо них, Невменяемый не мог отказать себе в удовольствии пошутить или подурачиться, поэтому он резко пригнулся к отшатнувшимся друзьям, щёлкнул с противным лязгом своей огромной челюстью и прорычал:
– М‑м! Какие сочные молоденькие девушки! Ну, кто будет первой?
Похоже, что Мирта себя не смогла пересилить, зато Мальвика совершенно спокойно шагнула вперёд и естественным жестом ухватилась за торчащий клык:
– Ох! Ну у тебя и зубищи! А первой катать будешь меня.
– Как «катать»? – с полуоткрытой пастью, промычало чудовище. – Драконы они того…. никого не катают.
При этом он больше всего боялся откусить девушке пальцы. Но та уже беззастенчиво перешла к ощупыванию шеи, плеч и крыльев:
– Надо же, какие твёрдые! Словно каменные. А вот крылья такие мягкие, словно из шёлка. Даже приятно, хоть они ещё и влажные. Мирта, пощупай, какая прелесть!
Теперь уже и баронета Шиловски, несколько стесняясь, осторожно повторила действия своей подруги. Что, в общем‑то, смутило в первую очередь самого дракона:
– Вы это…. прекращайте! Щекотно мне! Бабу, Алехандро, чего вы смотрите? Я ведь их растоптать могу.
Оба тоже стали похлопывать монстра по коже, нисколько не собираясь оттаскивать женщин. Алехандро ещё и осмелился перечить:
– Нас не так легко растоптать! Да и ты не настолько огромен. В бассейне и то – большим казался. А сейчас….
Действительно, даже этот крупный экземпляр в сидячем положении возвышался над землёй не более чем на три с половиной метра. Хотя в полёте вытягивался почти до пяти, не считая двухметрового хвоста. Вот общий размах крыльев впечатлял: до десяти метров. Что вообще‑то по оценкам специалистов всё равно считалось недостаточным для подъёма на невероятную высоту такой огромной туши. Да ещё порой и с грузом в сто, сто пятьдесят килограмм. В предполётной подготовке Кремону и предстояло проверить утверждение, что драконы в некоторой степени используют всё ту же всепланетную силу левитации, которой спокойно на все сто процентов распоряжаются разумные растения болары.
Так что в ближнем бою с людьми, если воздушный пират не применял плевки кипящего огня, два хорошо натренированных бойца могли не только дать достойный отпор, но и победить нападающего. Поэтому баронет Шиловски вместе с согласно кивающим Бабу намекал на явное преимущество в боевой и воинской подготовке.
Невменяемый только фыркнул на это:
– Ничего, дождёмся тренировок и посмотрим, кто кого затопчет. Давайте выходить, нас и так заждались.
Пользуясь такой отличной погодой, организаторы обеда установили столы прямо на улице, и сейчас за ними собралось вообще невероятное количество Эль‑Митоланов. Практически шестьдесят процентов должно было уехать прямо сегодня по своим основным местам проживания, и это для них считалось прощальное застолье. По этому поводу Каменный даже разрешил употребление спиртного тем, кто не участвовал в прочих важных мероприятиях. Так что народ обед явно затянул, разве что несколько специалистов по питанию практически непрерывно наблюдало за внутренностями постепенно насыщающегося дракона. Не хватало только, чтобы он в первый же час переел и страдал потом неизвестными для местной науки болезнями.
Тогда как сам Невменяемый всё никак не мог насытится, а поэтому в вынужденных частых перерывах старался как можно подробнее выяснить для себя все предполагаемые мероприятия и прикидывал за сколько дней он с ними справится. Оставаться в этом теле даже один‑единственный лишний день он был не намерен. И вся его подготовка делилась на три этапа.
Первый: научиться передвигаться на лапах со всей возможной боевой ловкостью и управляться со любым оружием. В том числе и огненной смесью из мушек и собственной слюны. Второй: научиться отменно летать, совершать присущие драконам пируэты в воздухе и достигать наивысшего потолка полёта. Ну и третий: научиться плести коконы для боларов и добиться полной слаженности с ними во время полёта в воздухе.
На это всё специалистами отводилось месяц‑полтора. Кремон поставил перед собой задачу: первые два этапа пройти всего за две недели. Ну а с боларами, что от него не совсем зависело, как получится. Да и вообще он давно для себя решил лететь в одиночестве. И друзья лишнему риску свои жизни повергать не будут, и ему про обратную дорогу беспокоиться не придётся. Чуть что неприятности, взмахнул крыльями – и домой. А с зелёными шарами, чтобы не потерять друг друга, придётся чуть ли не постоянно находиться в визуальном контакт. И ведь ещё неизвестно как там в Альтурских Горах отнесутся к такому вот сородичу, который постоянно возле себя держит парочку зелёных друзей.
Именно об этом и спорил дракон с Хлеби, с непривычки порыкивая и ожидая очередного куска мяса, когда со стороны луга на большой скорости примчался Караг. Первым делом он подлетел к Спину, который о чём‑то переговаривался с Давидом Сонным, и только после интенсивного и бурного разговора тройка поспешила к возвышающемуся за столом дракону. Оживлённое лицо протектора Клаковской гущи говорило само за себя, что‑то явно произошло, и он это подтвердил первыми же словами:
– Караг только что из стаи и там царит ажиотаж по поводу диких собратьев. С сегодняшнего утра те стали проявлять первые признаки активности и даже попытались вспомнить некоторые воркования для общения.
– У всех? – рыкнул дракон, не сдержавшись.
– В том то и дело, что нет, – продолжил рассказ Караг. – Именно перепроверкой итогов наблюдений я и занимался весь последний час. Оказалось, что лишь десять наших братьев стали как‑то налаживать свои воспоминания. И это именно тот десяток, на которую возлагал свою длань….
Эффектно сделанная пауза заставила Хлеби воскликнуть в нетерпении:
– Кто? Кто именно?! – он тоже был в курсе всех странных манипуляций, которые придумал лидер боларов. А сам Спин уже похлопывал своими корнями по шее дракона:
– Кремон Невменяемый! Как я и предполагал, рисунок впитался в тебя не зря, и ты теперь имеешь возможность выводить из дикости наших соплеменников. Это – потрясающее событие!
– Постой, – воскликнул Давид Сонный, – А как же ты и ещё пять боларов? Ведь именно на вас Кремон возлагал сразу две руки. Есть существенные изменения в твоей сущности?
Спин вроде как прислушался к себе:
– Пожалуй, нет! – потом спросил у Карага: – А как там наши?
– Тоже без изменений, – последовал уверенный ответ. – Лучше меня считать не стали. Мы тоже это проверили.
– Ничего, зато сдвиг наметился однозначный! – продолжал радоваться лидер боларов. Мы ещё подождём день два, а потом ты….
– Вынь свои глазки и посмотри на меня, – перебил его Кремон. – И вспомни, что я сейчас дракон. Так что кроме лапы ничем не располагаю.
Все коротко задумались, но Спин и думать не хотел о таком неблагоприятном моменте:
– Но ведь сила Эль‑Митолана при тебе, я вижу. А значит, и магическая структура рисунка перешла с тобой в новое тело.
– Торопиться с таким выводом пока рановато, – покривился Хлеби.
– И всё равно я уверен! – стал горячиться болар. – Так что ты просто обязан попробовать.
– Хм! Я‑то попробую, но как бы ваши дикие сородичи от одного моего вида вообще в шок не впали. Ведь только вы двое меня и не боитесь, остальные болары предпочли сюда не показываться. А ведь раньше на обед всегда прилетали.
– Ну что ты! Они просто не хотели тут мешаться во время застолья. Да и тебе ещё надо силёнок и ловкости набраться. Так что….
– Добро, возложим если надо и лапу. Но всё равно лучше дней пять понаблюдайте и приготовьте совершенно новую группу. Лучше для контраста попробовать на ней.
– Конечно, всё сделаем! – всеми корнями вздрагивал Спин от радости. – Прям сейчас и начнём. К ночи наведаемся опять.
И два разумных растения понеслось на максимальной скорости в свою стаю. И только Хлеби задумчиво пробормотал им вслед:
– Было бы здорово, чтобы это не оказалось ошибкой. Завтра надо будет и нам посмотреть….
– Всем? – уточнил Невменяемый.
– Куда тебе! – похлопал его по животу протектор. – Скорей всего ты ещё и завтра – где взлетишь, там и рухнешь. Ковылять тебе немного проблематично, да и вести на телеге….
– Вот значит завтра утром и сделаю первую тренировку в новом теле: бег по лугам, полных росы.
К такому торжественному обещанию все отнеслись со здоровым скепсисом: бегать драконы и не умели и не любили. Да и зачем им бегать, если у них есть такие великолепные крылья? Ведь не гоняются они друг за дружкой по узким тоннелям и пещерам.

Процесс пошёл

До поздней ночи десятки рук ощупывало возродившегося с новым сознанием дракона и более десятка отделённых сознаний просматривало его внутренности. Очень скрупулёзно и не раз проверили как Кремон пользуется своим отделённым сознанием и как удачно оно возвращается обратно. Выяснили при этом и весьма интересные, не ведомые ранее нюансы. Оказывается как бы из далека сознание не возвращалось, тело при этом оставалось всё той же одинаковой температуры: сорок пять градусов. То есть вполне здорового покорителя воздушного океана. Но главное, что пользоваться одной из главных прерогатив Эль‑Митолана Невменяемый мог даже в чужом теле.

Перед самым сном подвели итоги и разрешили дать первую физическую нагрузку предстоящим ранним утром. Не только новому хозяину тела хотелось присмотреться и прочувствовать доставшуюся ему плоть как можно скорей, все учёные сошлись в единодушном мнении передать дракона Кремону в полное распоряжение. То есть с завтрашнего утра он уже сам должен был принимать решение когда, сколько и как ему тренироваться. И планировать свой день ему следовало только исходя из собственного самочувствия.
Но и после этого Невменяемый спать не лёг. Он дождался когда к нему в отведённую комнату на первом этаже проскользнула Мирта и с нетерпением принялся рыться в бауле с многочисленными наградами. Жемчужный орден был извлечён на свет и толстые ороговевшие пальцы стали пробовать сыграть на нём привычную мелодию. И каково же было разочарование молодого героя, когда его спасительная награда совершенно не откликнулась ни единым писком или мерцанием. Да и впоследствии, сколько он не пробовал, сколько он не носил с собой согревай более жарким по сравнению с человеческим телом, древний артефакт так и не стал работать. Видимо совершенно не желал настраиваться на чуждое по людским понятиям существо.
Но в тот вечер Кремон был особенно расстроен. И когда Мирта уносила баул в свою комнату, он ей вслед проговорил:
– Ладно, береги их до моего возвращения. И собирай письма от султана, я думаю они меня и здесь отыщут. А вот плоды…. – он на минутку задумался, а потом воскликнул: – А вот плоды храни с особым тщанием. И постараюсь парочку с собой взять в дорогу. Вдруг и появится оказия во сне побывать в сонном мире, да ещё вынырнув при этом из тела дракона. Вполне возможно что я попаду в другой мир, допустим …драконитов! Ха‑ха….
Затем подошёл к огромному зеркалу, глянул на своё отражение и с омерзением содрогнулся:
– Ну и образина! А что делать? – стал он разговаривать сам с собой, – Придётся вот эту морду изучать и понимать. Так что приступим? Конечно! Куда деваться….
И принялся гримасничать со всем возможным тщанием и разнообразием. Дело в том, что практически никто не мог сказать по его мимике, какие в данный момент дракон испытывает эмоции. А ведь ауру своих ощущений можно было скрыть, или для опознавания могло не хватить магической мощи. Именно поэтому Кремону руководители проекта и поставили в комнате большое зеркало, вменив каждое утро и перед сном гримасничать, обучаясь распознавать собственную мимику. Потом и у других драконов, благодаря таким тренировкам он легко сможет распознавать недовольство, радость, злость или печаль.
Так что подобное ежедневное зубоскальство считалось оправданным.

На следующее утро нелепо переваливающийся дракон спустился пешком с высокого холма, на котором стоял новый замок, и, набирая скорость, перешёл на бег по лугу Гната Паласия. Само собой, что все приставленные для его охраны люди так и следовали за своим подопечным на лошадях в двадцати метрах сзади.
Как оказалось самого желания бежать не хватало. Короткие задние ноги никак не способствовали высокой скорости передвижения, да и хвост больше мешал в этом случае, чем помогал сохранить иллюзорное равновесие. Тогда Кремон впервые решил попробовать «распустить» крылья. Он разгонялся, расправлял свои длинные крылья с шелковистыми перепонками в стороны и высоко попрыгивал вверх. Таким образом, стараясь спланировать как можно дальше от места толчка.
Сразу становилось видно, что особого результата это не приносило. Удавалось пролететь над травами тридцать, максимум пятьдесят метров. А потом тяжёлая туша ударялась о грунт ногами, и надо было прилагать все усилия, чтобы не зарыться пастью в землю.
Конечно, теоретический инструктаж о том, как летают драконы, Невменяемый получил очень огромный. Воздушные пираты, по утверждению авторитетных специалистов, могли взлетать из какого угодно положения: с разгона, стоя, сидя, лёжа, в движении назад и вообще делая заднее сальто в пропасть. И всегда для этого они резко вскидывали крылья верх и в стороны, делая мощный мах вниз воздухом. Именно в этот момент, по предположениям специалистов и подключалась левитирующая сила, подбрасывая тело дракона вверх.
И именно этого маха Кремон и побаивался в первую очередь. Ему казалось, что для начальных тренировок вполне хватит невысокого и короткого планирования. Но вскоре утомился неимоверно. Ведь во время разбега крылья приходилось держать разведенными в стороны и следить, чтобы они не касались травы. Что в конечном итоге слишком напрягало спину, да и вообще всё тело в целом. Не столько жалуясь, сколько раздражаясь от этого, молодой колдун во всеуслышание признался, что «птенец» из него никудышный.
Немного отдохнув, просто раскинувшись на траве, посоветовавшись с друзьями, он всё‑таки решился попробовать взмахнуть крыльями как следует. Выбрал минимальный, еле видимый спуск, и под взбадривающее улюлюканье телохранителей начал разгон. Потом крылья резко приподнял, махнул им вниз и подпрыгнул. И сразу произошло невероятное: его огромную тушу подбросило метров на шесть, а скорость сравнялась со скачущей галопом лошадью. Это было так неожиданно, что необученный владелец крыльев поставил их на ребро, те подались вперёд, пытаясь притормозить, и вся инстинктивная балансировка нарушилась. Разучившийся летать дракон сделал в воздухе нелепый кувырок вперёд и с зубодробительным лязгом набрал полный рот земли. А потом ещё и перекувыркнулся через шею, смешно задирая короткие ноги и дёргая извивающимся хвостом. У всех всадников от сопереживания так поджались животы, что от них донёсся более громкий стон, чем от пострадавшего «птенца». И сердца друзей чуть не остановились от плохого предчувствия.
Но когда они подскакали к дракону, тот уже пытался усесться самостоятельно. При этом он со скрипом крутил своей зубастой головой, выплёвывал набивший в пасть дёрн и радостно причитал:
– Какая мне крепкая шея досталась! Ну прямо чудо! Хорошо, что я выше, дурак, не взлетел! И хорошо, что здесь не скалы…. Вот бы камней наелся….
Мальвика попыталась массажировать толстую бугристую кожу со словами:
– Здорово! У тебя получилось! Надо было дальше лететь, выше.
Драконья морда весьма своеобразно и многозначительно посмотрела на девушку одним глазом:
– Мечтаешь пошить из моей кожи себе сумочку?
– Да ты что?!
– Зачем тогда советуешь? Сейчас бы меня уже со стволов какой‑нибудь хаузпичи отскребали.
И только через полчаса дракон вперевалочку и неестественно ровно держа свою голову, добрался сотоварищи к опушке леса. Где его сразу же встретил обеспокоенный Спин.
– Нам показалось, что у тебя неприятности с умением летать?
– Да нет, как раз взлетел то я легко. А вот падать больше не рискну…. По крайней мере – в ближайшее время.

Часть пятая

Первые полёты

Спин так и не понял тех причин, которые не позволили Кремону «стать на крыло». После прослушивания невнятных объяснений он даже заподозрил:
– Ты что, боишься!
– Ещё чего!
– Тогда в чём дело? Это ведь так легко и невероятно здорово: взял и полетел. Ты главное доверься полученному телу, оно само тебя понесет, как и куда надо, а потом и посадку произведёт.
– Ага, оно уже произвело недавно…. Сейчас вот голову в сторону повернуть не могу.
– Ладно, потом вместе попробуем, сейчас не до разговоров. Поспешим на внутреннюю полянку. Но вначале глянь на дело своих рук.
Чуть в стороне как раз в это время разумные растения подкармливали одичавших. И сразу бросалась разница в обеих группах. Тринадцать боларов вели себя меланхолично, словно находясь в молчаливом трансе. Тогда как группа из десяти особей от них довольно отличалась своей живостью, игривостью, бульканьем и громкими попытками воркования. Разница даже на первый взгляд была очевидна, как между малыми детьми и больными стариками.
Закончивший кормёжку Караг подлетел к Невменяемому и указал корнем на десяток:
– Видишь? Эти как раз после твоей ладошки. Ну а разницу ты и сам заметил. К тому же они реагируют практически на все наши обучающие действия.
– И учатся гораздо лучше маленьких боларчиков, – похвастал Спин и добавил: – Летим дальше!
Сразу за опушкой, за стеной густого подлеска у стаи была так называемая внутренняя территория, на которой в основном и велась общественная жизнь стаи. Именно там разумные растения сегодня собрали своих одичавших сородичей, расположив их на низко установленных насестах. Причём насобирали со всем тщанием и старательностью, не взирая на возраст или физическое состояние. Скорей всего именно поэтому практически весь периметр был заполнен замершими на брёвнах зелёными шарами. Все остальные соплеменники Спина барражировали, распустив корни чуть выше.
Так как у Невменяемого отвисла челюсть от такого зрелища, запричитала Мирта:
– Сколько же их?! Да вы никак со всей Энормии собрали беспризорных боларов!
– Не переживай, – тут же деловито ответил Спин. – Здесь всего лишь двести пятнадцать особей. Да и то мы не смогли собрать всех наших собратьев даже в ближайших окрестностях. Чего уж там говорить обо всём королевстве? Но если вначале хотя бы эти выйдут из дикости, то практически только это даст нам стимул для дальнейшей просветительской деятельности. Мы их тогда точно со всей Энормии соберём.
Алехандро покосился на своего видоизменённого крылатого товарища:
– Как бы лапа у нашего героя не отвалилась.
– Да лапа не отвалится, – после задумчивого мычания возразил колдун. – Но вот не перепугаю ли я их до смерти?
Действительно, болары хоть и считались совершенно дикими, но при появлении дракона на полянке словно очнулись от дремы и проявляли теперь явное беспокойство. Многие пытались взлететь и только практически весь состав стаи, висящий над ними в воздухе, удерживал своих невменяемых собратьев от панического бегства. Слишком сильны оказались инстинкты самосохранения. Только вот какие среди них преобладали: страх перед драконом или опасения перед Эль‑Митоланом – никто не мог утверждать с уверенностью.
Решили начать с левого крайнего. Подходил Кремон к зелёным шарам медленно, стараясь при этом эманировать волны спокойствия, дружелюбия и доброты. Да и лапу поднимал без рывков, со всей осторожностью, боясь вспугнуть настороженные создания. Прикосновения дикие болары восприняли нормально и дальше дело пошло по накатанной колее. Много времени на все двести пятнадцать детей природы не понадобилось.
Зато после этого Спин стал упрашивать Кремона о той самой контрольной группе:
– Давай ты и на них ручку возложишь?
– С чем вы тогда будете сравнивать?
– Зачем сравнивать, и так всё отлично видно. А этих тринадцать знаешь как жалко! Их товарищи уже что‑то соображать начинают, учатся, а те словно изгнанники какие…. Нехорошо получается.
Караг тем не менее смело возражал лидеру боларов:
– Нет, всё равно следует подождать хотя бы несколько дней. Мы ха это время ещё беспризорных насобираем по окрестностям и тогда Кремон их всех сразу и «подтолкнёт» к осознанию самих себя.
И Невменяемый принял сторону Карага:
– Действительно, как ни жалко этих тринадцать созданий, но думаю что два, три дня большой роли не играют. Зато вот для обоснованности эксперимента – будет гораздо больше наблюдений и должных выводов. Подождём?
Спин демонстративно поскрипел своим ободом, показывая недовольство, но всё‑таки согласился. После чего вся компания отправилась к замку Давида Сонного.
Оттуда, как оказалось, тоже внимательно следили за попытками бегать, планировать и взлетать. Так что сразу стали выискивать следы повреждений на теле дракона. Да в его внутренностях, заодно. В итоге констатировали лишь небольшое растяжение связок в районе шеи и тут же провели соответствующее лечение магией. Причем всё время шла непрекращающаяся «разборка полётов», на которой сразу несколько специалистов пытались обрисовать саму суть и приёмы полета дракона.
Суть Кремон понимал с каждым разом всё больше и больше, но всё равно болезненное падение не так легко стереть из памяти и он послеобеденное время решил посвятить боевой подготовке. Поэтому довольно продуктивно и бойко сражался учебным оружием со своими телохранителями. Потов с него сошло в итоге много, но вот своей ловкостью и умениями он остался сильно недоволен. Совершенно чужое тело реагировало и передвигалось иначе, мешала огромная инерция, путался под ногами хвост и очень часто, совершенно непроизвольно открывались крылья. Да и передние лапы сильно уступали человеческим рукам, не были такими длинными, и достаточно умелыми при фехтовании.
По этой причине вечером против обучающегося дракона встал Хлеби Избавляющий с одним из своих прославленных боевых коллег по Чальшагу. Вот они вдвоём и показали Кремону в действии основные и самые удачные приёмы борьбы с крылатыми пиратами. В те моменты практически любой из них мог зарубать неопытного дракона играючи. Но они являлись не только мастерами атаки. Оба колдуна ещё и прекрасно могли представить или предвидеть самые опасные движения своего основного врага. И именно этим действиям они и обучали своего подопечного в течении последующих трёх дней. Благо, что все полученные обеими сторонами травмы залечивались тут же толпой самых лучших врачей‑Эль‑Митоланов.
За те же дни прошли испытания возможности «огневой поддержки» и человек в теле воздушного пирата научился великолепно пользоваться адской смесью: разжёванными мушками, щедро смоченными собственной слюной. Правда не обошлось без ожогов, как спарринг партнёров, так и самого крылатого огнеплюйца, но они были весьма незначительны. Теперь Невменяемый умел грамотно распорядиться тремя, стандартными, а то и пятью порциями мушек, которые воздушные пираты, как правило, носили на груди, на специальной перевязи. Порции из сотни или полтораста таблеток всегда помещались в прочный рыбий пузырь, а уже потом крепились в специальном кармане перевязи. Так было удобно их доставать полным комплектом и сразу забрасывать в пасть. Затем дракон тщательно пережёвывал смесь в течении получаса и складировал полученную жижу в защёчных мешочках. Рыбий пузырь в составе самой смеси роли не играл. И вот практически с момента окончательного образования смеси, ей ещё полагалось полчаса вылежаться в безвоздушном пространстве мешочков. Потом атакующему оставалось лишь ловко плеваться пенящимися сгустками, которые уже через несколько секунд после соприкосновения с воздухом загорались во всё свою глубину и горели с огромной температурой на месте попадания, даже под водой они практически не гасли и выгорали полностью. Прожигая при этом дыры в любой одежде, лёгкой защите и тем боле в плоти. Да и стальные доспехи не слишком помогали, мгновенно разогреваясь до страшной температуры.
Был ещё один временной ограничитель для применения мушек. По всем данным драконы тоже не могли долго держать приготовленную смесь в своей пасти, через четыре часа они её выплёвывали в любое попавшееся место. При первых же испытания Кремон попытался продержать немного больше, но почувствовал, что защёчные мешочки начинают «выгорать» изнутри. То есть смесь после жёстко ограниченного времени начинала самовоспламеняться прямо в теле дракона.
Получалось, что драконы не могли быть во всеоружии постоянно: час отводился на подготовку смеси и только четыре часа на хранение. А потом приходилось дорогостоящую смесь просто выбрасывать. Так что даже раздувшиеся щёки на морде атакующего дракона, давал опытному воину шанс защититься обычным оружием. Ведь в тот момент нападающий мог только «готовить» пережёванные мушки.
Страшное оружие вызывало возмущение во всём мире, но никакие санкции против нелегальных торговцев мушек не помогали, караваны всё так же шли через Баронство Радуги в сторону Аслидского перевала. В прошлом году Кремону удалось лично уничтожить сразу два таких каравана, и, как поделился информацией Хлеби, подобная тактика была взята на вооружение. Резиденты на территориях обоих баронств устроили ещё десяток подобных пожаров и практически незаконные поставки прессованных водорослей по той дороге в Альтурские Горы прекратились. Но вот каждый небесный воин небольшая армии, которая решила атаковать Агванскую встречу в верхах, был вооружен тремя полновесными пакетами мушек. Возможно контрабандисты наладили новые караванные тропы со стороны моря, а может в Альтурских Горах оставались неприкосновенные запасы для таких ответственных акций устрашения. Причём в атаку воздушные пираты подбирались в предрассветном небе уже с одной порцией в пасти. Как только они попали в засаду, то моментально расстреляли боевой запас, а вот повторно практически никто из них не успел употребить второй комплект. Хоть большинство и попыталось это сделать. Все были уничтожены практически одновременно.
Трофейная перевязь имелась в наличии, и отказываться от такого оружия человеческому разведчику, конечно, не стоило, но вот как он объяснит свой «не расстрелянный» запас в случае пленения, обыска или допроса? Ведь по легенде он был тяжело ранен и прятался долго в лесах до полного заживления своих крыльев. А потом глубокой ночью подался короткими перелётами домой. Как бы там ни было окончательные версии своего долгого отсутствия и частичного беспамятства Кремону надо было бы подбирать на месте в каждом конкретном случае. Потому что умения врать под Сонным Покрывалом молодой герой в чужом теле так и не потерял. Что проверяющими коллегами было встречено с удовлетворением.
На пятый день пребывания в новой шкуре, Кремон вновь посетил расположение стаи боларов, но теперь уже в сопровождении чуть ли не всех обитателей нового замка протектора Клаковской гущи. Потому что Давид Сонный сам объявил во всеуслышание, что Невменяемый действительно получил уникальную возможность выводить беспризорных боларов из дикого состояния. Практически Давид с группой коллег последние дни так и обивался на опушке леса. Обучая, фиксируя и ставя эксперименты со всеми группами «благословенных» и сравнивая их поведение с контрольной группой. И теперь был уверен, что‑то раскрывается в сознании боларов после прикосновения руки Невменяемого. Пусть даже он делает это лапой древнего врага человечества.
Мало того, именно Давид провёл и более глубокие обследования тех боларов, на корпусе которых Кремон держал обе руки в течении одной минуты. Как выразился Сонный по этому поводу: если Спина и так можно было считать мыслителем, то теперь, то же самое можно было сказать и тех пятерых «пастухах», которые при первом благословлении были выбраны по чистому совпадению.
Так что практически всем учёным и исследователям, проживающим в замке, захотелось соприсутствовать при таком зрелище и просмотреть своей собственной магией за конкретными превращениями. Если конечно их удастся зафиксировать наличными силами.
Стая и на этот раз проявила невероятную организацию и внутреннее единство. На внутренней поляне собрали чуть более двухсот пятидесяти диких соплеменников всех возрастов. А после, уже на опушке, все шестьдесят четыре взрослых особи стаи сознательно, в терпеливой, торжественной очереди подлетали к возвышающемуся дракону и подставляли свои сферы под минутное касание когтистых лап.
Именно после этой, растянувшейся почти на три часа церемонии, Спин и предложил перед возвращением в замок всё‑таки попробовать Кремону совершить свой первый полёт. Причём оказалось, что он с товарищами продумал для этого каждую деталь, полностью гарантируя безопасное приземление. В окружении массы Эль‑Митоланов он завершил свои объяснения утверждением:
– И мы тебя подхватим в любом случае! Главное ты не складывай крылья и не падай вниз камнем. Понятно?
Тут же его поддержал и руководитель проекта Эль‑Митолан Каменный:
– Да и мы с коллегами рассредоточимся в месте твоего предполагаемого приземления и будем подстраховывать своими силами в случае нескоординированной тобой посадки. Пробуй!
Огромное драконье сердце билось томно и тревожно, но отступать и оттягивать предназначенное судьбой не хотелось. Да и смысла не было, всё равно теория ничего больше дать не могла. Нужна только практика.
Наверное, Гнату Паласию в тот день на лугу вытоптали все травы. Люди выстраивались тройными квадратами и с задранными к небу головами бегали, порой путаясь в траве, сталкиваясь, и падая друг на друга. Тогда как над ними развевались коричневые корни разумных растений, которые всеми силами ещё раньше старались подхватить неуклюже приземляющегося дракона.
В пяти случаях – это удалось сделать боларам. В двух – людям. Невменяемый разгонялся, делал с каждым разом на один, два взмаха больше и взмывал в небо выше и выше. Потом ставил крылья параллельно земле и учился планировать на зелёное покрытие. С каждым разом со всё большим восторгом ощущая как начинает лучше и без ненужного напряжения чувствовать летящий навстречу ветер и управлять в этом ветре огромным телом. Напоследок, он до такой степени экзальтировася чувством пьянящего полёта и уверенности в собственном теле, что на восьмой раз взлетел на невероятную пока высоту километра в полтора и сделал несколько кругов над лугом. Разглядывая внизу мелкие фигурки своих коллег, которые махали радостно руками и видя вокруг себя зелёные сферы своих друзей боларов, которые изо всех сил стремились находиться как можно ближе. Приземлился он на этот раз прямо на холме. Без всякой подстраховки. С довольным хохотом приказал застывшим слугам поскорее накрывать на столы обед и вновь ринулся в сторону луга. Облетел на бреющем полёте возвращающие к замку группки колдунов и только тогда вновь вернулся прямо к подножию башни. На земле прислушался к своим ощущениям. Все мышцы дрожали и вибрировали скорей всего по многим причинам. И не обязательно по причине крайнего физического истощения. Вероятнее всего от переполняющей внутренности эйфории, влюблённости в небо и переполняющей радости собственного совершенства.
Несомненно, полёты в Сонном мире тоже сразу приходили на память, но пребывание в теле неправдоподобного дунита никак не мог сравниться с перемещением в ревущем встречном потоке воздуха сильного и послушного тела. Ведь в Сонном мире, а практически в сказочном сне, было простое порхание, основанное скорей на чужих ощущениях иного создания, в которое ты вселился всего лишь на несколько часов. Тогда как здесь был самый настоящий полёт. Самое настоящее единение с бескрайним небом. Самое непосредственное покорение воздушного океана. Без всякой театральности, сказочности или таинственности.
Сам обед, начался чуть позже. Потому что все вернувшиеся на холм коллеги опять вначале провели тщательное обследование драконьего тела. И только после подведения итогов руководителем проекта, все зааплодировали его последней фразе:
– Теперь наш герой не «птенчик», а настоящий шедевр магического гения.
С той поры, полёты над лугом и близлежащим лесом стали для молодого колдуна самым привлекательным и прекрасным времяпровождением. За лишнюю возможность побывать наверху, Кремон без зазрения совести пропускал боевые занятия с оружием, игнорировал медицинские обследования и даже урывал время от положенного сна. Потому что в ночную пору, оказалось, летать ещё интереснее. Зрение магически подстраивалось под нужный обзор, а дополнительные цвета и определение температурных пятен давало красочную и совершенно отличную от дневной картинку поверхности. Хотя и существовало одно существенное отличие: больше чем на три километра ночью дракон видеть не мог. И никакие магические ухищрения при этом не помогали. Да, небольшое животное в траве видно было прекрасно и в темноте. Лошадь или похаса – ещё лучше. Неприкрытого полностью одеждой человека – тоже вполне отчётливо. А уж тем более Луч Жизни, испускаемый таинственным артефактом боларов, или ему подобным, созданным уже руками Хлеби, был виден прекрасно. Но, только на три километра. Видимо нечто неведомое ограничивало невероятное зрение драконов в ночное время. Только вот почему это происходило, никто их ученых понять не мог. И весьма стали опасаться, что это не норма, а болезненное отклонение именно у этого, весьма пострадавшего дракона. Всё‑таки разум не мог погибнуть совершенно безболезненно для всего остального организма. Возможно произошли и другие нарушения важных функций, о которых люди, сорфиты и таги не имели малейшего понятия.
Тут уже сам Невменяемый всех успокаивал:
– Ничего страшного. Для моего перелёта сил и умений хватает. Память работает. Магия действует. Огнём плеваться научился. Значит, высмотреть, что надо и вернуться – задача вполне посильная.
И уже в конце второй недели стал настаивать на приближении конкретной даты вылета в Альтурские Горы. Потому что с каждым новым полётом убеждал всех в своих высоких лётных умениях. Теперь он мог даже совершать те трюки и элементы высшего пилотажа, о которых рассказывали всё видевшие ветераны. Пикирование, подбор с земли мелкого предмета на большой скорости, переворот хвостом вперёд во время полёта, то же самое с кувырком вперёд через голову, боковое вращение, словно при ввинчивании в воздух. А под конец был освоен и один трюк, о котором только пересказывали из чужих слов. Но Кремону и он удался. Человек брался за кончик крыла дракона, а тот практически одним крылом поднимал массивное тело в воздух под углом в сорок пять, пятьдесят градусов и делал несколько кругов вокруг выполняющего основную ось человека. Зрелище получалось бесподобным и всегда получало самые восторженные отзывы наблюдающей публики.
Так что генеральную подготовку можно было считать завершённой. Если бы не болары. Практически их никто не уговаривал и не вёл пропаганду. Наоборот, в последнее время на них не делалось по требованию Невменяемого, и малейшего нажима. Только вот разумные растения сами вбили себе мысль сопровождать своего кумира и друга в любом случае до победного конца. И по этому поводу в последние дни между обеими сторонами шли ожесточённые споры и дискуссии. Причем в полемику очень часто подключались и все остальные заинтересованные лица.
Конечно, иметь таких помощников в Альтурских Горах считалось невероятным шансом довести операцию разведки до успешного завершения. Но вот проблема с возвращение становилась камнем преткновения. На что Спин при подведении итогов приводил свои фундаментальные логические выкладки:
– Всё равно мы живём очень мало. Мне уже двенадцать лет и я смогу прожить столько же ещё. Ну, разве что не буду оставлять потомство и тогда проживу на пять лет дольше. Так что по большому счёту даже моё последующее пребывание на чужой территории можно воспринимать как работу постоянного резидента в тылу врага. Я с товарищами буду преспокойно собирать нужные сведения, а Кремон раз в год будет прилетать на условленное место и просто их забирать. Да ещё и денёк, два с нами общаться. Наша стая вполне справится со своим стремительным развитием и без меня, или Карага, например. Ну и самое главное, при такой поддержке со стороны людей моим соплеменникам ничего не угрожает. А значит, какой смысл Кремону отказываться от нашей помощи?
И напоследок болар давил самым веским аргументом:
– Практически с нами Невменяемому не придётся рисковать собственной жизнью. Ведь ему достаточно пересидеть где‑то в укромном месте между скал, в горах или густом лесу, тогда как мы ему и пищу доставим и всю необходимую информацию. Нам ведь для разведки никакие общения с драконами не нужны. Только смотреть, да слушать. А там вполне вероятно, и возможность появится нашего возвращения. Вдруг мы там и союзников отыщем? Ведь утверждал тот ваш предатель, Самсон Градобой, что людей в Альтурских Горах очень много. Постараемся кого‑то освободить – вот нам и подмога будет. А если вы и дальше будете упорствовать, то мы тоже имеем право возразить против отправки нашего товарища без нас на верную гибель. Вы просто должны учитывать наше твёрдое мнение: мы обязательно летим в Кремоном.
После таких слов Невменяемый сразу вспоминал про Бадуша Шиндара, резидента, проживающего в Баронстве Радуги уже многие десятки лет и безусловно гордящегося своей нелёгкой работой. Такие люди, как правило, вызываются на опасные направления добровольно, потому что чувствуют в себе потребность быть именно там, и нигде иначе.
Может быть именно так решился поступить и Спин со своими товарищами? Может им, точно так же как Бадушу, хочется держать руку на пульсе времени и приносить пользу всем остальным разумным? Ну, может и не всем разумным подряд, а самым близким, дружественным и понятным.
Единственное условие, которое поставил разведчик, облачённый в чужое тело, что он возьмёт с собой в тыл врага только двоих помощников. На этот компромисс и Спин, и Караг пошли с нескрываемым торжеством. Им было архиважно добиться собственного участия в операции. Практически сразу же за них принялись те колдуны, которые считались самыми сведущими в боевой магии. Впервые в обозримой истории разумным растениям было доверено магическое и самое страшное оружие древних – литанры. С несколькими запасными пластинами полных зарядов. Обучение стрельбы не заняло много времени. Зато с некоторым другим оружием боларам пришлось «поскрипеть». Да и уникальных оберегов в их внутренности намеревалось засунуть предостаточно. А ведь каждым предметом надо было уметь пользоваться и применять к нужной ситуации. Как следствие оба помощника Кремона были загружены по самые свои высоко поднимаемые глазки. А если ещё добавить желание Бабу Смилги обучить боларов владению своим любимым оружием, то становилось понятно, почему их сферы быстро потускнели от недосыпания. Карага магический бич как‑то не заинтересовал, а после случайного самоотсечения одного из корней, он вообще отказался работать со сноровистым оружием. Зато Спин прекрасно освоился в работе с жессо, и с каждым разом у него получалось сражаться им всё лучше и действеннее. По крайней мере, его персональный учитель Бабу был страшно доволен и горд. И обещал обязательно подыскать лидеру боларов подобное оружие. Ведь не только одному герою достались награды. В скором будущем, по утверждению Хлеби, всех телохранителей Кремона обещали тоже наградить с королевской щедростью. Да и от королевы Спегото, Дарины Второй кое‑какие награды, трофеи и подарки ожидались со дня на день. Там тоже припомнили, что в страшной спешке не всех участников Великого Похода наградили соответствующим образом.
После окончательного утверждения количества помощников, в течении целого дня Эль‑Митолан Невменяемый, под руководством своих старших коллег тщательно и терпеливо обучался создавать магические коконы для боларов. А потом ещё два дня практиковался транспортировать эти коконы с боларами за собой и подбирать самые оптимальные материалы для буксировки. Потому что и здесь возникли определённые сложности. Благодаря своей врождённой левитации болары и так практически не имели веса в воздушном океане, но солидная инерционная масса всё‑таки оставалась. И при первых неровностях полёта, перепадах в скорости, неритмичности встречного ветра это сказывалось рывками назад, или неприятными ударами по развевающемуся сзади хвосту. Лучше всего подошли для транспортировки каучуковые жгуты, усиленные дополнительно магической подпиткой.

Окончательная готовность была объявлена на восемнадцатый день с того момента, как Кремон проснулся в чужом для себя теле. Но за этот относительно короткий срок чувство отчуждённости исчезло полностью. Даже омерзение пропало. Да и не только у нового хозяина. Теперь уже практически каждый встречный норовил шлёпнуть дракона по горячей и упругой коже, погладить бугорки на шее или осторожно прикоснуться к шелковистой на ощупь перепонке крыльев. Как ни странно даже слуги и крестьяне при виде парящего над ними дракона теперь не прятались, а приветливо вскидывали руки к небу.
Многие посматривали на примелькавшегося монстра, а особенно на его полёты с откровенной завистью. Хлеби с Давидом, например, в шутку ругались, что их, мол, подставили с возрастом, и они бы тоже вполне успешно могли ужиться в теле дракона. А Мальвика вообще постоянно требовала прокатить её хоть немного по воздушному океану. Мечтая о том времени, когда и она найдет себе запасное тело какой‑нибудь драконши. Только вот Невменяемый отказался от этой затеи катания сразу и бесповоротно. Хотя на испытаниях легко поднимал предметы гораздо весомее, чем Бабу, на высоту в парочку километров.
В общем, день расставания наступил гораздо раньше, чем планировали руководители и кураторы проекта. И в послеобеденное время, перед последней ночёвкой все собрались для окончательного инструктажа и утверждения маршрута. Обсуждались самые разнообразные варианты событий, и предполагаемые выходы из невероятных ситуаций. Вот только разве можно предвидеть то, чего не знаешь?
Ещё несколько дней назад к границе с Альтурскими Горами направился специальный отряд с большими полномочиями. На участке возле Топорного хребта, который считался самым непреодолимым на планете, они должны были тщательно подготовиться к прилёту дракона с боларами, накормить их, а затем в ночное время обеспечить безопасное барражирование на самой границе до набора необходимой высоты. Ведь там тоже хватало доблестных воинов, которые могли что‑то заметить и попросту уничтожить неожиданно появившегося в пограничной зоне воздушного пирата. Хотя бы во время той же кормёжки и отдыха. То есть по предварительным намёткам было продумано всё, что только можно было продумать.
Как стемнело, начались прощания с друзьями. Первыми в дальнюю дорогу отправились Спин, Караг и сопровождающий их десяток боларов из стаи. Ведь дракон пролетит то же самое расстояние вдвое быстрей. Здесь особо запоминающимся моментом стало вручение лидеру боларов жесса, которое Бабу передал с твёрдым наущением:
– Я тебе магический бич не дарю, а просто одалживаю для дела с одним условием, ты мне должен вернуть его лично. Договорились?
Довольный скрип означал полное согласие. А уже вскоре отряд боларов взмыл в ночное небо, поджал корни в свои сферы и под спаренным сиянием Сапфира и Марги полетел строго на юг.
После этого Невменяемый уселся в окружении самых ближайших друзей в столовой замка, и они закатили прощальную вечеринку. Пили гремвин, заедали его фруктами и вспоминали не такие уж давние события. Как они сами с удивлением заметили, это был первых их такой свободный вечер. Да и те, кто был во время похода в Энормии, слушали рассказы очевидцем с неослабным вниманием. Разве что эмоции у них на лицах читались разные. Хлеби Избавляющий почти не скрывал горделивую улыбку. Ещё бы: его ученик совершил такое великое открытие. Как впрочем, и Коперрульф вёл себя аналогично, лихо подкручивая свои и так торчащие вверх усища.
Давид Сонный жутко завидовал такой массе приключений, которая досталась на долю участников отряда, и не единожды жаловался, что он в этой дыре прозябает. Добавляя с артистизмом:
– Тогда как великие дела вершатся от меня вдали!
Пожалуй, только Мальвика сидела с открытым ртом, боясь пропустить хоть маленькое слово из рассказа и так порой сопереживала, что бледность и краснота на её лице чередовалась с невероятной скоростью. К тому же ещё и Мирта частенько сгущала краски, и нагнетала на слушателей дополнительные переживания в особо интересных местах повествования.
Завершилась вечеринка торжественной констатацией фактов. Протектор Агвана похлопал своего коллегу Сонного по плечу и заявил:
– Не знаю как ты, но как только Кремон возвратится я сразу еду в давно обещанный мне отпуск. После такого рассказа не стать паломником и не осмотреть величайшее чудо планеты – немыслимо.
Тогда как Давид возмутился совсем по другому поводу:
– Конечно, теперь после работы там Невменяемого, Спегото стало самым знаменитым королевством в мире. Теперь у них не только Великий Путь появился и целое царство вассалов, а Невидимый Сторож, шурпан, дерево из Поднебесного сада. Да нашему ученику там должны будут на каждой площади памятники во весь рост ставить из чистого золота.
– Так уж и чистого! – захохотал дракон. – Так никакого золота не хватит.
Мирта его тут же поддержала:
– А если ты ещё в своём теперешнем виде заявишься, то уж точно….
– Ну зачем ты так, – остановил сестру Алехандро. – Там как раз больше всего драконов и боятся. Так что такой визит может означать полную аннуляцию предыдущих наград.
– А вот и неправда, – решил с запалом кое‑что напомнить Бабу. – Ведь у Кремона осталось ещё право «Великого дара» и он может в Спегото сотворить что угодно! Хоть в теле дракона жениться на принцессе.
И сам тут же виновато прикусил язык. Ведь о довольно близких отношениях героя с Элизой Майве по негласной сговоренности никто и словом не упоминал. Заметив нахмуренные брови своей младше подруги, обстановку разрядила баронета Шиловски.
– Ха! Многие придворные испугались, что герой сразу потребует в жёны вдовствующую королеву.
– Но ведь она, же старая! – чуть ли взвизгнула от негодования юная маркиза Баризо. На что Хлеби Избавляющий подхватил девушку под локоток и бережно повёл к выходу из пиршественного зала:
– Настоящий герой на иноземных королев не разменивается и предан только Энормии. Так что завершаем слушание занимательных историй и спать. Нам‑то все равно, а вот нашему красавцу завтра в дальний путь. Всем спокойной ночи!
Разошлись по своим местам быстро, только вот заснуть сразу было трудно. Особенно тем, кто не имел магических способностей к самоусыплению. Но и Эль‑Митоланы не сразу провалились в сонное царство. Потому что в их мыслях тоже превалировали сопереживание и тревога.

Перелёт

Перемещение к нужной точке границы проходило в два этапа. Потому как и в таком, казалось бы простом деле без сложностей не обошлось. Из‑за слишком большого расстояния пришлось делать промежуточную посадку с продолжительным отдыхом. Да и сам полёт решили совершать на порядочной высоте по самой тривиальной причине: могли найтись по пути следования отчаянные охотники из числа Эль‑Митоланов и объединёнными силами просто сбить низко летящего дракона. Хотя именно низко летящий пират как правило менее заметен и при неожиданным атаках всегда подкрадывается к цели именно так.
Но ведь невозможно предупредить каждого пограничника, охотника или просто путешественника. И так многие побаивались, что про дракона перебежчика могут узнать нежелательные людишки, коих на пространствах Энормии хватало.
Поэтому невменяемый вылетел на рассвете, на большой высоте достиг к обеду подготовленного места и совершил посадку по Лучу Жизни. Как ни странно восемь часов непрерывного полёта довольно утомили, да и аппетит прорезался зверский. Поэтому практически до вечера пришлось отдыхать, восстанавливая силы. Затем лёгкий ужин и вновь в небо. И где‑то ближе к утру очередная посадка, но уже непосредственно в заданной точке приграничья. Болары уже были на месте, и практически весь день группа разведчиков посвятила отдыху, усиленному питанию и проверке своих знаний на местности, запоминании древних карт королевства Альтурские Горы.
И каждый раз, выходя из огромного помещения форта во внутренний двор, Кремон непроизвольно засматривался на возвышающийся перед ним Топорный хребет. Горное образование и впрямь выглядело так величественно и неприступно, что сразу возникало ощущение его нереальности. Высота и крутизна поражали до самой глубины души, и сразу приходило осознание бессилия перед такой громадиной. Величественные Каррангаррские горы в районе столицы Спегото вообще не шли ни в какое сравнение с этим цельным монолитом. Но там хоть хватало заснеженных вершин и склонов, тогда как на этом природном памятнике не было горстки снега или полоски льда. Ровная кромка хребта на немыслимой высоте уходила в стороны и там терялась среди тумана и многочисленных облаков. Причем кое‑где огромные тёмные тучи по‑сиротски жались своими боками к отвесным скалам на совершенно разных уровнях, словно обломанные ступеньки для мифического гиганта. Да и вообще, судя по комментариям местных колдунов нечасто можно рассмотреть так хорошо верхнюю кромку. А уж такое событие, как возможность просмотреть весь Топорный хребет от края до края, предоставляется раз, максимум два раза в году. А то и того реже.
Болары также были здесь впервые и всеми своими органами просмотра пялились в сторону горищи в девять тысяч метров над уровнем океана. Оба пощёлкивали и поскрипывали от смешанного восторга со страхом и в один голос утверждали:
– Нет! Наверняка тут и драконы перелететь не могут.
На что Эль‑Митолан из группы поддержки возражал:
– Ещё как летают. Не каждый день, конечно, но частенько. То парочка, то две, а то и поодиночке вдоль кромки пролетают.
– И зачем? Готовятся к атаке?
– Оттуда они ничего внизу конечно рассмотреть не могут, даже с помощью их специальных приборов. Так что скорей всего они просто бравируют своей силой друг перед другом. А может у них там по верху, какие ловушки стоят, вот они и проверяют их наличие или исправность.
– Только неожиданных ловушек нам не хватало, – пробормотал Спин после такого известия. Тогда как его соплеменник Караг спросил совершено о другом:
– А вдруг драконы наверху очередную пакость готовят. Ведь могут они несколько камней столкнуть вниз и тогда здесь всё лавиной сметёт.
Дающий пояснения Эль‑Митолан, скривился, и продолжил рассказ:
– Такие лавины – невероятная редкость. Все склоны, на удивление, сплошь из дуросовых пород, стоят намертво и особо не рушатся. К тому же форт, как видите, расположен от подножия на пять километров вглубь леса. Так что здесь мы в полной безопасности.
Такое утверждение Кремона не успокоило:
– Разве? Кажется, что любой валун с самой верхушки будет катиться как минимум до Себерецких гор.
– О! Ну так далеко – просто нереально, – засмеялся рассказчик. – Между прочим, интересный факт: в идеально ясную погоду с западных верхушек Себерецких гор отчётливо видно гребень Топорного хребта. Сам лично любовался. Словно сказочный мираж. Впечатляет!
Не доверять таким словам вроде не хотелось, но всё равно подобные огромные расстояния просто в голове не помещались. Пусть эта головища даже в два раза больше, чем человеческая.
Лишь только стемнело, полностью экипированное трио разведчиков содралось на подворье форта. Болары протянули один каучуковый жгут между собой, а второй жгут удерживаемый Спином предназначался для упряжки. Всё‑таки приходилось тянуть груз с самого низа, потому что на высоте дернуть его за собой на скорости не представлялось возможным. Пережёвывая порцию прессованных водорослей, Кремон помог завернуть своих товарищей в магические коконы, продел задние ноги в петли и не делаю прощальных жестов, устремился в небо. Причём вначале в восточном направлении. По расчётам такой манёвр предполагал наименьший затрат сил при наборе высоты. И только поднявшись километров на пять вверх, Невменяемый плавно развернулся на запад и полетел ориентируясь лишь по радужным отражениям Сапфира. Отсутствие в данное время другой луны, считалось большим подспорьем при безошибочном выборе направления.
Ещё минут через двадцать впереди стала постепенно вырисовываться сплошная каменная стена. Трёхкилометровый лимит ночного зрения не давал возможности сразу определить, сколько ещё осталось покорять высоту, поэтому пришлось участить маховые движения крыльев. Громада хребта быстро приближалась и возникло паническое чувство, что нужная высота так и не будет набрана и придётся петлять вдоль кромки. Что вообще‑то было весьма нежелательно из‑за сильного ветра, который предполагался там вполне здраво всеми без исключения.
Наконец размытая грань хребта появилась, но так высоко, что до буксируемых боларов донеслось недовольное драконье рычание. А изрядно уставшие крылья захлопали с большей интенсивностью. Дальнейший полёт проходил максимальном напряжении и в экстренных условиях. Мышцы спины стали быстро наливаться усталостью. По вине леденящего встречного ветра глаза постоянно слипались от замерзающих слёз. Ушные раковины забились чем‑то наподобие леденящего инея и до сознания перестали доходить ранее слышимые хлопки крыльев.
Такой низкой температуры никто здесь не предполагал. Слишком уж понадеялись на рассказы о летающих вдоль хребта драконах. Но ведь те летали днём, при согревающих лучах Занваля! Тогда как в ночное время вполне вероятно никто и не рисковал здесь бахвалиться своей пиратской удалью.
В один из моментов Кремону показалось, что он вообще не сумеет перелететь верхнюю кромку Топорного хребта. А про хрустящие каучуковые жгуты вообще появилась твёрдая уверенность: «Поломаются они как сосульки!». Хотя в таком случае безопасности боларов ничего не угрожало. По утверждения создателей коконов, тех должно было отнести ветром далеко от гор и постепенно опустить на высоту в пять километров. С того уровня разумные растения могли бы добраться уже сами, куда им заблагорассудится.
Силы вроде ещё имелись, но и боль в спине усиливалась. Хотелось хоть на полчаса присесть и отдохнуть, да только негде было. Уже и появилась твёрдая уверенность лететь дальше без боларов, когда желанный верх горной гряды, словно иззубренный топор, пронёсся чуть ниже поджатых лап. Оправдывая своё название попыткой отсечь движущихся на привязи боларов. Оглянуться на скорости Кремон не мог, и только с замиранием сердца ждал рывка взад, обозначающего соприкосновение коконов с камнем. Но всё обошлось….
Зато впереди обозначились новые проблемы. С другой стороны склоны устремлялись вниз с такой же крутизной что и прежде. Так что о посадке не могло быть и речи. Мало того впереди, в пределах видимости виднелся частокол неведомых горных и обильно заснеженных вершин, которые тоже не мешало бы перелететь одним махом. Отдыхать в невыносимом холоде, а потом опять набирать высоту было бы самоубийством. И Невменяемый, сжав свои челюсти до хруста клыков, вновь заработал крыльями.
Хотя подниматься выше уже не пришлось. Достаточно оказалось поддерживать прежнюю высоту полёта. Разве только чуть скорректировав движение и направив тело в просвет между двумя вершинами. Через десять минут и этот просвет оказался позади и замерзающий от холода и усталости дракон стал планировать вниз, чувствуя как температура окружающего воздуха, хоть постепенно, но начинает подниматься. Скорость сразу увеличилась, но и встречный поток с большей скоростью стал слизывать остатки тепла с кожи. Мысль согреться хоть под собственной струёй пламени стала навязчивой до невозможности. Спина и крылья практически перестали ощущаться…. На зато удалось рассмотреть чернеющие поверхности чистых от снега скал.
И как раз в этот момент в поле зрения попал одиноко летящий дракон. Лениво взмахивая крыльями, он летел чуть впереди и наискосок траектории полёта разведчиков и вполне мог не заметить нагоняющее его чуть сзади и сбоку трио. Но заметил! Некоторое время летел с изогнутой в сторону от удивления шеей, а потом резко лёг на крыло, сменил курс и полетел на сближение. Ещё бы его не заинтересовала такая уникальная связка!
Кремон не стал вилять в сторону или менять высоту. Всё с тем же заледенелым спокойствием он продолжил полёт, проверяя первого встреченного врага на наличие магической ауры. Скрывать тому её вроде как было не с лапы, поэтому почти с уверенностью разведчик решил, что перед ним самый обычный воздушный пират. Ну может и не пират! Может просто пограничник, или местный житель, летящий глубокой ночью с дружеской вечеринки. Хотя мысль о простых обывателях в таком месте совершенно в голове не укладывалась, а родилась скорее от мрачной попытки иронизировать. Да только этому пирату‑обывателю явно не повезло увидеть своего собрата в такой странной упряжке.
При сближении незнакомец стал делать разворот, пытаясь пристроиться чуть сбоку и Кремон не оставил ему никаких шансов на спасение. Пользуясь своей большей скоростью, он резко вильнул правее и с отличной меткостью залил врага огненной жидкостью. Не пожалев для этого всего защёчного мешка. Не ожидавший такой подлости дракон, рухнул вниз, словно объятый пламенем камень. И с двухкилометровой высоты распластался об остро торчащие камни. Стычка была выиграна, но вот дольше следовало перестраховаться.
Поэтому Кремон ещё больше ускорил планирование, сделав его круче, и вскоре влетел в гигантское ущелье, которое в пределах видимости по ходу движения разветвлялось надвое. Выбрал удобную площадку и совершил посадку на совершенно одеревеневшие ноги. Пока болары выпутывались из своих коконов, доковылял к удобной нише и выплюнул туда оставшуюся у него смесь. Полыхнуло здорово, но самое главное, сползающий по стенке огонь дал массу живительного тепла. И Невменяемый, расставив над жаром крылья, даже застонал от блаженства. Содрогаясь всем телом, он не сразу понял суть донёсшегося из‑за спины встревоженного вопроса:
– Крылья свои не пропалишь?
– Да нет, просто так закоченел, что сил нет.
– Да и мы слегка подморозили корешки, – Спин показался чуть сбоку, не решаясь близко подлетать к огню. – Может тебе помочь массажем?
– Ох, дружище! Я даже заикнуться бы постеснялся сам…
– Вот и не заикайся! Где тебя пинать?
– На спине, между крыльев…. Совсем не чувствую….
Тут же шлепки кореньев стали разминать сведённые судорогой мышцы.
– А‑а‑а‑а…. – с восторгом протянул Кремон. – Как хорошо! Жить снова захотелось…. Кстати, а как вам на этой высоте?
– Нормально, передвигаемся. Хотя выше чем на десяток, полтора метров не потянем, предел. Караг вон летает невдалеке, осматривается. Мало ли что тут рядом…. Только вряд ли на такой высоте кто‑то жить будет.
– Однако местного жителя с явной бессонницей ты видел?
– Да! Здорово ты его поджарил. Я и литанру достать не успел.
– Заряды беречь надо. А мушек у нас хватает….
Вспомнив, что готовой огненной смеси у него нет, колдун достал упаковку со спрессованными водорослями и стал интенсивно пережёвывать. Экономить не стоило, всё равно у него оставалось пять комплектов, да и у помощников имелось по два.
Поднимающееся тепло приятно прогревало озябшее тело, а удары кореньев всё больше и больше возвращали мышцам спины прежнюю чувствительность. Когда пламя догорело, над площадкой завис Караг:
– Вроде никого поблизости нет. Долетел до развилки, далее точно такие же ущелья расходятся и идут под уклоном вниз. Разведать хоть одно из них?
– Вначале дайте мне силенки восстановить, – попросил Кремон, доставая из карманов поясной сумки кусок вяленого мяса.
– Так никто и не спорит, – шевельнул корнями Караг. – Подкрепляйся на здоровье. Мы сами слетаем.
Но Спин возразил своему товарищу:
– Оставим ущелья на потом. Прежде разыщем более удобное место для Кремона, желательно пещеру. Пусть там отдохнёт, а то здесь мне не нравится, слишком открыто для обозрения.
– Не стоит обо мне беспокоиться…. – заикнулся, было, дракон.
– Не возражай. Тебе надо хорошо отдохнуть после такого перенапряжения, а мы за время твоего лёгкого сна разведаем дальнейшую дорогу.
Проводив друзей взглядом, Кремон поспешно затолкал пережёванные мушки языком в защёчные мешки и с гораздо большим удовольствием впился зубами в приготовленное мясо. Когда он доедал уже второй кусище, болары вернулись и заставили перелететь его в другое место, которое для отдыха подходило идеально. Затерянную среди скальных обломком расщелину, постепенно переходящую в симпатичную пещеру, могли отыскать только зелёные шарики со своими сенсорными возможностями. Здесь дракону можно было и вздремнуть с полной уверенностью, что никто из случайно пролетающих рядом соплеменников его не заметит. В той же пещерке разумные растения сбросили большую часть своего груза и облегчённые помчались исследовать предстоящий маршрут. Пообещав очень скоро вернуться и разбудить своего командира. Кремон немного поворчал им вслед, но потом и в самом деле свернулся громадным бубликом, блаженно прикрыл слезящиеся от усталости глаза и почувствовал, как облегчающий сон даёт отдых каждой клеточке захваченного тела.
И приснился ему странный сон: будто он в иссиня голубом озере купается с другими драконами. Но ростом они совсем небольшие, практически дети. А присмотревшись к собственному телу, тоже заметил за собой ну совсем юношеские габариты. Зато было очень весело и интересно возиться в воде. То его сбивали с ног, то он повергал своих товарищей и заталкивал их с головой под воду. Имена друзей неосязаемым вихрем проносились в памяти, но только одно почему‑то ярко полыхнуло в мозгу, вызывая в теле непонятную дрожь. Зайндара! А вот и она: кошмарная, практически дистрофичная на вид драконочка прыгнула ему на шею всем своим телом и со счастливым рыком увлекла под воду. Ещё и воскликнуть успела: «Попался, Гишер!» И ведь можно легко и далеко её отшвырнуть! Так почему же тело покорно поддаётся толкающей его тяжести? Почему вдруг хочется и дальше погружаться на глубину, лишь бы слабые лапки держались за его шею? И кто такой этот Гишер?
Странный сон…. Такой необычайно яркий, словно настоящее детское воспоминание. Или совсем недавно подсмотренная сценка. Только вот почему так явственно помнятся прикосновения? И почему эта сценка из жизни именно драконов?

Как в бою

Проснулся Кремон оттого, что во рту начинался маленький пожар. Просроченная смесь пыталась самовозгореться прямо за щеками. Резко изогнувшись от боли и отыскав взглядом самое удобное место, очнувшийся от сна дракон резко выплюнул весь запас закипающего огня в глубокую трещину. Знатно ударило жаром, стягивая кожу на морде! Да только о собственной безопасности и не подумалось. Раз прошло целых четыре часа, то почему его никто не разбудил? И сам же себя постарался успокоить мыслью: «Они просто увидели, как крепко я дрыхну, и решили меня не будит. Ну и правильно сделали: мы никуда не спешим….»
Но выглянув из пещеры в неясные блики начинающегося рассвета, Невменяемый так нигде и не увидел своих помощников. Да и густой туман начал оседать большими мохнатыми хлопьями, скрывая всё вокруг и аннулируя видимость. Конечно, тут и заблудиться легко, да вот только такие существа как болары могут летать в любую непогоду, исключая только грозу или явный штормовой ветер. И по всему выходило, что зелёные шарики попали если не в беду, то в крайне затруднительное положение.
Ещё немного подождав и подумав над предстоящими действиями, Кремон вернулся в изрядно разогревшуюся пещеру и написал на вертикальной стене: «Вас не дождался. Беспокоюсь. Лечу вначале проверить левое ущелье». Затем тщательно уложил в стенную нишу все оставленные вещи, добавил к ним большинство своего багажа и вновь подался наружу.
Вначале сделал тщательным облёт близлежащих выступов и скал. Проверяя ориентировку и запоминая приметы, по которым отыскать пещеру не составит особого труда. И только потом, на минимальной скорости из‑за сгустившегося тумана, подался в левое разветвление ущелья. Увы, лететь довелось недолго, тупик, и уходящая вверх отвесная стена практически не дали бы взлететь разумным растениям над её кромкой. Они ведь и так находились на примерной высоте в пять километров. А значит, следовало возвращаться.
Для полного успокоения совести опять заскочил в пещеру и дописал очередное предложение на стене: «Теперь лечу в правое. Если разминемся в тумане, вернусь через два часа».
По логике вещей и оговорённым правилам более чем на час своего лёта болары улетать не имели права. Следовательно, за это время можно осмотреть что угодно. Сильно мешал туман, но особое драконье зрение позволяло и его просматривать на глубину пяти, шести метров. Планомерно петляя по ущелью, Кремон по возможности опускался на самое дно и пытался найти хоть чей‑нибудь посторонний след. И в один такой спуск чуть не ухнул в разверзшуюся под ним пропасть. Практически ущелье вынырнуло на середине горного среза, но сразу эту деталь рассмотреть не получалось. И только взвившись над облачным слоем чуть выше, удалось понять, что горы кончились, а практически до самого горизонта простиралось белый океан облачности. А это значило, если верить древним картам, что под этим океаном находились искомые долины королевства драконов. Да и самих драконов над белым покрывалом виднелось неисчислимое множество. Они летели в разных направлениях и на различных высотах, создавая видимость интенсивного сообщения. Словно сотни лодчонок в огромном морском заливе.
Попытавшись рассмотреть горы, из которых он вылетел, Невменяемый развернулся и полетел обратно. Но тут же снова, чисто инстинктивно нырнул в облачный туман: ему навстречу неслось с горы сразу пять крылатых соплеменников. Спешно соображая, куда спрятаться, Кремон заскользил к тому самому ущелью, через которое выбрался к долинам, удачно увернулся от крайнего выступа и тут же совершил спешную посадку. Стараясь чтобы когти не царапали громко по камням, проковылял к отвесной стене и весь целиком нырнул в подходящую расщелину. Гулкое эхо нависающего свода весьма удачно доносило к нему любой шорох в округе, и поэтому он без напряжения расслышал свист рассекаемого воздуха, а потом и посадку двух других тяжелых тел.
Неожиданные преследователи на минуту замерли, прислушиваясь, но потом перестали сдерживать дыхание и громко заговорили сердитыми голосами. Немного перекрученные мечущимся эхом слова, всё‑таки понять удавалось:
– Ты его не узнал?
– Далеко слишком, но наверняка он из той банды идиотов Девятого Желудка!
– Как они мне надоели! Надо бы и этому крылья пообломать.
– Ничего, сейчас выловим, Жекир его сверху достанет, а остальные внизу вынырнут и ….
– Слушай! А чего он сюда подался? Ведь это ущелье выводит прямо к последнему ярусу, а значит….
– Правильно! Я его погоню, а ты поднимись к Жекиру и на перевале давите этого типа на камни. Не уйдёт!
Хлопанье крыльев ударило по ушам, но уже через минуту вновь ватная тишина заполнила ущелье. Услышанный разговор был довольно странен, но вот отсутствие товарищей волновало гораздо больше.
«А вдруг они разминулись и сейчас ждут меня в пещере? Или вообще потом не смогли подняться на данную высоту, да так теперь и тыкаются в тумане чуть ниже невидимого для них ущелья? Замереть и нырнуть туда отделённым сознанием? Да, так будет лучше всего!»
Через несколько минут он достиг уже хорошо знакомой пещерки и при тусклом свете догорающей смеси убедился в её нетронутости и опустошённости. Разумных растений там с той поры его ухода не было. Тогда не мешкая, он вернулся назад и провалился в белый слой облаков. Чистые пространства показались очень скоро. Затем он проскочил второй, более тонкий слой и вырвался на полный тактический простор. Практически вся огромная долина открылась его взору. Лишь кое‑где лениво проплывали маленькие облачка, нисколько не мешая рассматривать окрестности.
Но больше всего поразили ландшафты раскинувшихся внизу городских кварталов. Причём кварталов очень своеобразных, сразу говорящих, что они предназначены для проживания драконов. Мало того, кварталы эти имели строго ограниченные размеры, ограждённые десятью высоченными квадратными башнями. А вот по всей остальной долине виднелись точно такие группы башен, обозначая как бы невидимые границы для каждого в отдельности взятого городка. И между этими городскими кварталами, башнями, шпилями крутых пирамид и вздымающихся террас, летали тысячи…. да нет, десятки тысяч драконов. «Вот их оказывается сколько, коренных обитателей Альтурских Гор!»
И ни единого болара в пределах видимости!

Часть шестая

Риск

Для начала Кремон вернулся вновь к стене и самым тщательным образом обследовал крутые склоны и непосредственно само ущелье. Ни пятёрки недавних преследователей, ни боларов там не было. Пришлось спешно возвращаться в долину и спешить к ближайшему городу. Расстояния были огромны, а магическая сила не безгранична. Надлежало подслушать хоть какую‑то информацию и только потом соображать, куда же делись Спин с Карагом.
До самых высоких точек на верхушках башен оставалось всего ничего, около пятисот метров, когда со всего маху отделённое сознание наткнулось на специальный защитный контур. Как любили пошутить колдуны в таких случаях: «Было бы сознание с носом, разбил бы до крови. А так только шишку набил». Немного озадаченный таким большим и неожиданным барьером, Кремон попытался его обойти справа, потом сверху, потом ещё дальше справа, но так далеко забрался, что оказался над другим городком. Тогда разозлённый подался ещё дальше от гор и уже там ясно осознал: защитный контур огромным колпаком накрывает всю долину.
Подобное не имело объяснений. Если драконы так ограждали свои территории непосредственно на границах, то зачем такие дорогостоящие магические щиты устанавливать над внутренними пространствами? Какой смысл прятать сразу всё вместе? Или там внизу ещё и каждый город ограждён? А то и каждый дом? Ведь недаром они настроили такие высокие башни, с которых очень удобно вывести структуры защитных контуров.
Последние рассуждения Невменяемый проводил уже в драконьем теле. Потому как не хотелось полностью остаться без своей магической силы даже на короткое время. Затаившись в расщелине, он целый час выбирал самое оптимальное решение, и пришёл к выводу, что всё‑таки придётся лично лететь в один из городков и там всё на месте выяснить. Потому как просто пытаться пролететь над всей долиной, а потом ещё и повторить осмотр над остальными, не стоило. Скорей всего здесь существовали определённые правила и нормы передвижения, незнание которых могло привести к самым нежелательным последствиям. Ведь недаром эта ретивая пятёрка так неприветливо отнеслась к собрату, желающему приблизиться к скалам. Похоже тут у них на это запрет. Как может быть и над верхним слоем облаков летать непозволительно. Или вообще – выше гигантского колпака охранного контура.
В общем, информации катастрофически не хватало. И самое неприятное – непонятное отсутствие Спина и Карага. Самые нехорошие предположения и судьбе товарищей не давали покоя больше всего. И бездействовать разведчик в этом плене не имел права.
Решившись на конкретные действия, Кремон ещё раз выскочил осмотреться отделённым сознанием. Туман стал редеть, и кое‑где лучи Занваля его пронзали чуть ли не насквозь. Внизу возле скал никого не было, да и более низкая полоса облаков практически рассосалась на маленькие клочья. Зато теперь стали особенно заметны некоторые различия в уровнях полёта. Подавляющее большинство драконов всё равно, выше определённой высоты не залетало. А ведь ещё там наверху летали сотни других их соплеменников. Странное разделение….
Вернувшись к скалам, Невменяемый вознёсся над пока ещё сплошным слоем тумана и облаков и практически сразу увидел сидящий на стратегически удобном месте квинтет воздушных пиратов. Те явно грелись под утренними лучами Занваля. Были ли это те самые, он не понял, слишком они ещё выглядели для него на одно «лицо». Но вот присмотреться к ним и прислушаться – следовало обязательно.
Как ни странно все пятеро сидели молча, и не произносили ни слова. То ли подобная служба им надоела за много лет, то ли вообще в последнее время никаких важных новостей не происходило. Да и к тому же трое из них открыто и беззастенчиво дремало. Только двое следило за окрестностями со всем видимым тщанием.
Экипировка у них оказалась вполне боевая, что и заставляло думать об их некоей служебной или воинской деятельности. Широченный пояс с мечом и несколькими метательными ножами, имел множество кармашков и закрывающихся отделений. По одной или две перевязи, в которых Кремон с большим облегчением не нашёл и единого комплекта мушек. (Всё‑таки сожжённые в Баронстве Радуги караваны давали о себе знать!) Да несколько ремней, которые стягивали и поддерживали всю эту амуницию и припасы вместе. В общей сложности и сам молодой колдун был экипирован аналогично. Разве что оружие у него было более добротное, да качество кожи пояса и перевязей выглядело новей и богаче. Цвет местами не сильно отличался. Ну и мушек у него имелось предостаточно.
Туман рассеивался всё быстрей, и следовало поторопиться. Вскоре эти непонятные чего стражи смогут увидеть, как он вылетает из расположенного ниже ущелья и реакция их будет скорей всего предсказуемая. Оставалось лишь решить вопрос с остальным багажом и оружием, которое осталось в пещере. Болары взяли с собой только одну литанру с запасной, полностью укомплектованной зарядами пластиной. Второе комплект древнего оружия пока оставался в нише удачно найденной пещерки. Там же оставалось и ещё несколько сюрпризов и артефактов, благодаря которым можно было выиграть бой не то что с пятью, а наверняка и с десятком таких наблюдателей.
Невменяемого терзали сомнения, но он всё‑таки решил больше ничего с собой не брать. Только то, что было на потерявшем свою сущность драконе в момент его удара о землю под Агваном. И так наверняка будет слишком подозрительно выглядеть своим поведением среди остальных. И если его раскроют и попытаются взять прямо в городе, то никакое оружие не поможет. И тогда останется только всё валить на частичную или полную потерю памяти.
Километровое расстояние до наблюдателей хоть и давало преимущество, но Кремон старался теперь не шуметь. Доковылял до края урочища и просто упал вниз, раскрывая крылья без обычного хлопка. Сразу перешёл в крутое планирование, благо знал, что перед ним нет опасных препятствий. Разве что случайный сородич вдруг вздумает подниматься встречным курсом….
Но уж тогда сразу станет ясно: удача отвернулась навсегда.

Девятка желудка

Стремительное пике вынесло его из облаков и он сразу же подкорректировал полёт прямо к ближайшим городским кварталам. Поблизости на счастье никого не было, а те, кто виднелся вдалеке, скорей всего не обратил внимания на одиноко летящего к домам собрата.
Именно дома с террасами и крутые пирамиды предварительно выбрал Кремон для посадки. Хотя и появилось вначале желание присесть на одну из высотных квадратных башен и осмотреться оттуда. И мест на них для посадки имелось предостаточно. Да вот только практически ни одного дракона на них не было. Следовательно и здесь не хотелось попасть впросак. А вот на остальных строениях, драконов сидело, расхаживало тьма‑тьмущая. Оставалось только выбрать конкретное место.
И опустившись практически в сам город, разведчик стал выбирать. Само собой, он не стремился к интенсивному общению с себе подобными, а посему искал места посвободнее. И нашёл одну из обширных террас, где собратья по небесным просторам не так сильно толпились. Дал вначале два полных круга по периметру всего дома. Провалы между улицами были слишком темны и ярком освещении светила, не получалось просмотреть их до самого дна. Да и между нижними этажами провисала масса каких‑то непонятных мостков, канатов и перекрытий. Внимание разведчик уделил в основном к крыше и к тому, как садятся на неё и что при этом делают остальные драконы. Чаще всего те подлетали к группкам своих знакомых, тут же складывали крылья и радостно вскидывали вверх обе руки в знак приветствия. Но было несколько таких, которые опускались отдельно, да так и замирали на краю крыши, меланхолично разглядывая ущелья глубоких улиц. Их примеру Кремон и решил последовать. Хотя ещё оставалось главное сомнение: вдруг все драконы имеют право присесть на крышу только того здания, где он проживает, или где у него есть родственники, друзья, знакомые. Тут и отдельно сидящий дядя или племянник не вызовет никакого интереса. Зато чужака сразу могут спросить о причине визита.
Но не летать же вечно над этими диковинными кварталами? И Невменяемый совершил удачную посадку. Тут же неспешно развернулся к краю крыши, но уселся мордой не прямо к улице, а чуть боком. Чтобы, не поворачивая головы иметь возможность посматривать в центре террасы на несколько групп таких как он и по возможности прислушаться к их разговорам.
Правда усилить слух и понять суть оживлённого разговора так и не удалось. Чуть ли не сразу вокруг него опустилось ещё три дракона различного цветового оттенка и с недовольными мордами стали его рассматривать. Такое внимание к собственной особе разведчик не хотел явно. Поэтому вообще полуприкрыл глаза, словно в дрёме или глубоком размышлении и замер. Но шагнуть в темнеющий провал улицы был готов в любую минуту.
Минуты две ничего не происходило. Разве что к троице добавилось ещё два, скорей всего юношеского возраста, коричневых дракона. Они стали непонятными жестами и качаниями голов подавать друг другу странные знаки, шумно фыркать и, в конце концов, стало ясно: они показывают своё то ли недовольство, то ли презрение. А сидящему в теле дракона человеку даже в какой‑то мере стало интересно: чем это всё закончится?
Эль‑Митоланы среди них не выделялись, по крайней мере, с первого взгляда. Да и пришелец, свою магическую ауру тщательно прикрывал. Оружия тоже у них практически не было, если не считать по одному, два небольших ножа, которых и метательными назвать язык не поворачивался. Скромные пояса с карманчиками и по одной перевязи присутствовало, но скорей всего особых сюрпризов не содержали. Может это просто хулиганы? Или мелкие грабители? Вряд ли…. Такое в голове не укладывалось. Не могли драконы при всей своей дикости и кровожадности позволять такому твориться прямо средь бела дня. Да и нигде, в пределах видимости не наблюдалось потасовок, драк или междоусобных разборок.
Развитие событий не заставило себя ждать. Самый мелкий коричневый дракон, видимо самый задиристый, повернул пасть к своему товарищу и с явным подтекстом констатировал:
– Вынюхивает!
– Конечно, настоящая работа для шейтара, – тут же ему поддакнули с противоположного края.
– И как только ему наглости хватает?
Причём все говорившие смотрели не прямо на чужака, а друг на друга. Как бы беседуя между собой о существе здесь не находящемся. Оставалось понять подноготную такого отношения, и разведчик продолжил тактику выжидания. Реплики тем временем становились всё боле оскорбительными:
– Ощущаете неприятный запах?
– Называй вещи своими именами: вонь! На рвоту тянет, так от него воняет. Может он вообще месяц не мылся?
– Да нет, скорей это у него от неправильного питания. Падалью питаться – происходит полное нарушение внутреннего баланса.
– Не только падалью, и дерьмом.
– Скорей всего! А вместо воды – снегом заедают!
– Потому такие замороженные!
– Словно гнилые сосульки! Ха‑ха!
На громкие и оскорбительные выкрики обратили внимание и две близко расположенные группы более старших драконов. Они затихли, прислушиваясь, а потом и стали постепенно приближаться. Но пока без явно видимых намерений присоединиться или остановить расшалившуюся молодёжь.
– Да и вообще, таких как он, только разным гадостям и учат.
– Ага, в зубах дырки делают и связывают челюсти между собой….
– Зачем?
– Чтобы глупости не болтали! Ха‑ха!
– Да и молчат постоянно от страха.
– Потому как смелости в них как гаарский кот наплакал.
Упоминание о живущем в глухих лесах Энормии хищнике, говорило о том, что и здесь они либо обитают, либо приручены.
– Да нет, они смелые…. Да только в толпе своих коллег!
– А вот сразиться с такими как мы – крылья трясутся.
Ну вот, теперь стало хоть более, менее понятно, хотят подраться. Хотя начальные причины ясны так и не были. Скорей всего чужака лично никто не знал, просто его приняли за выходца или представителя то ли другого рода, то ли клана, то ли профессии. Но Невменяемый стал почему‑то злиться всё больше и больше. Словно неконтролируемая им воля вдруг стала подсказывать одно: уничтожить этих дерзостных негодяев!
Другие драконы таки продолжали стоять поодаль, и по всем видимым ужимкам становилось понятно: они с огромным любопытством ждут продолжения развития событий. И глядя на такую нейтральность, разведчика словно заклинило на желании совершить самый нехороший поступок. Вот только оружия не хватало…. Хотя…..
Кремон словно очнулся, не спеша потянулся к перевязи, достал оттуда пакет с мушками и демонстративно забросил в пасть. И тут же стал интенсивно пережёвывать. Смесь, конечно, готовилась до воспламеняемости долго, но и в своём полуготовом состоянии попадая на кожу, вызывала пренепреятнейшее жжение. Так что польза будет при любом раскладе сил.
Вот тут и начались явные изменения в поведении разместившихся на крыше особей. Старшие сразу резко зашептались между собой и вроде как испугано сдали чуть назад. Тогда как молодые вначале потеряли дар речи и пару минут просто стояли молча. Словно не в силах понять, что же происходит. Возможно, здесь такие угрозы запрещены? Но внутренняя интуиция подсказывала разведчику правомочность его действий. Да и оскорбления непонятные прекратились. Возможно, его вообще оставят в покое?
Как раз наоборот! Молодёжь решила перейти к более активным действиям. Каждый достал нож и теперь подкидывал его на лапе, ловя за лезвие. А трое старших открыли свои скрытые до того ауры, открыто показывая, что они – Эль‑Митоланы. Видимо пытались вызвать на ответное аналогичное действие. Но чужак остался внешне совершенно спокоен. Разве что разместил обе готовые порции готовой смеси в защёчных мешках.
От такого пренебрежения у лидера охайников, который цветом очень походил на недоспелый пайлам с розовой кожицей, лопнуло терпение. Он явно закрыл себя щитом против пекущей смеси и, выкрикивая оскорбления вперемежку с ехидным вопросами, стал приближаться на полшажка с каждым словом:
– Трус! И что ты можешь нам сделать? Только своей вонью отогнать? Думаешь, мы тебя испугались? Или твоих мушек? А вот сейчас мы тебе покажем рога валеля!
Причём тут рогатый топианский хищник, понять Кремон не успел, Потому что вдруг с неба перед что‑то рухнуло. А когда он понял что именно, то не смог сдержать внутреннего восхищенного восклицания. Потому что такую посадку ему видеть, никогда не доводилось. Да и ветераны о такой не рассказывали: дракон до самой крыши падал практически камнем, и только за метр от препятствия резко раскрыл крылья, взмахнул ими, ловко спружинил задними лапами о камень и уже в следующий момент стоял, как ни в чём не бывало. Но зато вся пятёрка после этого момента сжалась и словно стала ниже ростом.
На упавшем с неба пирате было главное, бросающееся в глаза отличие: яркий зелёный пояс. А в передней лапе он держал не что иное, как хорошо знакомый разведчику жессо. И с ходу пустил его в действие. Магический бич видимо был настроен лишь на четверть силы, потому что пробив щиты ближе всех подошедшего лидера, нанёс ему только хлесткий удар по правому предплечью. Розовый дракон взвился всем телом, но не пошёл в атаку, а тут же со тонами стал пятиться назад. Понимая что следующий удар страшного оружия, нанесённый в полную силу, может стать для него роковым. Прошипев что‑то ядовито‑оскорбительное, он взмахнул крыльями и сразу скрылся за возвышающимся уступом близ находящейся террасы. Его четыре товарища ретировались с места событий ещё раньше.
Стало ясно, явился страж порядка, старший рода или вообще глава местной администрации. А связываться с таким вообще нежелательно. Но и убегать вроде причины не было. Поэтому Кремон продолжил тактику полного невмешательства. Теперь уже полностью развернулся всем корпусом к улице, склонил голову вниз и опять прикрыл веки. При этом со всем тщанием пытаясь прислушаться к доносящимся сзади переговорам и спорам. Как ни странно прибывший с зелёным поясом Эль‑Митолан поставил вокруг себя полог тишины, и его суть общения со старшими драконами, так и осталась секретом для пришельца.
Через некоторое время отдалённый гомон послышался опять, а обладатель зелёного пояса подошёл и уселся на край крыши рядом. Некоторое время он молчал, словно ожидая приглашения, а потом решительно заговорил первым:
– Не обращай внимания, Гарр, у этих недоносков ещё в голове моча вместо крови, ничего не соображают.
Из чего Кремон с большим удивлением и настороженностью осознал что его зовут Гарр, и что этому перепончатому он знаком лично. Ситуацию это усложняло неимоверно. Не дождавшись никакой реакции на свои слова обладатель жессо продолжил:
– Понимаю, как они тебя должны были взбесить и удивляюсь твоей стальной выдержке. Но всё‑таки прошу воздержаться от мести этому дому. Старики торжественно пообещали не допускать больше подобных безобразий. Да и мне лично на моём участке лишние неприятности нежелательны. – Дракон рыкнул, недовольно мотнул пастью и гораздо тише добавил: – Хотя, как по мне, устроить им пожарчик – твоё полное право. Я бы, например, не сдержался.
Вот так проявляется истинность старого изречения: «Молчание – путь к богатству». Сидишь, молчишь, а информация продолжает поступать. Оказалось рядом с ним страж порядка и здесь его участок города. Стража очень боятся и он с нарушителями миндальничать тоже не собирается. К пришельцу обладатель зелёного пояса относится с явной симпатией и пониманием. Ещё бы узнать его имя и ту степень знакомства, что их связывает. Ну и интересно, по какому праву он может здесь устроить пожар. Неужели за нанесённые оскорбления?
Страж тем временем еле слышным хмыканьем выразил удивление по поводу долгого молчания собеседника. А затем и тон ужесточил:
– Ко мне нет никаких претензий?
Тут уже ничего не оставалось, как открыть один глаз и отрицательно мотнуть пастью. Кажется, жест оказался верным, но тут же последовал прямой вопрос, без которого подобная беседа обойтись не могла:
– Так почему же ты молчишь?
Невменяемый протяжно, показательно вздохнул, потом правой лапой прикоснулся мечу, а следующим движением дотронулся сложенными когтями к гортани.
– А! Да ты видимо, недавно ранен был?! – в озарении воскликнул сидящий рядом дракон и, дождавшись лёгкого кивка, перешёл на сочувствующий тон: – Бывает…. Но я так сразу и подумал. В ином случае ты бы и сам сразу приструнил этого Расана с компанией. Они мне тут уже давно спокойствие нарушают. Собрал вокруг себя пару десятков таких же недоумков и загрязняет им мозги этими глупыми идеями о «Выборе полёта». Где они только таких бредней наслушались? Ну ладно ещё в столице, молодёжь бездельем мается! Но чтобы у нас здесь? В Девятке Желудка? И ведь ни знаний, ни опыта, ни подготовки, ни оружия не имеют! А всё туда же….
Пока велся этот очень интересный и познавательный монолог, Кремон во все глаза вглядывался в дно расположенной под ним улицы. Усилив магически глаза по самой максимальной возможности. Потому что там, в самом низу, копошились десятки, да что там десятки – сотни людей и боларов. Поступаемая через уши информация, воспринималась и рассортировывалась на подсознательном уровне, тогда как всей своей сущностью разведчик устремился к своим соплеменникам и разумным растениям. Будь его воля, он бы сразу поспешил вниз отделённым сознанием, но вот собеседник и не думал прекращать разговор и убираться по своим неотложным делам участкового стража:
– Ах, да! Извини, Гарр, я не представился! Меня зовут Равешан. А тебя как?
Из чего следовало что они никогда друг друга и в глаза не видели, а Гарр – это скорей всего некое обращение, которые употреблялись и в человеческом мире. Например: дружбан, корешок, сучок и прочие. Вполне могло быть и некое воинское звание в армии воздушных пиратов, о которых люди не имели зелёного понятия. А может это обращение к дворянину или к представителю определённого сословия? Власти? К сожалению цвет, форма и качество поясов и перевязей, никогда энормианскими спецслужбами расшифрованы не было. Что конечно чести им не делало, а первому разведчику на эту сторону приходилось до всего додумываться самому. Лихорадочно придумал неясный набор звуков, он прохрипел на вопрос о своём имени:
– Г‑гшш‑миерр….
Равешан оказался драконом сообразительным, а скорей всего имён с примерно таким звучанием насчитывалось мало:
– Гишер?! Вот здорово, моего отца тоже Гишером звали! – и тут же сник, а после паузы добавил со вздохом: – Погиб в последней битве за Чальшаг….
«Нечего было туда ломиться! – со злорадством подумал Кремон, вспоминая рассказы и гибели многотысячной армии драконов, которым Хлеби Избавляющий устроил смертельный ураган Структурой Отката. – И ведь всегда только туда стремятся. Почему? Мёдом им там намазано или чем? Кстати тоже было бы полезно узнать причину такой выборной любви. А имя я себе подобрал! До чего же уродливое! Или оно у меня само в мозгу всплыло? Да нет, вряд ли. Хотя может какие‑то обрывки памяти в мозгах и остались. Ведь меня предупреждали, да и сон тот был слишком странным про купание в озере….»
Для придания вида соболезнования ничего не оставалось, как несколько раз скорбно кивнуть. Что вдруг напрягло участкового стража:
– Ты тоже там был?
После отрицания мотнувшейся пасти, Равешан понимающе рыкнул:
– Ну да, конечно, там же самые отборные ветераны летели. И всего лишь пару сотен чудом спаслось. Да и те толком не знают что случилось.
Невменяемый решил плюнуть на все правила хорошего тона и слететь вниз. Поэтому ткнул себя указательным когтём в грудь, а потом указал вниз. И опять страж его не так понял:
– Хочешь поджечь дом с самого низа? – в его округлившихся глазах плясали азарт пополам с досадой. – Но ту ещё у тебя есть вариант получения выкупа. Старики меня уполномочили, если что…. Но если тебе удобнее, давай поговорим об этом внизу.
Опять пришлось отвечать неопределённым кивком. Но этого Равешану хватило, и он камнем свалился вниз. Повторять подобные трюки разведчик не стал, а рухнул в провал улицы с большим изяществом и показной ленивостью. Плавно спланировал в конечной фазе полёта, проскользнул два уровня закрывающих обзор мостков и закрепился на одном из самых нижних. Сразу жадными глазами уставивших на второй, «нижний» уровень здешнего мира. Тут же возле него уселся Равешан, явно озадаченный такой глубокой эскападой. Он и высказал своё удивление первым же вопросом:
– Тебе нравится за ними наблюдать?
Кремон вместо ответа лишь прохрипел что‑то гневное, и только гораздо позже осознал ворчливый ответ участкового:
– Зря ты их так ненавидишь. Они ведь не сделали тебе ничего плохого. Давно здесь живут.
Под этим мостиком оказался ещё целый уровень длинных балок, канатов и железных цепей, которые провисали между полутёмными стенами домов, деля оставшееся пространство на примерно равные по толщине, метров пять, этажи. На первой из них, непосредственно по булыжной мостовой сновали люди, тогда как по второму передвигались болары. Но если люди вели хоть чем‑то напоминающую нормальную жизнь в этом сумрачном царстве, то разумные растения сразу своим видом показывали полное отсутствие интеллекта. Зелёные сферы летали чаще всего бестолково, чуть ли не сталкиваясь. Многие из них сидели на насестах и вели себя словно одичавшие флегматики. И только некоторые с каким‑то видимым присутствием деловитости то влетали, то вылетали из открытых окон второго этажа. По непонятной причине вылетать наверх к Занвалю дети природы и не собирались. Словно последние мостики создавали собой невидимую границу для перемещения. Само собой что ни Спина, ни Карога среди них видно не было.
Люди…. Невменяемый был ошарашен их количеством, поведением и всей возможной возрастной гаммой. Бегали малыши, играли в догонялки дети постарше, выясняли отношении и заигрывали со сверстницами юноши постарше, но в то же самое время везде виднелись седые космы старух, которые вели себя то чинно, то вообще чуть ли не попрошайничали. Старики то блестели лысинами, то красовались вполне ухоженными шевелюрами и порой группировались в кучки по нескольку особей точно так же, как недавно делали на крыше драконы. Очень мало было людей среднего возраста, в полном расцвете сил, но их отсутствие не вызывало нехороших предчувствий. Скорей всего они сейчас находятся на работах. Потому, что если бы их ели воздушные пираты, то и стариков бы не было. Ни к чему такая обуза.
Улица имела в ширину метров десять, а кое‑где и того шире, образуя словно мини‑площади. Одна из таких площадей сейчас и находилась под пристальным вниманием разведчика. Под некоторыми стенами домов, возле отрытых дверей стояли открытые лотки со всякими фруктами, овощами, грибами, прочей снедью, нехитрой кухонной и домашней утварью, поделками и готовыми предметами одежды. Большинство продуктов питания были Кремону незнакомы, но некоторые произрастали и в Энормии. Розовые и пурпупурные фрукты пайлам – с тонкой кожицей, неимоверно кислые, но очень полезные для организма. Помидоры, огурцы, некое подобие редиса и капусты. Грибы так вообще своей белой мякотью не отличались от тех, которые выращивались в подвалах и подземельях любого человеческого обиталища.
Но вот несуразными одеяниями люди бросались в глаза больше всего. Толстая, грубая ткань была таких невероятных, совсем не сочетаемых и пёстрых оттенков, что любой обитатель нижнего уровня ничем не отличался от артиста из увеселительного балагана. И только чуть позже Кремон сообразил, что обитали «дна города» не различают всех цветов и оттенков, которые доступны зрению дракона. От этого такие дикие контрасты и неуместная пестрота в одеяниях. Оставалось догадаться: где в королевстве Альтурские Горы берутся такие яркие и стойкие краски? И с какой целью перепончатые правители так одевают своих рабов.
Продолжая присматриваться к беспорядочному движению людей и прислушиваясь к их ничего не значащим разговорам, Кремон вдруг задумался над последними услышанными фразами своего провожатого, и до него стал доходить полный смысл.
«Получается, что он подымал о моей лишней озлобленности и боится что я её сгоню на людях? А он значит, как бы им симпатизирует? По крайней мере, точно, что пытается защитить. Ничего не пойму! Не смотря на гибель отца он относится к моим соотечественникам без злобы…. Получается дом с драконами сжечь мне можно, а тут за них он заступается. Очень интересно! Жаль, что спросить ничего нельзя открытым текстом…. И чего он так загрустил?»
Несколько раз покосившись на Равешана, Невменяемый поразился ясно видимой печали во всей позе участкового. Он тоже рассматривал людей, но скорей делал это чисто неосознанно, а сам видимо витал мыслями совершенно в другом месте. Оставалось только придумать те жесты, которые могли бы вызвать его не продолжительный диалог или хотя бы некоторые откровения.
Но относительное спокойствие внизу вдруг нарушилось громким рыком дракона, который спускался сверху. Чёрно‑красного оттенка, он ловко пролетел до самой мостовой выпустил из своих лап девушку лет восемнадцати и без единого звука взлетел вверх. Стало понятно что своим рыком он не пугал находящихся внизу людей и боларов, а давал им знать, что идёт на посадку. Именно поэтому все прильнули после этого к стенам домов или юркнули в двери и окна.
Девушка проводила своего носильщика гневным взглядом и вполне отчётливо слышным криком:
– Подумаешь, оно мне и не слишком надо было!
Потом осмотрелась вокруг и заулыбалась спешащему к ней довольно крепкому старикану:
– Дедушка! Бездельничаешь?
– Внученька, как же так, – запричитал тот целуя девушку в щёчки. – Только неделю проработала, и назад тебя вернули?
– Ну и что?! Думаешь приятно за ними всякую грязь выгребать? Да я лучше на поле работать буду или в теплицах. Мало того, его драконята решили на мне отрабатывать приёмы охоты. Поцарапали меня в нескольких местах – жуть. Пожаловалась этому, – она махнула ладошкой вверх, – Так он, молодец, их так шуганул, что они от меня шарахаться стали. Так тут его дракониха взъелась из‑за своих деток. Рычит: «Или я улетаю, или ты её сбросишь назад». От её воплей два дня покоя не было. Вот он и не выдержал….
Пока девушка рассказывала, вокруг неё собралась целая толпа зевак и прохожих. Похоже, они полностью были на стороне своей молодой соседки, так как сочувствующий гул тут же стал походить на базарный ропот.
Да только не всем такой финал неудачной работы пришёлся по душе. Сзади сидящих драконов раздался топот и вскоре к площади прямо под ними пробежало двое мужчин. Выглядели они откормленными, сытыми и спесивыми. И помимо одежды на них красовались зелёные пояса и металлические наплечники с нарукавниками. То есть и внизу имелись собственные стражи порядка.
Немного запыхавшись, один из них, тем не менее, выкрикнул сразу:
– Ага! Вот тебя и сбросили! Теперь тебя ждёт справедливое наказание!
– Да что ты такое несёшь? – стал сердиться дед девушки. – И вообще: по какому праву ты сюда явился?
– По праву данному мне старшиной квартала! Мы должны пресекать и наказывать всех, кто нас опозорил и не оправдал оказанного доверия! Элия, пошли с нами!
– Ха! Ещё чего?! – запрыгала девушка на месте от такой несправедливости. – Хозяин меня ничем не наказал, а просто вернул к родителям. Можешь у него спросить.
Тут вступил в разговор другой стражник:
– Ты бы вела себя Элия скромнее. Все знают, чем ты там занималась наверху, так, что теперь и в жёны никто не возьмёт….
– Ах, ты, мразь! – вскипела девушка, да и из толпы её сразу же поддержали возмущёнными выкриками:
– Следи за словами, Банку!
– И за своим поведением!
– Вообще стыд потерял: сам ведь за Элией приударить пытался!
– Вот он потому и бесится, что она на него плевать хотела.
– И правильно сделала! Такого урода вообще на карьеры направить надо.
– Да они оба здесь только гадостями и занимаются! На работы никогда не стремились.
– Ну да, морды наели, смотреть тошно….
Оба стража выхватили из‑за пояса дубинки, и с блестящими от злости глазами попёрли на толпу. Видимо все выдвинутые против них обвинения соответствовали истине и разошедшиеся молодчики решили силой доказать свою правоту. Но на силу, всегда есть другая сила. И толпа, убрав в середину женщин, тут же ощетинилась палками, кусками досок и несколькими рогатинами.
– Ах, вы так! – завизжал свиным голоском тот, которого назвали Банку. – Сопротивляться закону?! Ну мы вам сейчас устроим поминальный день!
И достав свистки оба стража стали в них дуть со всех сил. Одновременно отступая назад. Вскоре послышался топот едё десятка сапог и мерзкое засасывающее шлепанье. Именно с такими звуками прыгали дрессированные шейтары, которых во всём мире использовали для охраны и преследовании добычи. Пятеро прибывших охранников держали на поводках этих мерзких лягушек к пастями крокодилов. Причём каждый привёл сразу по четыре шейтара.
Группа людей в ужасе попятилась, послышались крики паники и отчаяния. В основном большинство сожалело о том, что все здоровые и молодые парни на работе. А то расклад сил был бы совсем другим. Многие выкрикивали угрозы, что пожалуются на произвол самому старшине квартала, а то и квартальному, но кажется, стражи были намерены действовать жестко и беспощадно. Они только коротко переговорили между собой, и Банку высказал последний ультиматум:
– Элия, ты арестована! Немедленно выйди сюда, а не то всем вам сейчас не поздоровится. Спущенный шейтаров остановить трудно!
Кремон меж тем напустил на себя эмоции удивления и повернулся к Равешану. Но тот только развёл лапами и несколько раздосадовано признался:
– Ты ведь знаешь, я не имею права вмешиваться. Меня потом накажут, а у меня и так неприятностей. Пусть сами разбираются….
И уже отворачиваясь, еле слышно пробормотал:
– Я ведь не боевой Гарр….
«Ага, значит это всё‑таки какой‑то титул! – возликовал разведчик. – И мне можно всё: хоть дом сжечь, хоть…. Ну, негодяи, держитесь!»
Как раз в этот момент стражники спустили первых восемь шейтаров. А через пару мгновений и всех остальных двенадцать. Видимо не хотели, чтобы злобные животные мешали друг другу.
А Невменяемый уже спрыгнул на нижний уровень боларов, укрепился на подходящей балке и со всей тщательностью поливал огнём подпрыгивающие омерзительные создания. Меткость не подвела, да и магией силы он на таком коротком расстоянии без труда подправлял вскипающие огнём сгустки. Визг обожжённых шейтаров наверняка разнёсся по всему городу, а вонь от прогоревшей плоти и слизи чуть не лишила обоих драконов сознания.
Через короткое время все движения прекратились. Продолжающие прогорать трупы шейтаров перестали дёргаться, а обе группы противников словно парализовало. Они стояли с задранными головами и смотрели на двух драконов с отвисшими на грудь челюстями. В подобной же прострации находился и Равешан. Со странно скошенными глазами он пытался смотреть и на своего соседа, возле которого он уселся сразу же и на мёртвых шейтаров.
Невменяемый чуть продумал свои действия и стал изъясняться жестами. Показал‑напомнил о своём горле, потом на свои глаза и при этом сделал вид что гневается. Потом на рот своего соседа по насесту и завершил всё это поощрительный жест лапой. Мол, говори сейчас за меня, не стесняйся.
И дракон с зелёным поясом стал говорить. Правда он после каждого предложения делал паузу и вопросительно дожидался подтверждающего кивка. Но на удивление высказался очень правильно и как раз то, что высказал бы и сам Кремон.
– Э‑э…. Гарр Гишер, меня уполномочил высказаться от его лица…. Он сам не может из‑за недавнего ранения. Мы здесь находились дано и всё прекрасно видели…. Гарр очень недоволен поведением нижней стражи…. Ну да, очень недоволен! Они нарушили все законы нормального сожительства и вместо наведения порядка…. сами стали его нарушать. Они поступили несправедливо…. по мнению Гарра, и он вмешался по данному ему праву. Провинившиеся стражники должны сейчас же явиться к своему старшине, а чуть позже я буду говорить с вашим квартальным…. Все будут наказаны! Ну и стоимость шейтаров…. (разведчик явно указал на людей с зелёными поясами) стражи будут отрабатывать…. (опять понятный жест работы с киркой) …на карьерах! Вот так! Девушка освобождается от всяких обвинений. Стражи – в казарму!
К концу этой речи Кремон устал поощрительно кивать, ну а сам Равешан не скрывал своего восхищения. Получалось что он полностью на стороне пострадавшей девушки! Мало того он не скрывал довольной и немного злорадной улыбки, посматривая вслед убегающим стражам. Потом он повернулся и чуть ли не прошептал:
– Не стоит здесь больше задерживаться, взлетаем! А не то они все сюда сейчас свалятся. Лучше мы их наверху основательно пощиплем!
После таких слов не стоило вести себя со странностями. С некоторым сожалением оглядев место смерти злобных животных, Кремон поспешил за своим новым знакомым. По ходу взлёта заметив, что все края крыши и многие подоконники заняты сидящими драконами и драконятами. Все они с какой‑то нервозностью поглядывали в сумрак нижней части улицы. Скорей всего это была реакция на непонятные, предсмертные визги шейтаров. И теперь они во все глазищи смотрели на подымающегося участкового. Тот взлетел прямо на тот же краешек крыши, откуда они спрыгнули вниз и с многозначительным видом потопал к тому месту, где стояло в огромных бочках с десяток деревьев. Создавая своими кронами видимость мини‑рощи. Кремон от него не отставал, заметив, что от основной группы старожилов за ними поспешило три пожилых дракона.
В благой тени, Равешан, тем не менее, не стал отдыхать или тянуть время, а сразу же жёстко перешёл к делу. Хоть иногда и посматривал за реакцией пришельца на свои слова:
– Гарр Гишер очень недоволен. Мало того, что ваша молодёжь совершенно отбилась от служения и работы, так ещё и на нижнем уровне у вас творятся настоящие безобразия. Мы там пробыли всего час, но за это время собственными глазами увидели основные бесчинства стражей. Не хочу повторяться об их проступках, услышите на встрече с квартальным. Но я уговорил Гарра наказать их, а не жечь дом. Так что ваш откуп не пропадёт втуне. Вы его приготовили?
– Да, вот четыреста крылов. – Один из драконов передал Кремону четыре мешочка с монетами.
Тот с некоторыми сомнениями их взял, взвесил в лапе, положил три в карман перевязи, а на последнем поддел когтем завязку. Мизерные серебряные монетки, искорками переливались в мешочки, вводя разведчика в ступор. «В Альтурских Горах есть деньги?! Наверняка ещё и разного достоинства! Хотя чему тут удивляться: хоть они и драконы, но ведь разумные создания. А разумные всегда вводили деньги в обращение. Как ни крути, но с ними намного проще разруливать внутригосударственные отношения».
Между тем повисшая в воздухе напряжённая пауза, намекала не неадекватное развитие ситуации. Но и тут всё пошло на пользу разведчику. Другой дракон, с извиняющимся оскалом приблизился к грозному чужаку и протянул ещё два мешочка:
– Вот тут некоторая компенсация за растраченные Гарром мушки.
Перегибать палку не следовало, везение могло кончиться. Поэтому Невменяемый удовлетворительно кивнул и ловко попрятал мешочки по карманам. Затем повернулся и неспешно вышел из‑под тени деревьев, да и остановился, словно в раздумье. Его вскоре догнал Равешан:
– Здорово ты их выдоил, молодец! Ну а теперь…. Мне показалось, что у тебя есть свободное время, поэтому приглашаю к себе. Не откажешься вместе пообедать?
Такое удачное знакомство следовало продолжать до последнего момента. Да и какое‑то чувство подсказывало: на обеде не будут подавать человечину. Поэтому очередной кивок вызвал на лице участкового стража довольный оскал:
– Вот и здорово! Полетели!
Место обитания Равешана оказалось почти рядом, для умеющих перемещаться в воздухе созданий, всего через четыре здания. Но зато и самым высокорасположенным в этом районе города. Практически три огромных комнаты возвышались одна над другой, представляя собой башню, которая в свою очередь стояла на самой верхней террасе гигантской усечённой пирамиды. Да ещё и крыша представляла собой просто открытое пространство без единой тени деревьев, навеса или ограждений по краю. Только огромный стол посредине, да приспособленные для драконов кресла. Хотя крылатые вполне удобно могли сидеть и на обычных лавках без спинок, которыми пользуются люди.
Именно на верхнюю площадку и приземлился хозяин этих пенатов. И тут же грозно заорал в чернеющий проём люка:
– Саринель! Ну‑ка пошевеливайся, накрывай на стол! У меня гость!
Вскоре снизу выскочила проворная женщина лет сорока, сорока пяти с большими, как раз для драконов мисками, кружками, огромными ложками и кувшином. Похоже, здесь прислуга в каждом доме была только из людей. И при этом совсем не обязательно молодых. За вторую ходку служанка принесла внушительное блюдо с хлебными изделиями. За третью – кастрюлю литров на восемь с овощным рагу….
Но её метание вокруг стола пока оставалось где‑то сбоку пристального внимания разведчика. Оба дракона уселись в кресла, лицом к основной части города, и хозяин спросил:
– Ты у нас впервые? – Получил ставший уже привычным кивок, и тут же стал словоохотливо давать объяснения: – Здесь у нас тоже хватает достопримечательностей. Вон та пирамида с закруглённой вершиной – дом губернатора. Говорят – это здание здесь от самого сотворения мира. Несколько месяцев назад из самого дна под ним всех людей и боларов выселили и с тех пор там большая группа Эль‑Митоланов что‑то старательно разыскивает. А может и вскрыть пытается нечто таинственное. Сколько их не спрашиваю, ничего выпытать не могу. Скорей всего и сами не знают, на что наткнулись. Задаваки…. А вон там, чуть правее, возле самой границы города – самая большая наша знаменитость: Железный Коготь Альтуры. Но о нём то ты всё знаешь….
Кремону ничего не оставалось делать, как вспомнить вовремя о своём мнимом ранении и сдержать невольный вопрос: «И что я должен знать?». Хотя недовольное мычание всё‑таки вырвалось наружу и Равешан как всегда «догадался» о его причине:
– Конечно, и мне жаль, что туда уже давно не пускают. Но мне в молодости довелось там побывать один раз и впечатления до сих пор не потускнели. Построить такое оружие могли только титаны. Вот только с кем они воевать собрались? Любой пересчёт силы заряда показывает, что одного выстрела хватило бы для тотального уничтожения половины Желудка. Если бы хоть Коготь был переносным, и можно было атаковать неприятеля на его территории, а то ведь он имеет в глубину десять этажей из сплошного железа. Сам лично на первых трёх побывал.
Лишь только раздалось слово «оружие», как разведчик напрягся и усилил своё магическое зрение дракона до максимума. И вздрогнул от узнавания: тонкое, слегка наклонённое строение, которое он вначале принял за странный шпиль, при ближайшем рассмотрении оказался …литанрой! Гигантской, сооружённой из тёмного, потемневшего железа, поставленной на торец точной копией смертоносного оружия древних. А если она ещё и действующая, то трудно себе представить те беды и разрушения, которые может принести один единственный выстрел. Захотелось тут же узнать подробности о страшном оружии, но как это сделать, чтобы не показаться полным профаном в жизни этого королевства?
Опять пришлось обратиться к языку жестов. Изображение малой литанры. Потом пластины и величины маленького шарика‑заряда между сведёнными пальцами. Потом взмах на строение, вопрос на лице и рывками расходящиеся в стороны лапы.
– Ты хочешь спросить о величине заряда? – догадался участковый страж. – Всё равно лап не хватит! Сам лично видел внутреннюю пластину и могу с уверенностью заявить: Заряд туда помещался размером три метра в диаметре.
– О‑о‑о! – хрипло выдавил из себя Невменяемый.
– А то ты не знал? Ага…. не верил, значит? Ну а теперь веришь? Ну спасибо. Действительно трудно в такое поверить…. Жаль, что до сих пор так ни одного заряда к Железному Когтю Альтуры и не нашли.
Разведчик показал, как лапы со скрипом не могут разойтись, словно склеились.
– Естественно! Там все детали намертво между собой срослись за тысячелетия. Но я вот просто хоть увидеть такой шарик не отказался. – Он оглянулся на стол: – О! Всё готово! Прошу, присаживайся, угощайся. А где Каташе?
Последний вопрос он адресовал женщине, которая внушительным половником накладывала рагу в миски.
– С самого утра полетела в Единицу Желудка к своему брату на праздник Большой Закладки.
– Хм? Почему я не знаю?
– Так ведь ты порхаешь ещё с самой ночи по околицам, – с неожиданной наглецой в тоне ответила служанка. – Молодая ведь, Каташе, не весь час дома сидеть.
– Но, ты! Иди на своё место! – как‑то совсем неуверенно погнал Равешан женщину вниз. А та и не скрывала презрительную мимику, только многозначительно глянула на гостя и повернулась уходить, как тут же вновь была окликнута сердитым голосом хозяина:
– Саринель! А мясо где? Положено гостю Гарру всегда подавать на стол мясное.
– Хм! – женщина так мило сложила руки на груди, что Кремон на неё залюбовался. А она обратилась прямо к нему: – Вот скажи мне, Гарр, этой ночью ему лететь в горы на патрулирование, и он обязан в дорогу взять сухой паёк?
– Угу!
– Значит, кусок вяленого мяса я отдаю ему! Нет возражений?
Дождавшись мотания пасти со стороны гостя, служанка повернулась к хозяину и появилось впечатление, что она сейчас язык покажет. Но она только руками развела со словами:
– Так что….
– Ты разве не ходила на базар?
– Ходила, как же! – стала сердиться женщина. – Только вот мне мясники мяса за «так» не дадут! Или мне надо было им песни петь? А может сейчас ещё кусочек от меня отрезать и человечинки подать?
Вот теперь уже и Равешан рассердился:
– Саринель, как раз при этом госте твои глупые шуточки неуместны! Пошла вон! Будешь сегодня наказана.
Со стороны уходящей женщины послышалось вместо мольбы о помиловании, странное фырканье:
– Хе‑хе!
И Невменяемый вообще замер над миской с рагу. Что же такое здесь получается? Тысячи людей живут только в этом городе, работают на полях и в теплицах, служат, чуть ли не в каждой драконьей семье и ко всему прочему общаются со своими рабовладельцами довольно либеральным образом. Где то страшное людоедство? Где замороженные трупы похищенных людей? Как‑то образ кошмарных воздушных монстров не укладывался в голове после только что услышанного разговора. Или здесь частный случай? Очень редкий, если не вообще единичный?
Стоило это проверить. И Разведчик жестом недоумения указал на люк, да ещё и возмущённо замычал. Как ни странно участковый страж стал …оправдываться!
– Понимаешь Гишер, она в нашей семье с самого моего детства, я был вот такой ящеркой, когда она в наш дом попала. Привык как‑то. Да тут ещё моя молодая жена её совершенно разбаловала, прямо до неприличия. То ли сговорились между собой, то ли как, но вообще с ними сладу нет: покрывают друг друга, сплетничают. Мало того Каташе эту женщину на край города катает порой к родственникам. – Он напоследок совсем стушевался: – Да и готовит она отменно.
Невменяемый вспомнил шутку служанки про мясников и сразу сообразил, что делать с полученными от старейшин дома деньгами. Решительно достал три мешочка и положил на стол перед Равешаном.
– Да ты что? – отпрянул тот, – Это же твои! Даже и не думай. Мне завтра должны плату выдать, так что….
Тогда Кремон укоризненно покрутил пастью, встал и отправился к краю крыши, пошевеливая крыльями.
– Стой! – видимо хозяин понял, что гость может обидеться и улететь. – Так и быть, отпразднуем это дело. Садись, вот тут у меня немного гремучки в кувшине, не будем откладывать на десерт.
И он щедрым жестом разлил всю наличную выпивку по кружкам. Но тут же спохватился и рявкнул, вновь вызывая служанку:
– Саринель!
Не успели они кружки поднять, как женщина, плотно поджав губы, уже стояла возле стола. Участковый показательно убрал два мешочка в собственную перевязь, а третий подвинул когтём к ней:
– Смотайся вниз и купи целый окорок….
– Свиной? – глаза у неё чуть увеличились и заблестели.
– Нет, говяжий. Потом возьми десятилитровый бочонок гремвина, по корзине овощей и фруктов…
– Ха! Не хватит! – решительно перебила хозяина служанка. – Даже если там целая сотня коготков.
– Будешь наказана вдвойне! – С презрительным пафосом пригрозил участковый. – Разве я утверждал, что там коготки?
– А что там, крылы? – теперь глаза у женщины засветились настоящим охотничьим азартом и стали по величине как у вьюдораша. Правда, здешние обитатели наверняка не слышали о таких разумных, поэтому Кремон подавил в себе неуместный смех. Тогда как разговор продолжался:
– Может ты размечталась, что там клювы? Короче: покупай, что перечислил и ещё колбас, масла, творожника нам на десерт, манскаты и прочей мелочи. Найми снизу троих помощников, пусть поднимут всё это сюда. А то пока тебя дождёшься….
Он уже и лапой махнул, но служанка медовым голосом стала просить:
– Равешан, дорогой, ты всё равно ночью на работу, мало ли что: упадёшь где или выронишь…. Давай я деньги припрячу в надёжном месте? А?
Похоже, такой наглости при постороннем от неё даже собственный хозяин не ожидал. Потому что стал закипать справедливым гневом:
– Тебе чего сказано делать?! Самка валеля и скатека! Бегом!
– Конечно, хозяин, конечно, дорогой! – затараторила Саринель спускаясь по лестнице, но тут же выглянула на момент и выпалила: – Жаль, что Каташе дома нет! Ей столько всего по хозяйству купить надо, столько всего!
Равешан чуть не швырнул вслед кружку. Но, то ли вовремя спохватился, то ли служанка успела скрыться. Тогда он подвигал задумчиво бровями и покаянно произнёс:
– Зря она остальные деньги увидела…. Теперь жена с меня не слезет. Да ладно, что‑нибудь придумаю! Твоё здоровье!
И местный служитель порядка чисто по‑человечески поднял пасть кверху, открыл и плеснул в неё содержимое кружки. Аналогично поступил и Невменяемый, рассудив не доводить свои экивоки на ранения до абсурдности. Тем более что есть хотелось неимоверно. Пока внутри разливалось благодатное тепло, а рагу с завидной скоростью закидывалось туда же, голову вдруг заполнили мысли о происходящем на его глазах, а потом и о боле давних, трагических событиях:
«Как всё здесь похоже на вполне нормальную жизнь! Почему? Хотя тут и думать не о чём: веками они похищают людей в Энормии и Баронствах и те живут здесь у них в рабстве. Пираты перенимают некоторые традиции похищенных, их словечки, их стиль поведения и некоторые привычки. А рабы…. Правда, такое рабство во много раз лучше страшной смерти на зубах, или жизни изморенных тяжким трудом каторжан. Но! Если мне удастся ещё увидеть хоть одно доказательство подобной службы как в этом доме, то я начну теряться с определениями моих самых заклятых врагов. А если продолжить мою мысль, то…. Нет! Об этом страшно и подумать! А всё‑таки? Вдруг мою мать не убили и она до сих пор жива? Вдруг она спокойно живёт где‑то совсем рядом? Вдруг в этом городе? В этом доме? О‑о‑о…. как тяжело!»
– Ты чего? – вдруг вывел Кремона из задумчивости вопрос. Он так и сидел с недонесённой ко рту ложкой и пялился в пространство. Пришлось улыбнуться и постучать себя легонько по голове. Может такой жест вызвал у стражника другие ассоциации, потому что он с нажимом спросил:
– Денег не жалко?
Как только мог, Невменяемый пояснил жестами, что ему плевать на деньги, и он готов их хоть все прогулять. Подобное знакомство того стоило. Пока интеграция в совершенно ензнаное и чужое общество шла скачками. Так например, для себя он уже уяснил: самая мелкая монета – коготь. Скорей всего медный. Потом – Крыл. Серебро. Ну и самое ценное средство оплаты – золотой Коготь. Оставалось лишь узнать соотношение между ними. Но примерную цену деньгам по перечисленным товарам определить было можно сразу. По тому количеству заказанных продуктов, если конечно соотносить с Энормией, каждый Крыл равнялся одной пятой стаса. А медные коготки скорей всего были десятинами крыла.
Напоследок разведчик многозначительно постучал пустой кружкой по столу и показательно прочистил глотку кашлем.
– Точно! – оскалился хозяин. – Гремвин великолепно горло прогревает, тебе только на пользу пойдёт. К вечеру у меня запоёшь словно трубчатый галейник.
Что это за птица такая, оставалось только догадываться, но некоторое подобие смеха Кремон из себя выдавил. Потом поинтересовался, не повредит ли хозяину чрезмерное употребления алкоголя. Тот стал пояснять:
– Во‑первых, я и вахтой поменяться могу. Желающих заработать много. Во‑вторых, для меня это не обязательно, просто хорошо платят. Что с финансами стало в последнее время туго. Ведь жена молодая, да боюсь ещё эта язва с ней спелась, – он щёлкнул зубами в сторону люка, – Так что от премиальных не отказываюсь. Ну и в‑третьих: теперь мне не к спеху на работу торопиться. И самое главное, в‑четвёртых! Я ведь всё‑таки Эль‑Митолан! А мне протрезветь, что…. Кстати, а ты?
Хмыкнув, Кремон убрал прикрытие ауры.
– Ну‑у‑у…. а то я уже и сомневаться начал. – Равешан опёрся локтями на стол, – Да и вообще ты не такой как большинство. Слишком добрый, что ли…. открытый, неправильный кое в чём. В общем странный, неадекватный….
Разведчик не сдержал тихого смеха, представив, если бы его сейчас назвали невменяемым. Как раз к месту и в тему.
Но как раз в этот момент наверх полезли вслед за служанкой люди с корзинами, бочонком и громадным окороком. От одного их вида у человека в драконьем теле отвисла нижняя челюсть.
«Так это оказывается те самые „мясники“? И именно у них надо покупать продукты? И именно их ещё пришлось нанимать Саринели для доставки грузов? И не трёх, как сказал хозяин, а сразу пятерых? А кто же тогда рабы? И кто тут есть человечину?»
Тем временем все выбрались на площадку и выстроились несколько торжественно перед столом, а самый высокий и статный повернулся к хозяину:
– Извините Гарр Равешан, но мы бы хотели обратиться к твоему гостю.
«Ага! – мелькнуло в голове у разведчика. – Значит „Гарр“ – это всё‑таки нечто вроде уважительного обращения ко всем старшим по должности, званию или по положению».
Тогда как участковый стражник перехватил из рук крайнего из мужчин бочонок с гремвином, водрузил на стол и занялся откупоркой. Буркнув при этом с ехидным оскалом:
– Обращайтесь на здоровье.
Все пятеро мужчин и служанка повернулись к Невменяемому и сделали синхронный шаг вперёд. При этом в их глазах полыхало что‑то странное и непонятное.

Часть седьмая

Не делай добра во вред себе

Говорить начал всё тот же красавец мужчина:
– Гарр, ты сегодня сделал великое и доброе дело: прекратил жестокую несправедливость. Моя невеста не осмелилась подняться сюда, что бы отблагодарить лично. Но зато мы….
Больше Кремон не выдержал. Прямо цирк какой‑то получается: он в стране своих самых злейших врагов выслушивает восхваления от их рабов, людей, которые питают к нему самую искреннюю благодарность. От этого в мозгу стало что‑то странно пощелкивать, и он замахал лапами:
– Гу‑гы‑га, мугу, эммм….
Участковый начал наливать первую порцию гремвина, но объяснения всё равно дал, не поворачивая головы:
– Ранен Гарр Гишар, в горло. И скорей всего именно вашими дикими соплеменниками. Так что не сильно ему надоедай. Может рассердиться и порубать вас походя на капусту.
Парень настороженно замолк, но потом всё‑таки решительно закончил:
– Всё равно – огромное тебе спасибо, Гарр Гишар! И мы, торговый люд, можем позволить себе особую благодарность, – за этот бочонок мы не берём платы и приносим его в дар драконам, ратующим за справедливость.
После этих слов хозяин почесал себя многозначительно за ухом, а служанка неожиданно покраснела и вновь сжала решительно губы.
«О! – мысленно воскликнул разведчик, – Похоже, она и сдачу отдавать не собирается! Однако тут и анархия! Но вот знакомство с этими людьми надо обязательно использовать».
Он перекинулся взглядами со стражем порядка, тот впервые за время знакомства пожал плечами, словно снимая с себя всякую ответственность, и приказал:
– Саринель, принеси кружки для торгового люда.
Могло показаться, что женщине все шестнадцать и она – проворный подросток. Так молниеносно она вернулась с нижнего этажа и поставила на стол шесть стеклянных стаканов. Равешан налил мужчинам, затем с досадой рыкнул, скривился в сомнении, но всё‑таки налил полпорции строптивой служанке. Потом и сам поднял свою кружку:
– За здоровье моего гостя!
Все выпили, мужчины поклонились и собрались уходить, но Кремон мычанием и жестами стал подзывать к себе жениха спасённой от ареста девушки. Потом притянул его ухо к своей пасти, поставил полог тишины и тихонечко, шёпотом прошипел:
– Постарайся быть всё время на площади под этим домом. Как только освобожусь, хочу порасспрашивать о вашем житье‑бытье….
Парень оказался достаточно сообразительным. Потому что, отстранившись, он чинно поклонился и ответил:
– Обязательно передам ваши пожелания моей невесте по поводу многочисленности нашего потомства.
Участковый сразу со смешком посоветовал своему не до конца подлечившемуся коллеге:
– Не стоит голос напрягать. Показал бы мне яйцо и все когти, я бы ему твоё пожелание точно так же и огласил.
Больше люди не стали утомлять драконов своим присутствием и те на короткое время предались оголтелому пьянству и обжорству. Разве что Саринель продолжала метаться около них, подкладывая на тарелки, то свежие овощи, то нарезанные куски мяса, политые острыми приправами. После похода за продуктами она совершенно перестала дерзить, вела себя уважительно, а если и отвечала на вопросы, то кратко, по существу.
Монологи хозяина за столом почти прекратились и практически больше от него никакой полезной для разведчика информации не поступило. Мало того, зажевав на завершение десерта три огромных, переспелых манската, Равешан решительно встал:
– Ты тут пока немного посиди сам, я слетаю к квартальному людей и задам надлежащее направление всему делу. Всё равно без меня не разберутся. А потом мы продолжим наше развлечение. Ты ведь всё равно в отпуске? Значит, я правильно понял. Может, кого из знакомых проведать тебе надо? Ага, нет никого. И что тебе этот окорок? Понравился очень? Ещё бы! Такие до столицы на довозят, их наши торговцы заказывают на Хвостовых пастбищах и поговаривают, для местных людишек вкус самый приемлемый. Тоже хочешь купить? Так тут прямо под нами и продают, сейчас Саринель пошлю. Что? Сам хочешь взглянуть? Хм! Может у вас в столице такое в порядке вещей, но у нас только слуги поставкой продуктов занимаются. Не подумай, что мы тут зазнались, просто те же торговцы охотнее и дешевле продают женщинам, чем нашим жёнам или дракончикам. Наверное всё‑таки большинство нас ненавидят, не забывай об этом. Ну да, действительно! Кому я напоминаю. Такой как ты в любом месте, как в родном яйце. А уж после сегодняшнего случая на тебя вообще криво взглянуть постесняются. Разве что сами стражи из людей зло затаили. Но ты не думай, там такие не все, остальные самцы вполне нормальные старшинами подбираются.
Уже отправляясь к краю крыши, участковый, застыл на месте, повернулся и предложил:
– Почту за честь, если согласишься у меня переночевать. Тогда уж точно откажусь от патрулирования. Давно мечтал лично познакомиться с летуном из «Молнии», и видел нескольких, но они такие задаваки и буки оказались, что прямо не подступайся. А ты вон совершенно другой, простой, открытый.
Затем он шагнул назад и рухнул вниз. Похоже, полтора литра гремвина не ухудшили его отличных лётных умений.
Кремон мысленно подвёл итоги своей деятельности и частично остался собой очень доволен. Много полезного узнал, увидел, успел подружиться, заработать денег, и самое главное некоторое доверие и авторитет у людей. А значит, следовало поспешить вниз и выяснить массу полезных деталей чуть ли не в открытую. Тем более что самое большее пока недовольство собой проистекало из причины полного незнания о боларах. И как следствие: ни единой здравой мысли, как и где, отыскать своих верных друзей Спина и Карага.
Мелькнула, правда идея, заняться расспросами прямо здесь, используя как источник информации Саринель. Но Кремон подобную идею сразу отбросил. Ведь не стоило сбрасывать со счетов, что Равешан всё‑таки страж порядка, и он просто по своей природе должен иметь информаторов в любой среде, в том числе и человеческой. Вполне возможно, что служанка заработала такое привилегированное положение только благодаря предательству, наушничеству и доставке всех сплетен на ушко хозяину.
Подобное предательство могло исходить и от торговцев, которые так щедро поспешили отблагодарить драконов, но удачный опыт со ссылкой на ранения, подсказал разведчику дальнейший стиль поведения. По крайней мере попробовать стоило.
Придя к такому решению, Невменяемый напоследок тоже решил вкусить прелесть местного манската, затем не удержался и съел ещё парочку, и только потом зашагал к краю крыши. Уже раскрывая крылья, заметил напряжённо следящие за ним глаза Саринели и приветливо махнул ей лапой.
Искомая площадь внизу оказалась метров двадцати в диаметре. Минимальное количество людей говорило скорей всего о начавшемся на «дне» обеде, но зато не пришлось их предупреждать громким рыком о своём приземлении. Опустившись в самый центр, Кремон стал степенно оглядываться, подмечая каждую деталь быта и взаимоотношений людей и боларов.
Но долго оставаться одному не пришлось. Из больших ворот, которые вели в мясную лавку поспешно вышел тот самый молодец, который благодарил за свою невесту. Он с достоинством поклонился и жестом пригласил вовнутрь:
– Рады видеть Гарра Гишера у нас в гостях. Прошу!
Внутри оказалось искусственное освещение из двух трего в каждом помещении и вполне приятная прохлада, испорченная несколько излишней сыростью. Но по‑другому здесь и не получалось наверное. Прошли пространство торгового зала с прилавками и одним лишь продавцом, затем подсобные помещения и попали в гостиную. Стол, четыре лавки, двое уже знакомых мужчин и всё та же спасённая из пастей шейтаров девушка. Люди спешно заканчивали сервировать стол снедью, ничуть не худшей, чем та, которая осталась на самом верхушке этого здания. Когда дракон уселся на лавке, все четверо замерли чуть в стороне, ожидая инициативы со стороны гостя.
Громким шёпотом, словно боли в горле мешали говорить, Невменяемый попросил:
– Хочу поговорить только с тобой.
Двое мужчин и девушка тут же беспрекословно вышли и плотно прикрыли дверь. Тогда как парень, после приглашающего жеста уселся напротив и спросил сам:
– Гарр, почему тебя так интересует наша жизнь?
Немного покряхтев, словно сомневаясь вправе говорить откровенно, гость философски прошипел:
– Всё в этой жизни меняется…. – и ту же стал пояснять: – В последнем бою я пострадал очень сильно. Практически находился на краю гибели. Вот именно тогда и потерял голос, да и не только его…. Почти всю память. Но, то, что осталось в моём черепе теперь мне не даёт покоя, так и кажется, что все наши дела и вся жизнь в корне неверна. Надо что‑то менять, причем, весьма кардинально. Только вот для этого мне надо очень многое вспомнить и согласовать с тем, что у меня в голове прибавилось. Поэтому у меня к тебе очень много вопросов. Возможно, тебе некоторые покажутся слишком странными или наивными, но постарайся и на них отвечать так, словно я новорождённый. Договорились?
– Я готов, – просто ответил парень, облокачиваясь о стол.
– Тогда первый вопрос: где и какое ты получил образование?
– С отличием окончил школу нашего квартала. Затем год в торговой школе Третьего Желудка и год стажировки в Синеве Правокрылья. Хотели меня там и оставить на работе по королевским поставкам, но я скучал по дому и вернулся сюда. Не жалею, теперь у меня невеста есть.
– За чей счёт обучение?
– За счёт родителей.
– Они здесь родились?
– Да, хоть в разных городах Желудка. А вот родители отца были привезены из Баронства Радуги.
– То есть своей жизнью ты доволен?
– Вполне.
– На каком положении здесь живут болары?
– Да на самом обычном, – не понял вопроса парень. – Точно так же они бы жили в своём лесу или горах. Просто здесь им отведён второй уровень.
– То есть, вы с ними не общаетесь?
– С боларами?! С растениями? Мы их только подкармливаем да используем на работах. Иногда они даже людей на поля переносят над самой землёй.
– То есть, они дикие?
– Естественно.
– А если вдруг их совсем дикие собратья с гор прилетят?
– Сами они сюда не долетят. Потому что у гор стоят щиты с магическими лучами беспамятства. Болары пролетая сквозь них падают сонные на землю, их собирают и закидывают на второй уровень. Там они и живут всё время до той пора, пока прорабы их не забирают на большие стройки или тяжёлые работы.
– И как прорабы это делают?
Видимо такое зрелище было известно даже ребёнку, потому что парень поперхнулся от удивления, но отвечать продолжил:
– Ваши прорабы имеют древние жезлы, которыми забирают на работы целые кварталы в случае необходимости. Шарики строятся ровным строем и летят, а потом и делают, что задумал прораб. После окончания работы, а порой и длительного строительства, растения возвращают обратно на прежнее место жительства. Вот именно тогда мы и должны их подкармливать, потому что они долгое время вообще плохо на всё реагируют. Словно умирают.
– Значит в случае прилёта диких боларов со стороны гор, они должны находиться где‑то здесь.
– Да, среди самых пассивных.
– Понятно. – Кремон ужаснулся от одной мысли, что его друзья сейчас сидят бессмысленными нагромождениями древесной плоти над одной из городских улиц и не могут себя осознать как личности. Но теперь придётся лично пролететь весь второй уровень, но отыскать товарищей. И уже только за эту информацию следовало поклониться парню до самых ног, но вопросы сыпались всё с большей интенсивностью:
– Сколько коготков в одном Крыле?
– Десять. И пятьдесят серебряных Крылов в одном золотом Клюве.
– Кто в последнее время правит королевством?
– Его величество Старгел Бой Фиолетовый. Полтора года на престоле.
– Что случилось с прежним?
– Погиб во время путча под предводительством герцога Зарга. Сам герцог тоже погиб, а власть весьма ловко, но с жестким умением и захватил молодой нынешний король.
Хоть глаза парня всё больше и больше наливались непониманием и беспокойством, но продолжал он отвечать со всей возможной обстоятельностью. Гостя интересовало всё, от быта и условий жизни людей, до длительности рабочего дня и величины выплачиваемого жалования. От возраста первых лиц государства, до мест захоронения умерших от возраста или болезни стариков. Но больше всего странного дракона потрясло известие, что среди людей живут их соплеменники Эль‑Митоланы. Он долго, с явным недоверием разглядывал притихшего парня, а потом уточнил:
– И среди них есть боевые маги?
– Конечно, что нет. Все наши колдуны носят с момента Всплеска оранжевый пояс из неизвестного лёгкого материала на голом теле, под одеждой. Называется Оранжон и позволяет им только лечить, видеть в темноте, усиливать слух и отдавать свою силу Эль‑Митолану из драконов.
«Умно! Они и тут себе пользу отыскали в рабах. Но что же это за странные ограничители магической мощи?»
– Разве нельзя снять пояса?
– Только с трупа, они закрепляются неведомо какими силами навечно при надевании. Помимо этого они всегда указывают Наблюдателям местонахождение владельца.
– Кто такие Наблюдатели?
– Корпус Наблюдателей из драконов занимается поиском будущих колдунов по Предвестникам Всплесков и затем проводит обряд Воспламенения Крови. Ведь иначе маг погибает, а наши Эль‑Митоланы провести обряд не могут. Мешает Оранжон.
– И много колдунов среди вас?
– Мало. Раз в пять меньше чем среди вас.
Вопросов оставалось ещё тысячи, но Кремон решил перейти к более «скользким»:
– Как распределяют в королевстве новых пленников из Большого мира?
– Не знаю, этим тоже занимаются Наблюдатели. Их поселяют по одному человеку по всем городам, очень редко по двое, но никогда разнополыми парами не привозят. В последние десять лет мы вообще не помним новичков в нашей Девятке Желудка.
– Но вообще вы имеете связь между собой?
– Конечно. Мы даже имеем право навещать своих родственников раз в год хоть на другом краю королевства.
– И все этим пользуются?
– Единицы. Дальняя дорога слишком дорога и хлопотна. Поэтому и стараются семьи не селиться далеко друг от друга.
– Но возможность отыскать определённого человека имеется?
– Конечно. Возможно даже большая, чем у Наблюдателей.
– Разве они знают о каждом человеке поимённо? – в который уже раз удивился дракон.
– Конечно. Хотя я не уверен.
– Вы бы не могли попробовать отыскать одну женщину? Я заплачу.
– Ни в коем случае, Гарр. Кто она и где проживает?
– Вот мне и нужен её точный адрес. Попала она сюда ровно шесть лет назад, ей сейчас сорок пять лет, зовут её Ксана Ферити, занималась в столице Энормии Пладе, швейной мануфактурой. Женщина стройная, деятельная, отличный организатор. Сразу оговорю и причину моего поиска: у меня весточка от её сына.
Теперь уже полностью ошарашенным выглядел человек:
– Э‑э…. но как же так? Вы, боевой асс из элитного гвардейского подразделения! И вдруг общаетесь с людьми? Причём ладно с нами, а то с «дикими»?
– Ведь ты уже слышал о переоценке многих понятий в моём сознании. Но углубляться в поиск причин сейчас – не время. Мне вообще желательно свои взгляды не слишком афишировать. Именно поэтому я и хочу воспользоваться твоей помощью в розыске, а не Наблюдателей.
– Если мы её отыщем, как вас найти? Или кому передать сведения?
– Только мне лично. Хотя…. может от меня прибудет посланник, тогда ты узнаешь его по фразе: «Весточка для Ксаны Ферити».
– Хорошо, мы постараемся. Что ещё?
– Теперь самые общие, но не менее важные вопросы. – Кремон сделал паузу, внимательно рассматривая ауру сидящего перед ним парня, и только потом заговорил, как бы рассуждая: – Мне кажется вам живётся вполне вольготно, и назвать себя…. Или вы всё‑таки рабы? По крайней мере, вы сами себя кем считаете?
– Хм…. трудно сразу так ответить. Тем более на подобный вопрос, звучащий из уст дракона. Хотя, туг у нас мнение однозначное, всё‑таки – мы рабы. Но с другой стороны, каждый сюда попадающий, ещё при перелёте границы сразу уверует в свою страшную, кровавую смерть. А здесь оказывается вполне сытая, можно даже сказать – счастливая жизнь. Многие новички из Баронств так и заявляют, здесь живётся лучше. Да только и они в душе понимают, что мы собой не вольны распоряжаться до конца. А значит – рабы.
– И что ни разу в истории не было попыток вырваться на свободу?
– По моим сведениям – нет.
– Тысячи лет ни одной попытки?
– Не знаю, легенды какие‑то ходили, но все уверены, что это просто выдумки. Да и нельзя человеку вырваться из Альтурских Гор. Каждая Долина имеет дополнительные источники силы, которую колдуны преобразуют в магию и создают вот такие зоны для нашего проживания. Практически вырваться отсюда и дойти до Энормии – неосуществимая мечта.
– А сами драконы никогда в этом людям не пытались помочь?
– Никогда.
– Что обозначает недовольство или движение протеста под названием «Выбор полёта»? Может они вам хотят помочь?
– Ха! Так это как раз наоборот! В этом движении не те, кто хочет помогать, а те, кто мечтает свободно охотиться за горами на людей и грабить их сокровища. Ведь свободный пролёт через горы воспрещён полтора десятка лет назад. И теперь лихая молодёжь вынуждена выпускать лишний пар из ушей в полётах и соревнованиях над Долинами. Потом только лучших из них отбирают в начальные классы военных школ, академий и только после длительного обучения и боевой карьеры им разрешают вылеты за пределы Альтурских Гор.
– Элита боится за жизнь своих отпрысков?
– Вот именно! Раньше любой зажиточный Гарр или дворянин собирал стаю и совершал рейды на свой страх и риск. Но уже давно с Баронствами заключено странное перемирие, а Энормия не щадит ни одного агрессора. Потери там стали настолько велики, что и последовал запрет «Выбора полётов». Но после последнего поражения в битве за Чальшаг, молодёжь словно с цепи сорвалась. Бойкот, неповиновение, отчаянные прорывы в горы – всеми силами стремятся доказать свою значимость и лихость.
– Кстати, почему наши войска так упорно пытаются захватить именно Чальшаг? Мало ли других крепостей.
– Поговаривают, что там ваша основная святыня.
Сам Кремон неоднократно слышал от своих коллег, что ни вокруг, ни под злополучной крепостью ничего ценного нет, исследовали давно каждый камешек. Драконы просто из чистого упорства и мстительности норовят захватить только эту твердыню. Но если и были действительно некие сакраментальные причины, вряд ли человек мог об этом знать, пусть даже и довольно образованный.
Опять посыпались вопросы о системе образования, вопросах досуга и культуры. Выяснилось, например что существуют и ансамбли, театры и даже хоры людей‑исполнителей. И драконы весьма часто слушают пение людей на праздниках и церемониях. Такое чувство прекрасного не укладывалось в голове, хотелось уточнить детали, но более важные проблемы требовали немедленного разъяснения. Опять посыпались вопросы про быт, системы управления и администрирования, древний дом губернатора и шпиль древней литанры из железа.
Но только парень стал объяснять о невозможности побывать людям даже вблизи древнего оружия, как в помещение вскочили растревоженные мужчины вместе с девушкой:
– На площадь садятся участковый и сам губернатор с денщиками!
– Они вас видели?
– Нет!
– Тогда поём песню: «Милый в рощу завлекал». Дружно! Со второго куплета!
И четыре голоса дружно затянули:
– Долго думала, гадала, отказаться не могла‑а….
Кремон с восторгом наблюдал, как все четверо на ходу становясь в ряд, сразу попав в нужную тональность, заголосили древнюю песню, которую наверняка знали во всём мире. Вот тебе и забитые, задавленные лишениями рабы! Вот тебе и конспираторы! Вот тебе и первые союзники! Вот тебе и вся нужная информация про Альтурские Горы!
Оставалось только разыскать друзей боларов и рвать отсюда поскорей когти. И угораздило же на «дно» заявиться самому губернатору. Неужели по его душу? Скорей всего, раз его лично Равешан сопровождает. Видимо заподозрил местный страж в странном Гарре нечто эдакое…. Увы! Ни личная симпатия не помогла, ни деньги.
Тем временем дверь вполне спокойно открылась и во внутрь протиснулся старый, но ещё довольно мощный драконище. И сразу, поднимая лапы и не обращая внимания на старательно поющих людей поковылял к прислонившемуся к стене гостю.
– Вот он где!
Якобы прикрытые в блаженстве глаза Гишера раскрылись, и он от неожиданности вскочил с места. А вошедший дракон подошёл к нему вплотную и бесцеремонно толкнул кулаком в плечо:
– Безмерно рад тебя видеть!
«Ох! Неужели он знаком с моим телом лично?!»
– Мгм, угм! – удалось выдавить нечто вроде приветствия.
– Не напрягайся, уже наслышан о твоих ранах. Но ведь это же надо, мой сослуживец из «Молнии» в моём городе – а я ничего об этом не знаю?! Стыдно! И просто чудом уловил эту новость от Равешана. Чего стоишь? Топаем к выходу и ко мне, такой пир закатим. Или ты хочешь этих певцов слушать? Да у меня там такие артисты есть!
Пока его никто не арестовывал и не допрашивал, но вот встреча со стоящими на верхушке чинами не входила в планы разведчика. Да и вообще что говорить и как вести себя дальше с бургомистром – он понятия не имел. Теперь стало понятно, что тот его лично не знал, скорей всего сам когда‑то служил в этом элитном гвардейском подразделении, но ведь достаточно неправильного кивка при одном ошибочно названном имени, и всё! Сразу раскроют. Или продолжать показывать на контуженую голову? Проблематично, но ничего больше не остаётся.
Уже в дверях Кремон махнул лапой замершей четвёрке и поднял вверх большой коготь на лапе. Мол, всё будет в порядке, за меня не беспокойтесь.
Хотя у самого предчувствия на душе толпились самые неприятные.
С площади взлетели под довольный хохот губернатора вслед за денщиками. Поднялись над улицей и понеслись к той самой пирамиде с округлённой вершиной. Участковый страж летел рядом и поощрительно подмигивал левым глазом, а лапой поглаживал себя по горлу. Видимо намекал, что скоро их угостят таким гремвином, что его новый друг точно начнёт петь, словно трубчатый галейник. Вот только Кремон ещё тогда не знал, что уникальное животное, издающее нежные переливчатые звуки живёт на болоте и выглядит как толстый, огромный уж с поперечными обжимами. И в неволе долго не выдерживает, гибнет. Зато при жизни как поёт….

Большие осложнения

Правитель Девятки сразу увлёк своего гостя на четвёртый уровень сверху. Уровень самый роскошный и, пожалуй, с самыми высокими потолками. Несколько широких окон позволяли воздушным монстрам влетать прямо внутрь и сразу оказываться в выбранном месте. Но изнутри сразу бросалось в глаза: подобное здание было невероятно древним и его скорей всего построили именно для драконов. Настолько здесь всё подходило по размерам дверей, проходов и помещений.
Губернатор первым делом отдал своим подчинённым кое‑какие распоряжения и практически сразу стал показывать экспонаты городского музея, в который они и прибыли. При этом он дал такой комок информации о том, что, где и когда было найдено и почему именно здесь находится, что вычленить в этом нагромождении хоть что‑нибудь ценное не представлялось возможным. Оставалось лишь надеяться на то, что получаемые сведения пригодятся в далёком будущем.
Первое лицо города и в самом деле оказался одним из ветеранов элитного подразделения, к которому все почему‑то причислили самозваного Гишера, и с каждым шагом по музею всё чаще и чаще стал задавать довольно скользкие вопросы. Уж как только Кремон не изгилялся уходить от прямого ответа в виде подтверждения или явного отрицания. То он многозначительно хмыкал, то задумчиво и шумно вздыхал, то вдруг с радостным мычанием указывал рукой на новый, замеченный в стороне экспонат. Выручало ещё и то, что старый дракон просто сам стремился высказаться и выплеснуть свои воспоминания на неожиданно подвернувшегося под лапу сослуживца.
В завершении экспозиции пришлось пережить ещё один неловкий и досадный промах. Губернатор остановился перед многоцветным знаменем, на котором стилизованная под треугольник пасть дракона сжимала пучок молний, и торжественно вытянул прямо перед собой правую лапу со сжатым кулаком. Стало понятно, что это некое приветствие или воинский ритуал, да только из остальных спутников никто этого жеста не повторил. Зато все с недоумением стали коситься на Гишера. И разведчику ничего не оставалось делать, как с отчаянной дерзостью повторить жест старого ветерана. Кажется, всё прошло на «ура» и на заминку внимания не обратили. Но так только показалось. Губернатор через минуту опустил кулак, движением морды погнал всех сопровождающих и участкового в следующее помещение, а сам шагнул к своему молодому гостю. И в голосе его прорезалось грозовое недовольство:
– Герб «Молний» – выше любых жертв, политики и недоразумений! Он не запятнан ни единым пятном грязи. Согласен?
Ничего не оставалось, как твёрдо кивнуть в ответ, что сразу разгладило сердитые складки на морде ветерана, веки его несколько раз моргнули, словно в нервном тике, и он заговорил более покладистым тоном:
– Частично тебя понимаю…. Сам, как услышал о гибели почти всего подразделения – впал в ярость. Ругался и кричал пару дней…. Кого только в этом не обвинял, до сих пор опасаюсь за это для себя плохих последствий. Но наш герб – для меня святое!
Только теперь Невменяемый разгадал одну из основных загадок. На каждой детали обмундирования попавших в идеально организованную засаду агрессоров, был небольшой, но чёткий оттиск этой самой зубастой пасти с пучком молний. А ведь в Энормии специалисты высказались с полной уверенностью, что это фирменный знак производителя кожаных поясов и перевязей. В крайнем случае, поставщика или интендантства. Стало теперь понятно как его принадлежность к элитным гвардейцам, определил страж Равешан. Уж он в отличие от завистливых молодых смутьянов, которые только увидели перед собой элитного воина, сразу понял, что к чему.
Теперь следовало вывернуться от новой опасности. Потому что губернатор кивками явно не удовлетворился:
– Слушай, ну хоть два слова мне шепни, что там всё‑таки произошло? Только честно!
Вот тут Кремон и допустил первую ошибку. Вполне бы хватило пожать плечами, а если шептать, то только: «Не знаю». Но он шепнул:
– Не помню….
Старый ветеран чуть крылья не раскрыл от удивления:
– То есть?! Ты хочешь сказать, что ты…. Ну да! Точно! Ох, я старая ящерица! Конечно, там же инструктора всё на базе остались! А самый боевой состав, усиленный молодёжью пошёл. Но тогда, получается…. Стой, ты мне башку не морочь! Значит, всё‑таки кто‑то выжил? Ну! – он в нетерпении тряхнул своего гостя за плечи, – Отвечай же!
Разведчик выждал самую возможную по длительности паузу, сделал вид, что вышел из умственной прострации и вновь еле слышно прошептал:
– Не помню….
Если уж притворяться, то победного конца. И кажется это принесло свои результаты. Губернатор сочувственно вздохнул и сам стал искать объяснение такого провала памяти:
– Видимо здорово тебе досталось…. Я одного ветерана видел, который в последней битве за Чальшаг чудом выжил, так он ещё хуже…. Вообще ничего не соображает, так в парке столичного госпиталя и живёт. Крылья ему срастили, а вот летать он, …больше не может.
И столько горестного сочувствия слышалось в голосе ветерана, что становилось ясно: потеря летных умений для драконов хуже смерти или полного беспамятства. Затем он чуть отстранился и внимательно осмотрел молодого коллегу от кончиков крыльев до когтей на ногах:
– Хм! А тебя хорошо подлатали! Только с головой видимо нелады?
Кремон горестно вздохнул и легонько кулаком, постучал себя по темечку. Да только главный дракон Девятки продолжал сомневаться и допытываться:
– Но странно, что тебя так и не долечили. Или так и задумали? Ага, чтобы воспоминания вернулись? Хм! Видимо тебе и самому толком ничего не известно. Но как же они тебя без провожатых выпустили? Что? Хочешь сам полетать? Оно конечно полезно, но вдруг тебя скрутит? Или сознание потеряешь? Крепкий, говоришь. Ха! А ведь и, правда, мне Равешан говорил, что вы уже изрядно отпраздновать встречу успели? Надо же! И как самочувствие? Однако! Может, и со мной не откажешься гремвина за «Молнию» выпить?
Вместо ответа разведчик вытянул правый кулак в сторону знамени. Что заставило губернатора в сомнении рыкнуть:
– Может они и правы с таким лечением? Но слишком ты мне малолетнего ребёнка напоминаешь…. Ох, всё равно следует за тобой присматривать. Поэтому ночуешь сегодня у меня, договорились?
С одной стороны побывать с доме городского главы и пошарить ночью по его помещениям отделённым сознанием – было бы неимоверной удачей. Но тут и наспех придуманная легенда с потерей памяти может не прокатить. Вдруг его прямо сейчас начнут лечить, проверять «заживающую» гортань или иными какими кардинальными средствами пытаться «пробудить» память. Всё‑таки шпионам в начале своей миссии рекомендуется не влезать в первый же день в штаб противника. Поэтому Невменяемый сделал шепотком последнюю попытку отвертеться от назойливого приглашения:
– Равешан….
– Так нет проблем! Он мне поведал, что вы договорились вечером гульнуть, и ты хотел остаться у него! Вот вы, вдвоём у меня и гульнёте! Я его считай, на целую неделю от патруля освободил….
На это мнимый Гишер показал мешочек с крылами, и ветеран, подталкивая гостя кулаком в соседний зал, радостно захохотал:
– Лечишься прямо на глазах! Не переживай, твоему другу оплата будет даже повышена вне зависимости от количества лётных часов.
Эти восклицания услышали все ждущие в зале. Пока посетитель с хозяином прогуливались по анфиладам музея, здесь успели накрыть внушительный стол к раннему ужину. Нельзя сказать, что его накрыли слишком обильно, видимо сказывались замашки старого ветерана боевых действий, но кажущаяся простота перекрывалась наилучшим качество и объёмами. Мясо не было нарезано, но превосходные телячьи окорока просто стояли в больших зажимах на подставках. Нечищеные и не порезанные овощи тоже возвышались горками в глубоких мисках. Фрукты, соусы, хлеб, кружки, гора идеально наточенных ножей. Кувшины и изящные графины с соками и муссом. Ну и пара бочонков с гремвином на удобных треногах.
От одного вида на такой стол аппетит просыпался у кого угодно. Будь то истинный дракон или временно живущий человек в теле дракона. Оказывается, хозяин этого здания успевал замечать и несущественные мелочи. Потому что ревниво напомнил:
– Конечно, ты только что из‑за стола, – но заметив, как гость пренебрежительно махнул в сторону окна, одобрительно закивал: – Песнями сыт не будешь! Да и такого гремвина ты у людишек не попробуешь, в торговлю он не идёт. Вот этот – менсалонийский. А в той бочке – из Морского королевства. Раз в полгода мне привозят один бочонок, а открываю я их и того реже. Держу только для дорогих гостей. Так что, садись! И вы, Гарры, садитесь к столу.
Телохранителей или помощников в столовой не было. Зато помимо участкового Равешана, который вёл себя скромнее всех и практически старался не привлекать к себе малейшего внимания, за стол стало усаживаться с десяток драконов более степенного возраста. Видимые знаки различия и некоторые странные ленты ничего разведчику сказать не могли. Только по инкрустированным золотом и бриллиантами перевязям, можно было догадаться, что на спонтанный ужин к бургомистру слетелись сливки скорей всего не только Девятки, но и нескольких соседних городков Желудка. Так впоследствии и оказалось. За столом собралось ещё три губернатора и первый заместитель Парящего над Долиной. Последний оказался, чуть ли не самым молодым из солидной, важной компании, да и вёл себя соответственно возрасту: больше всех веселился и смеялся. Но настороженность и предупредительная учтивость в его сторону остальных гостей бросалась в глаза. Их титулы, должности и имена гораздо позже прошептал на ухо Кремону участковый страж, и совместив с тем минимумом информации полученной у людей, можно было догадаться что заместитель Парящего здесь самый старший по занимаемой должности. Интересно только было узнать, по каким критериям его назначили, и по каким заслугам он добился такого места. Но пока прошептать такой вопрос Кремон благоразумно не решился.
Но постепенно и это стало понятно. Разговор за столом почти всё время крутился вокруг боевых операций, подвигов и удачных сражений. О грустном и трагическом старались не поминать, хотя нет, нет, да и замирали с вопросом на языке, повернувшись к помалкивающему гостю. А потом старались переадресовать почти, то же самое Цашуну Ларго. И постепенно вырисовывалась довольно интересная во всех отношения картина. А выслушивая всё новые и новые детали услышанной истории Невменяемый всё больше и больше беспокоился, злился удаче драконов и тем не менее не мог сдержать в своей душе искреннего восхищения перед целеустремлёнными героями.
Как оказалось тридцатилетний заместитель Парящего над Долиной Желудка на этом месте находится всего лишь полгода и прежде всего сам лично расценивает это назначение как отпуск. Ну, или как попытку хоть как‑то загрузить его нужными для королевства обязанностями. Потому что практически всё время Цашун только и мечтает о готовящейся Второй Экспедиции к Западным островам. К тем самым островам, которые во всём мире считаются мифическими и ни одно разумное создание не сподобилось увидеть эти вкрапления суши на далёких океанских просторах собственными глазами. Как оказалось – сподобились. И сделали это никто иные как драконы. Внутренне Кремон весь кривился от досады, что это не сделали представители Энормии, но следовало признать отчаянный риск представителей Альтурских Гор, которые не считаясь с собственным здоровьем всё‑таки долетели до той точки небесного простора с которой отчётливо и уверенно просматривались таинственные и мифические Бриллиантовые скалы.
После этого командир летящего звена дал команду на возвращение. Справедливо не став делать попытку совершить посадку и рисковать полученной ценнейшей информацией. Помимо этого на далёком берегу пятёрку отчаянных летунов ожидало четыре тяжело раненых товарища и полчища рыскающих в их поисках дикарей Кремниевой Орды. Только шесть драконов из двух десятков, первоначально отправившихся в экспедицию, вернулись в итоге в Альтурские Горы и Цашун Ларго был одним их четверых, которые могли с уверенностью утверждать: Западные острова существуют не только на редчайших картах древних цивилизаций.
Понятно, что если кому и суждено было сделать такое историческое открытие, то только драконам. С их невероятно высоким потолком полёта, отменной скорость, и резервом дальности перемещений. Конечно, Кремон помнил и некоторые сказки, которыми его и всех наёмников кормили в Ледонии. Мол колабы по замёрзшей кромке льда добирались до Западных островов и возвращались оттуда с несметными богатствами. Но ведь как потом выяснилось, все эти выдумки служили лишь одной цели: скрыть от людей главное направление предстоящей агрессии в Энормию.
Да и судя по рассказам самого участника исторической экспедиции, ни единого следа колабов на всём западном побережье обнаружено не было. А вот смертельных ловушек и таинственных развалин – сколько угодно. И всё это было покрыто кишащей толпой кровожадных дикарей, которые в устройстве засад сумели удивить даже многоопытных и видавших сотни земель исследователей, географов и отчаянных воинов. Кстати и о попытке драконов достичь Южного полюса, было вскользь упомянуто. Но видимо там всё завершилось трагически, потому, как тему развивать не стали. И снова вернулись к событиям более приятным. Цашун в составе прошедшей экспедиции оказался самым молодым, но и самым везучим. Поэтому почестей и наград на его гибкую шею выпало немало. Что впрочем, не привило ему чувства чванливости или зазнайства. Да и окружающие, похоже, относились к молодому и геройскому исследователю с симпатией и уважением.
Но заметив, с каким пристальным вниманием его рассказы слушает молодой однополчанин губернатора, заместитель Парящего воскликнул:
– Гишер! Я вижу, тебя тоже в дальние края потянуло? Да? Вот здорово! Значит, как только мы начнём собираться, ты летишь с нами! Готов?
К тому времени Кремон уже подсмотрел жест, которым драконы выражали полное соглашательство и одобрение: поднял лапы на уровне глаз и несколько раз ударил кулаками друг о друга тыльными сторонами. К тому времени все были в изрядном подпитии и так развеселились от такого подтверждения бесшабашного желания лесть в самую жуткую точку планеты, что с полчаса взрывы хохота стрясали место драконьего пиршества.
Как ни странно, но когда пошатывающийся от выпитого гремвина Кремон отошёл к окну, то с недоумением осознал что уже глубокая ночь и Девятка Желудка опять накрыта плотной пеленой облачности. Настолько плотной, что сквозь неё почти не проникали разноцветные сияния радуг Сапфира и Марги. И только в одном месте пробивался столб непонятного свечения, уходящего в небо.
– Странно, не правда ли? – послышался голос подошедшего сзади губернатора. – В любу погоду над древним оружием всегда пятнышко чистого неба.
И ему с другой стороны отозвался недовольным голосом Цашун Ларго:
– Вот именно, что странно. У нас под самым носом тысячи неразгаданных тайн, а мы и хвостами не шевелим.
– Ну почему же не шевелимся, – обиделся старый ветеран. – Меня вон скоро вообще исследователи из этого здания выживут. Каждый камень по сотни раз прощупали, роют, ищут, стучат…. спать не дают. И этот твой профессор меня уже утомил требованиями о содействии.
– Ха‑ха, – коротко рассмеялся заместитель Парящего. – Он такой! Если вцепится, то своего добьется. Я кстати и приехал, чтобы с ним встретиться, думал за столом и поговорим, а он и не появился.
– Ещё бы! Они там скоро в подземельях крысами питаться начнут. Так им на всё времени не хватает.
– Значит наверняка отыскали нечто стоящее и конкретное. Профессор так просто от такого гремвина не откажется. В курсе их успехов?
– Вряд ли их заявления можно назвать успехом, – проворчал губернатор, рассматривая через окно огоньки вверенного ему города. – Договорились до того, что это здание копит в себе определённую энергию и если восстановить некоторые отсутствующие детали внутреннего интерьера, то со временем на два этажа ниже начнут образовываться трёхметровые шары для стрельбы из древнего оружия.
– Здорово! – восхитился Цашун. – Вот бы хоть раз выстрелить по этим шаманам из Кремниевой Орды. Мой учитель всегда заверял что Железный Коготь Альтуры создан для стрельбы по территории всего мира, и первым зарядом следовало угостить именно шаманов в их Куринаголе.
– Ха! Во‑первых, и без мерзостных шаманов врагов у нас хватает. А во‑вторых, никто даже понятия не имеет, каких тут конкретно деталей не хватает. В пирамиде живут тысячелетия и всегда её переделывали только с учётом удобства проживания. Всё лишнее скидывалось в подвалах и то и вообще пускалось на переплавку.
Заместитель Парящего без всякого стеснения отверг оба утверждения старого ветерана:
– Такие как профессор и его компания восстановят всё, что угодно. А вот по поводу остальных врагов, то ты Гарр, знаешь мою точку зрения: пора нам делать первые шаги в сторону мира с Энормией. Да и с сорфитами тоже.
– Ты бы помалкивал! – вдруг оборвал сановитого гостя губернатор.
– А что такого? Я не особо скрываю свои убеждения.
– Героям можно много, а вот ветеранам…. – старый воин толкнул Кремона кулаком в плечо и с подтекстом уточнил: – Или болтать можно что угодно?
Притворяться ничего не понимающим дебилом было явно не к месту, а память по логике воспитания должна подсказать возмущённый такими рассуждениями контр‑ответ, но разведчик выбрал среднее из всего сумбура мыслей, и стал шептать:
– Энормия? – он сделал короткую, словно в раздумье паузу, и рассудительно добавил: – Это хорошо. Мир – ещё лучше….
Кажется, оба собеседника не ожидали такого ответа от своего неполноценного умом коллеги, потому как выдохнули удивлённое «Мм….» одновременно. И только после паузы и короткого вздоха Цашун продолжил:
– Утверждал и буду утверждать: Кремневая Орда готовит нечто страшное и хорошо еще, если кровь Баронств и Ледонии их хоть чуть‑чуть приостановит. Желательно к тому времени иметь надёжные тылы.
– Ой, тебя послушать, так к нам ежегодно враги через горы в гости с войной ходят! – видимо боевая гордость не давала ветерану права молчать. – Никто в Альтурские Горы ещё не прорывался и никогда не прорвётся! Сюда и мышь не проскользнёт!
– Понимаю, Гарр, сам в этом уверен…. Но в одном месте Кремниевой Орды погибло два наших товарища, потому что шаманы разверзли и сомкнули горы. Мы только чудом там все не погибли. Силёнок на второе такое магическое действо у варваров не хватило, и мы даже успели отыскать остатки одного расплющенного тела, но мало ли чего они научатся делать завтра, или через месяц. Время бежит невероятно быстро, а там каждый день назревает что‑то слишком ужасное.
Губернатор целый вечер присматривался к гостю и теперь первым заметил, что тот прислонился к стене и устало свесил голову. По всем понятиям недавно раненому дракону требовался частый и полноценный отдых, хотя и на самом деле Кремон мечтал о скорейшем уединении в отведённой для него комнате. Хотелось в первую очередь прорваться отделённым сознанием в подвалы этой пирамиды и удостовериться в наличии или отсутствии устройств, которые могут накапливать энергию для гигантских зарядов. Если в самом деле существует опасность стрельбы на такие невероятно большие расстояния, то Энормии придётся приложить все силы для уничтожения древнего оружия. Или хотя бы этой пирамиды. А что искать, он примерно знал. Ведь сам лично когда‑то побывал в Гиблых Топях и отыскал там примерно такое же устройство, которое копило разрушительную энергию для малых литанр. Наверняка и там и тут вся разница только в размерах. И так удивительно, что здесь до сих пор не копаются специалисты по литанрам из Ледонии. Уж колабы точно имеют накопители для зарядки своих пластин. Может и не в самой Ледонии, а скорей всего в царстве Огов.
– Боец, ты бы шёл отдыхать, – предложил обеспокоенный ветеран, и тут же получив извиняющийся кивок, добавил: – Сейчас сдам тебя на руки службы, и они тебя устроят как в родном яйце.
Невменяемый взмахом лап попрощался с Цашуном, тогда как внимание остальных пирующих, которые как раз увлеклись очередным спором, привлекать не хотелось, и последовал за губернатором. Но только они подошли к проходу, ведущему вовнутрь здания, как воздух в столовой заходил ходуном и все непроизвольно повернули головы к окнам. Потому что именно оттуда влетели сразу два боевых дракона с точно такими же поясами и перевязями как у Кремона. Мало того, они видимо ещё издалека рассмотрели всех находящихся в помещении и поэтому не опустились на пол сразу возле окон, а с лихостью отчаянных летунов перемахнули стол и только тогда царапнули плиты своими когтями при торможении. И тут же оба шагнули к растерянному разведчику с дружным воплем:
– Гишер!
Причём сразу разобрать, что превалировало в их голосах и пытаться не стоило: ужас, восторг, горе, радость, ненависть, любовь или нечто вообще не присущее отношениям между разумными.
Но в том, что прибывшие воины прекрасно знали позаимствованное тело дракона, сомневаться не приходилось. А вот как вести себя человеку внутри этого позаимствованного тела – подсказать было некому. Оставалось только поднять обе лапы в знак приветствия. И тут же эти лапы чуть не обломали.

Часть восьмая

Потому что и здесь обнимались, но несколько иным способом, чем среди людей. И Кремон минуты две опробовал на себе все прелести «плотного приветствия». Хотя могло показаться, что его обнимавшие воины старались одновременно и сломать ему шею и проломить локтями грудную клетку. Да заодно и оглушить приветствуемого, ударяя с неслабой прытью челюстями чуть ниже уха. Удалось остаться без переломов и кровоизлияний в мозг лишь по той причине, что прилетевшие сослуживцы элементарно мешали друг другу.
Прислушиваясь к немного сумбурным, но слишком эмоциональным восклицаниям, Невменяемый старался из всех сил выловить крохи информации по теме: «Кто это? И как от них избавиться?» Только вот информации практически не поступало и ни одного толковой подсказки в голову не приходило. Но самое главное и невероятное произошло: его называли по имени, которое практически наполовину всплыло в его памяти в странном сне. Прежнее разумное существо, которое жило в этом теле, и в самом деле называли Гишер.
– Не может быть! Живой!
– А мы до последнего момента не верили.
– Но мчались как сумасшедшие, словно в атаку шли.
– Хорошо еще, что находились недалеко, в кадетской школе Правокрылья.
– Я первый тебя через окно увидел….
– Ага, и орать попытался ещё на лету, да дыхалка у него сдохла.
– Закрой свою пасть и не клевещи, а не то Гишер тебе её сломает! Ух, ты посмотри на него! Да он выглядит как на выпускном параде!
– Но как ты вернулся? И почему мы только сейчас узнали?
– Где ты был всё это время?
– И что делаешь здесь?
– Да отвечай, шейтар тебя загрызи, или я за себя не ручаюсь! – действительно, более старший из драконов по внешнему виду действительно стал входить в гнев. Его превалирующая тёмно‑зелёная окраска стала бледнеть от бушующих эмоций, и он чуть ли не силой грубо сжал челюсти своего товарища, который был красноватого оттенка. И теперь оба, отступив на шаг пристально разглядывали своего вдруг найденного боевого побратима.
Вот именно в этот момент и вмешался губернатор Девятки:
– По этому поводу лучше мне дать пояснения. Наш сослуживец, – он специально выделил первое слово в предложении, – Находится после ранения в отпуске и практически пытается реабилитировать свою память. В данный момент ему лучше было бы отдохнуть, он еле на ногах держится.
Когда вмешались в их разговор, оба только что прилетевших дракона так зло посмотрели на гражданских лиц, что те присели за своими столами и стало понятно, почему Равешан считал их буками и задаваками. Это он ещё мягко выразился. Бойцы элитного подразделения относились ко всем остальным соплеменникам как к недостойному упоминания мусору и сжечь несколько кварталов за наглое поведение молодых выскочек для них вполне могло показаться мало. И плевать они хотели на титулы и дорогие перевязи.
Старого ветерана от потока оскорблений спасло только выделенное слово «Наш» да скорей всего некоторые до сих пор носимые знаки различия. Зелёный их рассмотрел, громко щёлкнул зубищами, но говорить продолжил уже как с равным. Даже снизошёл по приветствия:
– Доброй ночи, Гарр! Так Гишар твой гость?
– Конечно. Хоть мы и познакомились только перед ужином. Вот по поводу этой встречи и закатили пирушку. Присоединяйтесь!
Неожиданные гости отреагировали совсем не так, как ожидалось. Зелёный мрачно уставился на красного, тот ещё больше нахмурился, тоже щёлкнул зубами и стал вопрошать размеренным речитативом:
– Так это ты, Гарр, дал сообщение в столицу?
– Вот именно!
– Почему же ты подчеркнул свою над ним опеку?
– Мне показалось, что Гишар просто случайно вырвался из‑под пристального внимания своих сопровождающих.
– А зачем воину «Молний» сопровождающие?
– Да потому что в таком состоянии его нельзя было отпускать из госпиталя! – стал закипать старый ветеран. – Его ещё лечить надо!
Тон красного стал оскорбительно‑язвительным:
– От чего лечить надо моего друга?
Готовый взорваться губернатор шумно выдохнул:
– Гарры, вы я вижу совершенно не в курсе творящихся у вас безобразий.
– Мы то, как раз в курсе….
– Вы?! – взревел старый ветеран. При этом он так затрясся, что стала очевидна его точно такая же, но тщательно скрываемая до сих пор дикость, буйственность и презрительное отношение к опасности как и у его коллег. – Вы в курсе?! Угробили весь личный состав, а теперь стоите здесь и удивляетесь, откуда взялся один их выживших?! Да вы там совсем осволочели!!! Да таких как вы в наше время рвали на тренировках вместе чучел!!! Уроды! И они ещё тут пасти поганые раскрывают?!!!
Воздух загудел от возводимой магической защиты. Лапы потянулись к оружию. Губернатор сделал первый шаг вперёд, но и прибывшие драконы готовы были броситься в атаку: они сошлись плечами, прикрывая Гишера, и одновременно выхватили мечи. Решив видимо наказать старика простым железом, без всякой магии. Но вмешательство со стороны пришлось как раз вовремя.
Между сходящимися драконами на мгновение возникла сплошная стена льда, утыканная сосульками и тут же разлетелась в обе сторонами капельками холодящей влаги. Охлаждая пыл всех троих спорщиков. Вслед за тем послышался спокойный голос Цашуна Ларго:
– Гарры, властью Парящего призываю вас к спокойствию.
Зелёный тут же развернулся к нему и оскалился:
– Пари отсюда! Мы сами разберёмся.
Но его красноватый товарищ видимо узнал молодого героя и шепнул имя. Затем показательно стряхнул осевшие на лапе капли:
– И водой нас поливать не надо, нам не жарко.
– Ха‑ха! – заместитель парящего подошёл и встал между насупленными служаками «Молний», – Но ведь эта свежесть пробила ваши защиты, не так ли? И это я использовал только лёгкий, так сказать бодрящий вариант. В худшем случае сосульки впиваются в тело сантиметра на два. Впечатляет? И таких сюрпризов у шаманов Кремниевой Орды много. И воевать нам с ними вскоре придётся обязательно. Так что поберегите свои силы и давайте лучше спокойно во всём разберёмся. Ведь действительно странно, что ваш сослуживец жив и находится здесь, а вы ничего о нём не знаете. Может его лечение и от вас скрывали?
– Невозможно! – сердито буркнул красный, но ещё раз щёлкнул зубами стал рассказывать короткими рубленными фразами: – Двести лучших бойцов погибло на спецзадании. Никто не вернулся в королевство. Проходит месяц. Мы ведём набор среди кадетов Правокрылья. Вдруг срочная депеша: «В Девятке Желудка у губернатора гостит Гишер. Вы ближе всех. Накажите самозванца!» Мы и полетели наказать. Но в душе верили, что это он. Никто не посмеет назваться бойцом «Молний».
– Так в чём дело? Ведь это и есть ваш друг?
Теперь уже все смотрели на поникшего разведчика совсем по‑иному. Но тем не менее оба сослуживца подтвердили хором:
– Он!
– Вот, а следовательно повод для радости есть. И в то же время губернатор вполне справедливо взял его под опеку, потому, что с памятью у вашего товарища явные нелады. И буянить по этому поводу не стоит.
– Да мы и не буяним, – стал опять заводиться зелёный. – Но сами посудите, мы потеряли четыре пятых самого элитного гвардейского подразделения и даже не знаем, как и почему это случилось. А тут вдруг наш товарищ оказывается жив, без опеки, свободно перемещается по королевству и занимается «самолечением». Причём делает это в полной боевой экипировке. Кстати, где вы его встретили?
Губернатор требовательно повернулся к участковому стражу и тот стал излагать подробности знакомства:
– Гишар просто сидел в прострации на крыше одного из домов, а вокруг него собрались пять демагогов движения «Выбор полёта». Видимо они пытались разозлить Гарра, но тот сидел с полным равнодушием. Разве только забросил комплект мушек в пасть….
Равешана перебило сдвоенное злобное рычание:
– Обитатели дома наказаны?
– Конечно! Самим Гишером. Но вначале я отогнал туповатую молодёжь и вот так мы познакомились.
После серии уточняющих вопросов, во время которых Кремон сделал несколько шагов в сторону и безучастно присел возле стены на широкой лавке, красный дракон стал подводить итоги:
– Никто не видел, откуда он прилетел. Никто не знает, где он пропадал целый месяц и почему оказался именно в этом городке. Причём мы уверены о нём не знают и в столице. Потому что важность операции стояла на уровне последней битвы за Чальшаг.
Об этой стороне дела, похоже, и старый ветеран ничего не слышал. Потому что только озадаченно крякнул. Тогда как сослуживец со всеми замашками дознавателя вновь повернулся к Невменяемому и продолжил:
– Твоё поведение очень странное. Мне кажется, ты и нас не узнаёшь…. – он ткнул когтем в зелёного товарища: – Как его звать?
Разведчик в данный момент больше занимался процессом поиска приемлемого варианта побега, поэтому просто меланхолично пожал в ответ плечами.
– Ага! Он даже своего наставника не узнал! Наверняка и меня забыл?
Равнодушный кивок.
– И чтобы это значило?
Пока все лихорадочно и с умственным скрипом искали ответ на сакраментальный вопрос, Кремон окончательно решил разыгрывать карту с потерей памяти. Поэтому мило улыбнулся и вытянул прямо перед собой сжатый правый кулак.
Как ни странно это сослуживцев проняло до самого нутра. Бузотёры, скандалисты и зажравшиеся солдафоны они в шоке осознали, что их славный боевой товарищ превратился в полного дебила. А это оказалось ещё страшней, если бы он вдруг начал рвать их на части и поливать огненной смесью вперемежку с ядом. С каким‑то неправдоподобным содроганием всего тела зелёный сделал шаг вперёд и чуть ли не прошептал:
– Гишер, что они с тобой сделали?
Красный отреагировал гораздо позже. Но подойдя вплотную, обнял за плечи и стал с дотошной методичностью задавать вопросы:
– Сколько тебе лет? Как звали твоего отца? Где ты родился? Как звали твою мать?
Затем с ним стал чередоваться и второй сослуживец, которого назвали наставником. Он знал гораздо больше о своем воспитаннике. И на очередной вопрос Невменяемый резко приподнял голову:
– Как зовут твою жену?
Вопрос вообще мог быть провокационным, и жена вряд ли могла быть у такого воина, но вот зато чётко всплыл в памяти сон прошлой ночи. А в том сне одно очень волнительное имя драконьей самочки. Ведь сошлось же его собственное имя? Почему бы и в данной ситуации не повторить попытку?
Разведчик в полной тишине попытался прокашляться и прохрипел:
– Зайндара….
– А‑а! – тут же радостно возопил наставник. – Помнит! Помнит он её! А значит не всё потеряно! Уверен, мы тебя скоро подлечим!
– Ну вот, а вы сомневались, – с облегчением выдохнул Цашун.
– Нисколько мы не сомневались, – заворчал красный сослуживец и стал рассуждать вслух: – Конечно, такие случаи бывали. Порой наши разведчики на территории Энормии месяцами скрывались, а потом удачно возвращались. Но что Гишар там так долго делал?
Тут уже старый ветеран стал припоминать:
– А ведь был такой случай, мне мой наставник рассказывал. Однажды отряд штурмовал замок и бой был слишком горячий. Пришлось срочно улетать. И только вдали одного бойца не досчитались. Думали погиб. Но он чрез три недели вернулся. Оказывается, его сбили молнией, и он поломал крылья. Но удалось запутать след и спрятаться в глухом лесу. Там и выздоравливал, подкармливаясь охотой, а потом малыми ночными перелётами подался к границе. Правда с головой у того парня всё обошлось.
– Ну естественно, одинаковых чудес не бывает. – Заместитель Парящего подошёл к столу и бесшабашно нацедил себе в кружку гремвина, – затем поднял её и церемонно провозгласил: – За тех героев, которые всеми силами стремятся домой.
И замер, обводя помещение строгим взглядом. Все зашевелились, хватая кружки. Сослуживцы Гишера тоже решительно налили себе по порции янтарной жидкости. Затем все повернулись в сторону сидящего в стороне собрата. Выпили одновременно.
И только потом губернатор напомнил:
– Всё‑таки я отправлю Гишера спать, а потом мы ещё продолжим. Присоединяйтесь.
Но оба поздних визитёра не оставили и тени сомнения в своих намерениях. Наставник вообще подошёл к потерявшему память дракону и взял за плечи со словами:
– Пошли, Гишер, вздремнём до утра. И ничего теперь не бойся, мы глаз с тебя не спустим.
Так все четверо и вышли из помещения, а заместитель Парящего пробормотал им вслед:
– Надо будет обязательно проследить за судьбой этого удальца. Пусть он и невменяемый, но ведь не всегда же он таким останется.

Неожиданный удар или Враг не дремлет

Следовало не спать, а прогуляться отделённым сознанием по пирамиде. Но самозваные опекуны и в самом деле решили оставить себя без отдыха, лишь бы явивший с того света товарищ вновь не исчез по странному стечению обстоятельств, точно так же, как появился. Поэтому Кремон и в самом деле решил поднабраться сил, а потом, ближе к утру таки провести детальную разведку здания. Потому что находиться здесь и ничего не высмотреть, считалось непростительным даже для самого ленивого и отсталого разведчика.
Без особого труда он ввел себя в сон, но только на определённое время. Часа через два он проснулся и полностью удовлетворился беглым осмотром окрестностей. Зелёный наставник крепко спал на соседней кровати, его красный сослуживец читал в другой комнате какую‑то книгу. Причем делал это так потешно на взгляд человека, что хотелось расхохотаться. Сама спальня конечно тюрьму не напоминала, но в два узких оконца и человеку притиснуться считалось проблематично, так что за своего коллегу бойцы «Молнии» не переживали. И в беспамятстве не сбежит.
Зато у него вся магическая сила имелась в наличии, и масса нераскрытых тайн древней пирамиды ждала любопытных глаз разведчика из Энормии. Первым делом он глянул на верхний этаж. Как ни странно пирующих за столом только прибавилось и скорей всего счёт упомянутого ранее профессора и нескольких его коллег из группы исследователей. Разговор шёл совершенно о другом, и тратить драгоценное время на прослушивание сплетен по поводу предстоящей свадьбы какой‑то графини, Кремон не стал. И внизу действительно наткнулся на страшную в своём величии и масштабе копию устройства для накопления энергии зарядов к гигантской литанре. Как оказалось всего несколькими этажами ниже устройство давно восстановили, а скорей всего и не до конца разбирали в прошлые века. И теперь на каждом участке копошилось по одному, два Эль‑Митолана, которые несмотря на ночное время продолжали колдовать над сборкой и изучением. Почти в каждом помещении громоздились длинные столы, но которых валом или в идеальном порядке лежали сотни мелких деталей. Видимо их в последние месяцы доставали из подвальных хранилищ и пытались установить на прежние места. Губернатор оказался неправ, заявляя, что многое уничтожено в переплавке или утеряно. Скорей всего предки драконов если и разобрали бездействующее устройство, то умудрились сберечь всё до последнего винтика.
Оставшееся в теле дракона сердце, замирало от нехороших предчувствий, когда отделённое сознание проносилось над столами и вглядывалось в некоторые узнаваемые детали. В Гиблых Топях Невменяемому конечно не удалось досконально рассмотреть древнее устройство, но ещё тогда ему бросились в глаза несколько самых важных деталей и теперь он пытался их отыскать в кучах и среди уже рассортированных. Вначале он наткнулся на большое, двух метров в диаметре кольцо из чёрного, блестящего в глубину неведомого материала. Насколько он помнил по маленькому аналогу, именно подобный предмет, вращаясь с молниеносной быстротой выталкивал из себя изумрудное сияние ветвистых молний и те впитывались тонкой гранёной иглой. И уже потом с кончика иглы «вытекал» расплавленный шарик энергетического заряда и падал в ложементное углубление зарядной пластины. Вот только прежнее колечко было размером с огромный кулак, а это ещё издалека поражало своими гигантскими пропорциями.
Сразу же пришла дельная мысль уничтожить центральную часть всего древнего устройства, и тогда запуск не состоится однозначно. Ведь вряд ли драконам удастся восстановить совершенно неведомый никому из разумных материал. Только вот как это сделать? Предмет находился на самом почётном месте возле устройства, и хоть не охранялся специально, его роль осознавалась несомненно. Видимо исследователи старались найти, куда и как правильно установить кольцо и в конечном итоге им это удастся. Да и магическими силами никакому колдуну не справиться с такой уникальной деталью. А значит, предстоящая диверсия не удастся и ценой собственной жизни.
Раздосадованный разведчик всё‑таки продолжил осмотр до самого конца и вскоре был награждён неимоверным подарком. В кучах хлама и проржавевших железок на одном из столов, он опознал ту самую гранёную иглу из белого, и тоже совершенно непонятного материала. Вероятно внимание учёных она сразу не привлекла потому, что была просто в элементарной липкой грязи, и белая структура почти не просматривалась. Но зато грани исключали всякую ошибку! И если бы здесь находились специалисты из Ледонии, страшное оружие уже могло работать.
Причем от своего мини аналога длиной в человеческий палец, здешняя игла отличалась не так страшно. Всего лишь длиной и толщиной в человеческий локоть. Уже только это давало хоть и минимальный шанс, совершить банальное похищение и, не мудрствуя лукаво, перепрятать основополагающий элемент всей конструкции в другом месте. Мало того, такой задумке способствовало и местонахождение стола с отложенным на другое время мусором, тот находился всего лишь двумя этажами ниже и практически на отшибе занятых исследователями помещений. И ради поставленной задачи стоило рискнуть.
В спальне всё оставалось по‑прежнему. Как и не двигался с места бдительно сидящий на посту читатель с книгой. Ещё раз более тщательно, и с определённой целью обследовав прилегающие помещения, Кремон ощутил поднимающуюся волну гордости за себя. А ведь может задумка и получиться! Да что там «может»! Должна!
Помочь должна была удивительная привычка драконов к чистоте и правилам личной гигиены. Хоть во всём мире этих воздушных пиратов обзывали довольно часто как «грязными и вонючими монстрами», но увиденное опровержение этих домыслов в данном здании, Невменяемого поразило. Он ещё раньше из‑за стола пару раз выходил по надобностям и с восторгом рассматривал большие зеркала в ванных и душевых комнатах, оригинально и удобно устроенные туалеты и некоторые магические приспособления для банальной подсушки промытых крыльев. Причем магически действующих без всякой указки посетителя. Например, достаточно было встать под большой щелью в потолке, расправить крылья, как оттуда начинал дуть приятный тёплый ветер.
Именно через такую щель и намеревался разведчик пролезть в смежное помещение, проскочить через пустующий зал кухни, вывалиться в окно, впорхнуть в помещение со столами, подхватить вожделенную иглу и вернуться в отхожее место обратным порядком. Так как там тоже имелись лишь узкие щели в стене, то опекун‑сослуживец не станет сопровождать до самого «горшка» скорей всего вообще останется на месте. Значит этим и следовало воспользоваться.
Вернувшись в тело, Кремон сотворил нужную структуру шумовой иллюзии, тщательно её проверил, и только после этого без единого царапания когтей вышел из спальни. Там пришлось ковылять обычным способом, да и опекун сразу же поднял голову от книги с вопросом:
– Ты куда?
Полностью проигнорировав такое обращение, Гишер пересёк прихожую, держась за намеренно выпученный живот двумя лапами, и скрылся в комнатке с отхожим местом. Правда, в дверях до него донеслось доброжелательное ворчание:
– Вообще‑то больные должны сидеть на диете.
Структура с нужными звуками была оставлена в туалете, а разведчик спешно переметнулся в ванную комнату. Там слевитировал к потолку, прокатился по заплетенной паутиной щели и вывалился в подсобное помещение кухни. Практически в плане было только два изъяна: если вдруг дорогу перейдёт кто‑то из поваров, да какой‑нибудь мучающийся рвением к работе исследователь окажется ненароком у вожделенного стола. Подспудно человек в теле готов был на самые крайние меры, но всё обошлось, замораживать синей молнией мозги, никому не пришлось. И уже через две минуты он возвратился и осторожно слевитировал на пол в душевой комнате. Сжимая дрожащей от напряжения рукой трофейный предмет. Замер, прислушиваясь. Затем быстро положил иглу на самую верхнюю полку встроенной в стену этажерки. Этот рискованный ход он продумал заранее, потому что вынести странную штуковину сейчас не получится, опекун обязательно обратит на неё внимание. А тут вряд ли кому‑то придёт в голову левитировать к потолку и рассматривать пыль по углам. Сработает и авторитет: кто посмеет сюда наведаться из посторонних или прислуги, пока здесь оголтелые скандалисты из «Молний».
Структура со звуками погасла, и тотчас раздался стук в дверь снаружи. А затем послышался обеспокоенный голос наставника:
– Гишер, ты в порядке?
Всё‑таки и он проснулся! Чутко, гад, спит! И просто счастье, что он не последовала за своим любимым воспитанником отделённым сознанием. Поздно враги зашевелились, дело сделано. Кремон в душевой резко открыл краны, ополаскивающие всё тело, смывая с себя пыль и паутину, и уже через минуту блаженствовал под струёй тёплого воздуха. Вторая дверь, которая тоже вела в прихожую с опекунами приоткрылась, и сунувшаяся внутрь морда красного дракона констатировала:
– Витаешь в облаках?
Гишер радостно рыкнул ему в ответ и поковылял дальше досыпать на свою кровать.

Прощание с девяткой

Сослуживцы разбудили потерявшего память товарища довольно поздно по той причине, что Невменяемый и так всеми силами затягивал время. Вдруг у них срочные дела и они скоро улетят? Вдруг ещё где‑то поблизости ещё один самозванец появится, и доблестные вояки рванут разоблачать и надеяться? Да только всё равно наступил момент, когда слишком притворяться сонным стало опасно. Невменяемый сел на кровати смачно зевнул, а потом, не обращая внимания на сердитые пожелания доброго утра, стул методично надевать на себя все свои портупеи с оружием. Делая это не спеша и частенько, но коротко замирая, словно впадая в прострацию. Со стороны внимательно за ним наблюдающих драконов, послышались ехидные комментарии:
– Твою науку одеваться после подъёма он не забыл.
– Старается словно новобранец.
– Вот именно, новобранец, – подчеркнул красный. – Такое впечатление, что у него руки из задницы стали расти.
– Напрасно ты так, – стал защищать наставник своего ученика. – Мы ведь не знаем, какие он ранения получил. Ещё неизвестно как бы ты перевязи на своё тело примерял в подобном случае.
– Всё равно, боевые рефлексы он потерял.
– Не каркай! Мы его вытянем. Главное на него не давить.
– Я тебя не узнаю, – стал злиться красный. – Ты всегда был радикалом, а тут миндальничаешь. Наоборот, его надо загнать в жесточайшие боевые рамки и он вспомнит всё и сразу.
– Или наоборот, сломается и погибнет. И так чудо, что он оттуда вернулся. – Наставник понизил голос, но всё равно Невменяемый чутко улавливал каждое слово. – Мне удалось очень хорошо изучить его в своё время, и несмотря на внешнюю жесткость и твердолобость, Гишер в душе всегда оставался романтиком. Сейчас мне кажется, только это ещё тонкой нитью связывает его с этим миром. Да и спешить нам теперь некуда.
Последняя фраза огорчила разведчика больше всего. От этих опекунов так легко не избавиться, значит надо в срочном порядке перепрятать иглу. Но вот куда? Рисковать с возможностью восстановления такого страшного оружия – непростительно. Но, уже завершая свои действия с облачением, удалось натолкнуться на подходящую идею.
– Гишер, пошли завтракать! – приказал похожий на дознавателя сослуживец, да только потерявший память дракон не слишком‑то его и послушался. В прихожую вышел, но потом резко повернул в душевую комнату. Соглядатаи замерли возле двери, обмениваясь ворчанием:
– Он видимо вообще на чистоте помешался.
– Но с другой стороны – ничего страшного в этом нет.
Достать иглу с верхней полки, обернуть её в тряпицу и затолкать в наспинное отделение перевязи – оказалось делом одной минуты. Брызгая себе на морду водой, тщательно покрутился перед зеркалом: трофей немного выпирал, но тут уж ничего не поделаешь. Да и если его до сих пор не обыскали, то почему станут это делать именно сейчас? Главное не слишком поворачиваться к дотошному сослуживцу правым боком. Поэтому выйдя в прохожую он встал в ожидании.
– Чего ждёшь? – занервничал красный. – Иди вперёд!
На что услышал в ответ вежливый шёпот:
– Только после вас, госпожа.
Наставник грохнул таким раскатистым смехом, что оба его сослуживца недовольно скривились, но красный таки размашисто пошёл впереди, рычанием реагируя на несущийся в спину комментарий:
– Как он тебя тонко «перепутал»! Это уже на него больше похоже. Ведь он всегда умудрялся «достать» тебя на ровном месте.
– Он и понятно! Какой наставник, такой и воспитанник.
– Как бы там ни было, но он скоро очнётся и вернёт себе былую форму.
Красный на ходу повернулся и совершенно неожиданно согласился:
– Согласен на его розыгрыши, лишь бы он быстрей нормальным стал.
Завтракали втроём. Бургомистр и его гости, то ли недавно легли и ещё не вставали, то ли уже давно разбежались по своим важным делам. Не показывался и участковый страж, который ещё вчера посматривал на прибывших «Молний» с недовольством и опасением.
За столом Кремон сразу всеми средствами показал своё желание есть только одно: куски нарезанного окорока. И к завершению завтрака до наставника дошло самое главное:
– Понравилось? – но когда Гишар достал деньги и показал что хочет купить окорок и себе, стал упрашивать: – Да мы в столице тебе ещё лучшие купим. Понимаю что вкусные…. Ага, лучше всех? Ну, есть, конечно, некий оригинальный привкус, но не настолько, чтобы переться с таким грузом в такую даль.
– А мне и здесь хорошо, – прошептал Гишер. Потом подумал и добавил: – Окорок куплю – не буду голодать.
– Э‑э…. – зелёный дракон переглянулся с красным. – Заклинило тебя на пище, наверное, кушать нечего было? Ну вспомни лес, охоту, кого ты там ловил?
Невменяемый придумал наилучший ответ: печально вздохнул и закинул в пасть очередной кусок окорока. Мол, думайте что хотите, а без окорока я отсюда ни на шаг. Полностью и жёстко воспротивиться намечающемуся перелёту он опасался, такие солдафоны могут проявить нетерпеливость, и потянут его куда хотят в бессознательном состоянии. А значит, следовало хотя бы поставить свои условия. Опять‑таки головной болью оставалось отсутствие Спина и Карага, но судя по тому, что боларов здесь бездумно не уничтожают, друзья вполне смогут несколько дней и сами сориентироваться в местной обстановке. Да и двойное наложение лап даёт им однозначные преимущества среди соплеменников. Пусть какой‑то там луч и погасил на короткое время их сознание, но наверняка они подлечатся за пару дней и быстрей всех остальных восстановят прежнюю форму. А потом сообразят, что им делать. Жаль, что никакой весточки для них оставить не получится. Но и тут можно было попытаться кое‑как подстраховаться.
В итоге в голове Невменяемого к концу завтрака был выстроен план предстоящих действий, а его опекуны с некоторым недоумением, но всё‑таки согласились на покупку так понравившегося телячьего окорока.
С губернатором даже прощаться не стали, а правильнее сказать и не искали, чтобы поблагодарить за проявленное гостеприимство. Видимо «Молнии» иначе и представить себе не могли своего появления, где бы то ни было. Дружно вывалившись из окна, неспешно полетели над городом. Вскоре Кремон узнал башенку на крыше, в которой жил Равешан и без раздумий повернул туда. Участковый встретил гостей прямо возле своего стола и сразу же стал вызывать служанку. Но только его вчерашний знакомый приблизился и прошептал:
– Не зови Саринель, я заскочил попрощаться. И напомнить, что ты меня звал в гости.
– Конечно, приглашение остаётся в силе! – обрадовался страж, косясь глазами на нахмуренных сослуживцев Гишера. – Но когда ты прилетишь?
– Очень скоро!
Невменяемый и сам верил в своё обещание. Ну, сколько его там будут проверять и допрашивать? День, максимум два. Ну, проверят его под Сонным покрывалом и что? Старательно наговорит им разной чепухи и попросит его отпустить на отдых. Глядишь, и в столице всё рассмотрит да разузнает. Там ведь тоже массу полезного разведать может. Затем вернётся сюда, разыщет боларов, а там и выход какой‑нибудь обязательно найдётся. Хотя бы в виде живущих здесь людей Эль‑Митоланов. А вдруг они смогут помочь ему в создании магического кокона? Тогда вообще можно будет спокойно отправить друзей через Топорный хребет, а самому возвращаться в любое удобное время.
Правда, Кремона преследовало ещё с вечера одно назойливое желание. Заманить этих нежданных опекунов в укромное место и просто‑напросто уничтожить их без лишних и долгих рассуждений. И причины были солидные: одни из самых опасных врагов Энормии, да и мешают ему лично до неимоверности. Да только здравые рассуждения не давали пойти на такую авантюру: слишком много драконов видело и знало об их встрече. А значит, придётся лететь с ними в ту самую столицу, которую, по словам мясника, называли непривычным именем Калеццо.
После прощаний с участковым, опустились прямо на площадь под его домом. Немного по озиравшись для конспирации и обойдя всю площадь по периметру под ироничными взглядами своих опекунов, разведчик вошёл в мясную лавку и заторопился в дальнее помещение. Конечно, существовала вероятность, что понятливого парня не окажется на месте, и тогда пришлось бы общаться с любым из его подельщиков, но нужный человек был. К тому же совершенно один. Правда, стоял он так, словно чего‑то опасался от гостя. Оставляя между собой стол, а за спиной имея узкую дверь в ещё более дальние помещения. Ещё бы! Ведь от такого странного дракона следовало ожидать что угодно. Вот и сейчас утренний гость тщательно осмотрел всю комнату, вынул какой‑то предмет из своей перевязи, забросил его под стол, и только потом стал тараторить вполне нормальным, как для летуна голосом:
– Здесь очень важная вещь. Ни в коем случае её не мойте, лучше вообще из тряпки не доставать. Спрячьте в самое надёжное место, чтобы никто и случайно не нашёл. Вернуть только мне или посланцу с известным тебе паролем. Я вернусь через несколько дней. Если меня будут искать два странных болара, пусть ждут возле твоего дома. Всё, сюда идут! Хватай окорок получше и неси за мной в общий зал!
Сам тут же бросил на стол один из мешочков с крылами и поспешил к выходу. Где и столкнулся с дотошным красным сослуживцем. Тот выглядел как всегда раздражённым:
– Гишер! Надеюсь, ты не вздумал расплачиваться с этими пошлыми торговцами своими деньгами?
Пришлось на этот раз сыграть по‑другому. Кремон зарычал с явной угрозой:
– Я хочу мяса!
И обескураженный краснокожий тут же подался назад. Подошёл к наставнику и, глядя как окорок заворачивают в плотную белую ткань, пробормотал, словно извиняясь:
– Я ведь только спросил, а он как взбесился…. Видимо страшно голодал!
– Предупреждал тебя, не цепляйся к нему по мелочам. Посмотри, какая у него сейчас аура.
– Ага, счастлив так, словно его короновали.
– Вот и прекрасно, лишь бы ещё чего не учудил.
Невменяемому и притворяться не приходилось. Доволен он собой был донельзя. Выкрасть и перепрятать самую основную деталь накопителя зарядов для гигантской литанры – уже только это окупало всю разведывательную миссию. Да и в ближайшее будущее он смотрел с оптимизмом, приговаривая мысленно: «С дурака взятки гладки!»
На площади бывший наставник Гишера попытался мягко намекнуть направление полёта:
– Дружище, летим строго на юго‑запад….
И в ответ услышал тихое, но довольное восклицание:
– Скоро будет обед и меня пригласил Равешан….
Вот тут уже зеленоватый рассердился и сразу позабыл о своих намерениях не травмировать бывшего ученика психически. Его рык наверняка услышали во всём квартале:
– Гишер! Лететь строго за мной! Старт!
Конечно, он сомневался немного в таком окрике, но когда поднялись над домами, с удовлетворительным вздохом удостоверился что подраненный психически сослуживец, с блаженной улыбкой поддерживая завёрнутый окорок, летит строго в кильватере. А с тыла его прикрывает проверенный боевой товарищ.
«Теперь не потеряется, – подумал наставник, ускоряя полёт. – Только вот догадывается ли он, куда мы направляемся? И как он отреагирует на небольшое изменение маршрута?»
Разведчик тем временем старался рассмотреть внизу каждую деталь. Компактные места проживания в основном сильно разнились, как и все города в целом. Хотя некоторые общие черты построек просматривались в каждой отдельно взятой долине. Да и вообще вся география Альтурских Гор оказалась одноимённа со всеми жизненно важными органами и частями тела самих драконов. Начиная от Хвостовых Пастбищ на севере и заканчивая Клыками Мудрости на границе с Зачарованной пустыней. По вполне понятно аналогии столица королевства Калеццо находилась в одной из цветущих центральных долин, которая называлась Сердце Предков.
Именно в ту сторону и летело трио из элитного гвардейского подразделения.

Осознание

Первым стал приходить в сознание Спин. Вначале попытался вспомнить все, что с ним произошло, но давалось это с большим трудом и пульсирующей болью верхней сферы. Хотя первые картинки воспоминаний всплывали четко и со всей ясностью. Он с Карагом вылетел из ущелья, опустился ниже облачного слоя и даже успел обменяться с товарищем мнениями по поводу расположенных впереди построек. Но вот дальше всё вспоминалось словно в кошмарном сне, какими‑то неприятными и мрачными обрывками.
Вначале пропало ощущение собственного тела, а потом и способность мыслить. Началось неумолимое падение. Потом запомнилось сотрясение от неудачной посадки. И долгое неудобное лежание парализованного тела. Казалось, прошла вечность, прежде чем приказ какой‑то силы не заставил взмыть в воздух и полететь прямо к строениям. По очереди промелькнули драконы, люди и незнакомые болары, потом последовал ещё более сильный ментальный удар и сознание погрузилось в окончательную тьму.
Разложив воспоминания по полочкам, Спин попытался проанализировать ситуацию и с прискорбием констатировал, что их поймали. Оставалось только понять, как и куда их поместили, и тщательно обследовать окружающее пространство. Только вот внутренние способности ощущать этот мир никак не хотели восстанавливаться. Пришлось выпустить наружу глаза и осмотреться обычным зрением.
Непослушное чувствам тело неудобно лежит на мостике метровой ширины. Под мостиком вполне обычная, если не считать тяжёлого сумрака, городская улица, по которой проходило вполне оживлённое движение людей. Кое‑где из окон падали более яркие лучи света от трего, магических светляков. Возле магазинов в креплениях торчало по факелу, которые горели с мерцанием, но видимой копоти совсем не давали.
Осмотрев улицу, Спин развернул глаза в другую сторону. Над ним находился ещё один густой ряд мостков, балок и канатов. Чуть выше они становились реже, и строения под разным наклоном или прямо уходили на высоту до пятнадцати, двадцати этажей. И в просвете между домами летали драконы! Осознав это, болар тут же опять вернулся взглядом на улицу, но ни единого панического движения среди людей не заметил. Мало того, чуть дальше раздался предупредительный рык, и между раздавшимися в стороны обитателями нижних этажей приземлился совсем маленький дракончик. И тут же заковылял в один из магазинов. А все уступившие ему дорогу прохожие, вновь поспешили по своим делам.
Глазки на жгутиках от увидено картинки вздрогнули, а когда дракончик вышел из магазина со свёртком и взлетел в небо, разумное растение стало думать более интенсивно:
«Или у меня серьёзное помутнение рассудка, или наши стереотипы в корне неверны. Мы все уверовали, что драконы едят человечину, в том числе и трупы. А если и есть здесь живые, то только для селекции, точнее говоря, выращивания новых особей. Но судя по обитателям этой улицы, люди драконов не боятся, мало того, они кажется ещё и торговлей занимаются….»
Словно в подтверждение его предположений прямо под ним встретились две женщины, несущие огромные корзины со снедью. Явно обрадовавшись поводу отдохнуть, они поставили свою ношу под стенку и в полный голос стали обсуждать последние новости, с первых же слов переходя к промыванию косточек своих хозяев. Спин с некоторым недоумением понял, что обе они находятся в прислуге у драконов. И не просто как бесплатные рабыни, а как получающие жалование работники. Потому что женщины умудрились в разговоре коснуться всех деталей своего бытия:
– И тебя твоя ящерица нагрузила?
– Сама видишь! Целый день словно проклятая между этажами мотаюсь. А тут ещё хозяин припёрся с гостем и соуса овощного потребовал. Я ей говорю, может средненький слетает? Так, где там! Сразу плакаться начала, что ребенка постоянно обсчитывают и бессовестно обворовывают. Зато мне медяшек накидала строго по счёту.
– Да что с них взять, все они на нас экономят.
– Ага, как своему чаду, так игрушек опять накупили на пятьдесят крылов, а мне прошу поднять жалование всего на десять в месяц, так она мне истерику закатила.
– Ха! Да моя ящерица ещё хуже! Постоянно мне выплату задерживает, то на два, а то и больше дней. Спросишь, она говорит что забыла, или потратила. А хозяину, мол, тоже задержали. Хотя тот регулярно её кошельки отдаёт, попробовал бы хоть раз увильнуть, она бы его живьём сожрала. Я ей толкую, что и у меня расходы есть срочные, так она только свои зенки выпятит и так ехидно‑удивлённо: «И какие же это? Вы ведь и так жильё бесплатно имеете!»
– Вот хамка!
– И ведь знает, что за поступление своего старшего в художественную школу мне пришлось все накопления отдать. И теперь муж ворчит, что дома пожрать нечего. Как они мне все надоели!
– И у меня в печёнках сидят. Если жалование не увеличит, буду искать новое место! А ты?
– Ох! А что я? Платят вроде лучше, чем другие, да и привыкла я к ним намертво, всё‑таки двенадцать лет на одном месте. К тому же дракончики меня любят, не хуже матери. Недавно вон моего младшенького на озеро с собой брали на целых три дня. Так он доволен так, словно сам летать научился.
– Кстати, а как твоя дочь со своим женихом?
– Не напоминай лучше. Расстались окончательно. И то ей в нём не так, и это не нравится…. Сейчас с каким‑то шкорником встречается. Отец всё грозится выпороть, да руку на разбалованное чадо поднять не осмеливается.
– Ой, мои такими же растут, совсем от рук отбились.
Где‑то невдалеке послышался рык приземляющегося дракона и женщины вспомнили о своей работе. Премило и душевно расцеловавшись на прощанье, подхватили корзины и поспешили каждая в свою сторону.
Болары – единственные из всех разумных, которые могли проделывать один невозможный для всех остальных трюк: посмотреть себе в глаза. И так они делали только от чрезмерного удивления. Вот и сейчас Спин развернул свои глазки друг к другу и философски воскликнул «Куда я попал и где мои щепки?!» И уже в следующий момент стал внимательно осматриваться вокруг себя, почти сразу осознав, что весь этот уровень принадлежит боларам.
Его собраться вели здесь жизнь не менее оживленную, чем люди внизу, или драконы в небе. Но сразу бросалась в глаза их почти полная дикость. Точно такое же поведение Спин наблюдал и в Энормии в отдалённых лесах, где зелёные шарики жили лишь собирательством и совершенно не озадачивались смыслом своего существования. Чисто инстинктивно собирались в стаи, по достижения возраста в двадцать пять лет отпочковывали одного, два наследника и тихо умирали кусками никому не нужной древесины.
Только там, на природе они хоть иногда были подвижны и игривы, а здесь словно находились в постоянной спячке. Когда летали, то порой чуть не сталкивались, говора не слышалось совсем, а воркование было редким исключением. Лишь одинокие особи более менее целенаправленно то влетали в окна и балконные двери, то устремлялись по каким‑то своим делам вдоль улицы. Многие вообще безжизненными кулями сидели на мостиках или подоконниках. Именно к ним вдруг вышло несколько людей с вёдрами. Привычными движениями они принялись вкладывать перед каждым замершим боларом горку разнообразных объедков, подпорченных фруктов и овощей. Как правило, корни тут же начинали шевелиться и тянуться к пище.
Досталась порция и Спину. Конечно, в последнее время он привык к полноценной и качественной пище чуть ли не со стола самого протектора, но и сейчас вдруг голодные инстинкты придали телу здравую непереборчивость. Корни сами похватали объедки без разбора. Через полчаса болар даже смог приподнять своё тело и перенестись на более удобный насест чуть выше.
Оттуда он продолжил тщательное наблюдение за своими соплеменниками. Насытившиеся особи так и остались лежать недвижимо на местах. То ли уснули из‑за приближающейся ночи, то ли ещё не набрали нужных для полёта сил. Идея получить помощь от тех, кто пролетал мимо, тоже успехом не увенчалась, на слабые пока призывы речью они не обращали малейшего понятия, а на воркование реагировали странной сменой маршрута. Облетая пытающегося наладить контакт соплеменника по дуге, а то и возвращаясь обратно. Да и как ни прислушивался Спин, само воркование ему ни о чём не говорило, почти незнакомый набор звуков. Похоже, здесь им показывали только некоторые эмоции или предупреждения, которыми пользуются в диких стаях. Тогда зелёный разведчик выбрал только один тон воркования, просящий о помощи, и обращался так к каждому пролетающему мимо растению. Но наступила ночь, а к нему так никто не подлетел. Наверняка все местные обыватели второго яруса сторонились чужака и опасались. Сил лететь тоже явно не хватало, а голод вдруг набросился с новой силой. Хорошо, что во внутренних полостях ещё всего хватало, и Спин решил не экономить, употребив в пищу всё, что у него было в запасе.
Результат усиленной кормёжки не замедлил сказаться. Уже через два часа разумное растение слетело с насеста и осторожно стало передвигаться в своеобразном тоннеле второго уровня. Попробовал опуститься чуть ниже – неприятные ощущения навалились на сознание, лишь только он пересёк невидимую черту чуть ниже последних мостиков. При попытке подняться выше, в пространство занимаемое драконами, уже адская боль режущей пилой по самым важным органам заставила спешно рухнуть вниз. Магии здесь не просто хватало, а висело в воздухе неимоверное количество, а драконы превосходно и умело этим количеством пользовались.
«Ладно, раз нельзя отсюда сбежать, займёмся поисками Карага. Наверняка он где‑то рядом. А там общими силами и подумаем, как отыскать Невменяемого. Наверняка он уже где‑то здесь и нуждается в нашей помощи. Хотя такой герой нигде и сам не пропадёт, но поспешить нам следует обязательно».
Поначалу Спину не повезло, он подался не в ту сторону, тогда как его товарищ находился от него первоначально всего лишь в пятидесяти метрах. И только на третьем часу своего знакомства с данным кварталом оба разведчика опознали друг друга и потянулись корнями во взаимном приветствии. Лидер тут же стал засыпать вопросами своего коллегу:
– Ты как?
– Неважно, словно внутри туман вперемежку с песком и гравием.
– Шутишь, значит идёшь на поправку! Тебе есть давали?
– Очнулся недавно, увидел кучку, гм… разного, и слопал всё.
– А твои запасы?
– Сразу и их съел, – Караг попытался оправдываться: – Просто драконий голод почувствовал.
– Силы прибавились?
– Вроде, но лететь ещё не могу. Хотя уже чуть приподнялся.
– Голод остался? – стал уточнять Спин. – Ты всегда был в два раза меня прожорливей.
– Так ведь моя сфера на пять сантиметров в диаметре больше!
– Ладно, не возмущайся. Сейчас я пролечусь по внутренним помещениям. Люди именно оттуда выходили и еду раскладывали, наверняка там ещё должно быть. А ты продолжай вокруг посматривать…. Кстати, ты заметил как люди тут живут?
Караг с сомнением поскрипел ободом:
– Не так много, как хотелось бы, но мне кажется, их тут вроде не едят.
– Вот и я в этом уверен. Но всё равно прислушивайся.
– К кому? Если все уже спят давно….
Сообразительность товарища радовала, но продукты бы обрадовали ещё больше. Спин пролетел в большое окно и стал петлять по многочисленным помещениям. Как оказалось, здесь его соплеменников обитало гораздо больше, чем на улице. Они небольшими группками ночевали на насестах и при появлении чужака недовольно ворковали, охраняя свои территории. На всякий случай разведчик достал и приготовил жессо и теперь не обращал внимания на диких представителей своего рода. Как оказалось, приготовленный магический бич пригодился очень скоро.
Двигаясь в направлении источника самого сильного запаха, разведчик приблизился к широкому коридору, который уходил внутрь здания. Практически весь проход преграждали свисающие корни самых крупных по величине в местной иерархии зелёных шаров. Они сидели на балках, которые пересекали коридор на высоте двух с половиной метров и при виде чужака повели себя крайне агрессивно и не осмотрительно. Скорей всего люди с вёдрами проходили под ними беспрепятственно, тогда как своих сородичей зажравшиеся кучки самых сильных особей к кормушке не пропускали.
Почему это происходило, Спин разбираться не стал. Как только к нему угрожающе потянулись толстые и мощные корни, стал безжалостно раздавать во все стороны удары магическим бичом. Правда настроил он жессо на самую минимальную мощность. Эффект оказался вполне ожидаемым: незваные сторожа сталкиваясь корпусами и путаясь корнями в дикой давке, уже через минуту освободили проход и рассосались по другим помещениям.
Гость только хмыкнул им вслед, удобнее перехватил магический бич и поспешил отыскать источник съедобных запахов. Он оказался в огромной комнате с большим круглым столом. Сверху над столом нависала толстая труба, по которой видимо и сбрасывали вниз пригодные в пищу боларам остатки. Оставалось лишь подхватить два из многочисленных вёдер у стены и выудить из кучи то, что больше всего нравилось. Естественно, что и самому во время этой работы удалось спешно насытиться и восстановить запасы в полостях. Да и для Карага удалость выбрать великолепные обрезки ног с копытами от свиных и говяжьих окороков. Подобная пища считалась самой предпочтительной и дающей силы продолжительное время.
Товарищ действительно обрадовался, увидев такой прекрасный, хоть и запоздалый ужин:
– Здорово! И где ты только нашёл такую вкуснотищу?
– Да тут только ленивый с голоду помрёт. Места хлебные. А у тебя тут как?
– Спокойно! – любой болар мог и насыщаться и разговаривать одновременно. – Разве что парочка очень похожих на меня амбалов вылетели вон из тех окон, словно их огоньком прижгли. Твоя работа?
– Моя! – самодовольно забулькал Спин. – А то устроили здесь, понимаешь раздачу по блату, а люди на такую несправедливость вообще внимания не обращают. А наши сами ни на что не способны, такое впечатление, что не от мира сего.
Затем кратко поведал история завоевания кормушки. Караг тоже развеселился:
– Ага, они как раз от этого! Это мы из другого мира им на головы свалились. Не помешало бы им вправить немного мозги, да только некогда, надо Кремона искать. Как бы он без нас в беду, какую не попал.
– Наши мысли сходятся. Только вот как мы наверх поднимемся? Так тело ломает неведомой силой, что спасу нет. Разве что попробуем все наши предметы магического арсенала?
– Обязательно попробуем, – Караг в задумчивости погремел пустыми вёдрами и предложил: – Но мне кажется надо в первую очередь контакт с людьми наладить. Уж они нам точно всё растолкуют.
– Но следует учитывать, что они нас считают полными и дикими дебилами. Я бы предпочёл всё‑таки вначале разыскать хоть кого‑то из наших братьев с приемлемым интеллектом.
Второй разведчик не скрывал своего скепсиса:
– Думаешь, такие отыщутся?
– Будем надеяться, искать. А попутно прислушиваться к разговорам людей. Наверняка и с этой стороны к нам нужные сведения поступят.
– Ты знаешь, – Караг прислушался к своим ощущениям. – Мне кажется, я уже могу медленно передвигаться.
– Отлично! Тогда сделаем так, вон там чуть дальше перекрёсток. Я его пролетаю прямо и делаю круг направо. А ты разведай потихоньку по улице влево. Только не долго, примерно на час. Потом встречаемся на перекрёстке.
– А вёдра оставим здесь?
– Можем и убрать, чтобы на головы людям не свалились.
И Спин одним движением корня зашвырнул оба жестяных ведра в ближайшее окно. Грохот превзошёл все ожидания и наверняка перебудил пол квартала. Но два болара, под хулиганское бульканье уже отправились на разведку окрестностей. По ходу представляя, что бы здесь сейчас было, примени они имеющуюся у них литанру.

Роковое согласие

Летели довольно долго. Иначе и получиться не могло, если учитывать что столица королевства драконов находилась в самом географическом центре Альтурских Гор. Кремон несколько раз недовольным рычанием выражал желание опуститься и пообедать. И каждый раз зелёный наставник убеждал что лететь остаётся всё меньше и они скоро насытятся уже на месте прибытия. Но терпение у разведчика совсем истощилось, и он приготовился показать свой норов, когда вдалеке показались изломанные линии и шпили Калеццо. Таких высотных зданий Кремону в своей жизни видеть не доводилось. Да ещё в таком невероятном количестве. Некоторые шпили вообще пронзали поредевшее покрывало облаков, а многим не доставало до белого тумана только слегка потянуться. Уже потом выяснилось, что большинство древних строений здесь достигает от шестидесяти до ста этажей, но сейчас Кремон был просто не в силах отвести взгляд от открывающейся с высоты птичьего полета завораживающей панорамы. И только мощным усилием воли прикрывал свои рвущиеся наружу истинные эмоции. Ведь как бы ни была глубока потеря памяти, такого удивления и восторга у любого дракона столица вызвать не могла. Разве что молоденького, первый раз сюда прилетевшего с далёкой периферии.
Увлёкшись открывающимся видом, Невменяемый только со второго раза расслышал крики догнавшего его с правой стороны красного дракона:
– Шейтар тебя загрызи! Ты чего с курса сбиваешься?
Действительно наставник летел уже изрядно левее, и с недоумением выворачивал шею. Но ведь тогда получалось, что столица останется в стороне! Очевидно, и в глазах Гишера плескалось непонимание цели полёта, потому что справа понеслись пояснения:
– А куда нам спешить? Да и всё равно надо плотно пообедать в домашней обстановке, и только потом показываться на глаза командованию. Поэтому летим вон туда. Соглашайся быстрей, мы и сами от голода еле вытягиваем. Или ты забыл, где твой наставник живёт?
По всем понятиям Кремон не услышал ни единого слова лжи, и получалось, что они летят домой к сослуживцу. Но ведь и последний вопрос не мог трактоваться однозначно. А вдруг его просто нагло отвлекают от цели их перелёта? Ведь однозначно он разобраться в ориентирах не может. И такая неопределённость дала Невменяемому новый импульс к переживаниям.
Нехотя он вновь лёг на прежний курс, но бдительности прибавил. Заодно прогоняя в голове все самые непредсказуемые варианты предстоящих событий. Но пока опасаться было нечего, впереди показался небольшой пригород столицы, состоящий из редко раскиданных и приземистых особнячков. Пугаться там было нечему, и именно туда трио продолжили планировать небольшим ускорением. Вскоре и стала видна конечная цель, квадратное трёхэтажное здание в окружении огромных деревьев и большим пространством внутреннего двора. Как ни странно от этого пасторального вида на душе стало вообще тревожно, сердце вообще стало давать странные сбои и в горле запершило от прерывистого дыхания. Чем же это место так волнительно?
Наставник уже приземлился возле самого крыльца и теперь напряжённо всматривался в ауру эмоций своего бывшего ученика. А когда и тот замер всего в нескольких метрах, громко крикнул себе за спину:
– Зайндара! Посмотри, кто прилетел!
По всему телу Кремона пробежала колющая волна нехорошего предчувствия, и он попытался развернуть своё тело назад. Затем попробовал расправить крылья и только потом с ужасом стал понимать, что такое сильное и послушное тело совершенно выходит у него из повиновения. И уже в каком‑то кошмарном мерцании наблюдал, как из широкого окна на порядочной скорости вылетела до жути знакомая дракона и всем своим телом сбила его наземь. Только и донеслось, словно издалека:
– Гишер, родной! Ты вернулся!
Потом на сознание навалилась чёрная, беспросветная тьма беспамятства.

Часть девятая

Мгла в сознании показалась вечной. Без единой искорки или проблеска. Без единого звука или ощущения. Без малейшего присутствия собственной силы Эль‑Митолана. И в какой‑то момент Кремон уверовал, что это навсегда. Что его или убили, или чужое сознание неожиданно вернулось в собственное тело и безжалостно вышвырнуло самозванца прочь. Вот только куда вышвырнуло? В какие бездны великого мироздания? И как теперь вырваться из этого вместилища безысходности и леденящего страха? Похоже – это и в самом деле Смерть.
Потом Невменяемый осознал себя маленькой горошинкой. Только не мёртвой, а словно плывущей в каком‑то мрачном, но густом и живительном потоке. И окружающая жидкость начинает подталкивать горошинку к росту и развитию. Изначально у горошинки появились корешки, которые ощутили живительное тепло. Потом размякло покрытие и стало реагировать на внешние проявления жизни в виде толчков, сжатия и растяжения. А вскорости и всё покрытие истончилось настолько, что до внутреннего сознания стал постепенно пробиваться свет. Вначале серым сумраком, потом предрассветным сиянием и наконец совершенно устойчивым белым светом.
Дальше возрождение пошло более ощутимыми темпами: белый свет разбился на все цвета радуги. Стал смешиваться изумрудными сияниями и изредка на короткое время превращаться в размытые, нерезкие картинки. Одновременно с этими картинками стали пробиваться некоторые звуки, меняющиеся от тихого журчания воды, до непонятного и страшного грома.
Каждое такое изменение Невменяемый встречал с дикий радостью, всё больше и больше осознавая, что борется за себя всё с большим успехом. Воодушевляясь этими успехами и с новой силой бросаясь на штурм непонятно кем и как воздвигнутой стены.
И вот долгожданный момент настал. В очередной раз, пытаясь рассмотреть в клубах цветного тумана ускользающую картинку, он вдруг совершенно отчётливо увидел перед собой лес, а его органы слуха грохот камней и шелест песка трансформировали во вполне понятные и разборчивые звуки:
– …Хоть и далеко от столицы, – доносился сбоку странно знакомый голос, – Зато здесь единственное место, где можно не опасаться коварного нападения наших врагов. Зачарованная Пустыня – наилучший союзник в этом плане. И трудно представить, что вот за этой полосой уникального, волшебного леса, простирается смертельно опасные для всего живого территории.
Стараясь не вспугнуть вновь вернувшийся контроль над телом, Кремон стал интенсивно заниматься самоанализом. То, что он всё в том же теле Гишера – сомневаться не приходилось. Лёгкое шевеление всеми когтями подтвердило полное владение телом. Медленно повернул голову и воззрился на говорящего соседа: рядом с ним, облокотившись на спинку удобной скамьи, сидел не кто иной, как Цашун Ларго и с блаженным оскалом, в задумчивости уставившись не лесную чащу, рассказывал о страхах в расположенной якобы совсем рядом Зачарованной пустыне.
Сообразительности разведчик не потерял, памяти тоже. Сразу на ум пришли предупреждения, что сознание прежнего владельца может неожиданно вернуться и даже на некоторое время потеснить его собственное.
«Точно! Так и произошло! Но ведь я могу полностью перехватить управление телом. И только что это сделал. Но почему мы так далеко от столицы? Что там произошло? Этот наставник меня явно подставил, привёл к дому бывшей супруги этого Гишера, или невесты, и тем самым довёл организм до страшной душевной встряски. Вот прежний владелец и явился из комы. А что мне теперь делать? Ведь наверняка прошло несколько дней за это время, и я теперь опять покажусь полным идиотом! Ничего не зная и не соображая! Стоп! Наши умные головы упоминали о возможности просто посидеть в уголке сознания и просто понаблюдать да действиями настоящего хозяина. А потом опять‑таки, в нужный момент перехватит власть в свои руки. Так и сделаю…. Только бы опять не провалиться при этом в чёрную пропасть неосознанности….»
Аккуратно, стараясь не переусердствовать, Невменяемый постарался вернуться в прежнее положение и, не теряя сути монолога, постарался вновь сжать объёмы своего невидимого сознания до маленькой горошины. Но при этом не переусердствовать, не упасть в тёмный зев бездонного колодца, который разверзся в неосязаемом «сзади», а закрепиться прямо на внешней радужной оболочке глаза дракона. В какой‑то момент он балансировал на грани, и уже даже завопил от страха, подумал что проваливается, но вдруг с тыла его подпёрла уверенная волны какой‑то силы, которая в свою очередь показалась растерянной и удивлённой.
– Да что с тобой, Гишер? – донёслось обеспокоенное восклицание слева. И вновь попавший в поле зрения заместитель Парящего, облегченно вздохнул: – Мне показалось, что ты в стекло превратился.
– Да нет, – послышался голос из гортани, но Невменяемый не приложил к его исторжению ни единого усилия, говорил кто‑то другой: – Наверное я задремал, потому что от твоего бормотания вдруг такой сон навалился.
– Бывает, – улыбнулся Цашун. – Меня тоже этот лес часто гипнотизирует. Смотришь на него, и словно спишь. Даже мысли куда‑то пропадают.
– Вот‑вот, именно это я сейчас и почувствовал.
«Вот это здорово! – мысленно восторжествовал Невменяемый. – Прежний владелец даже не заметил моих попыток управлять телом! Ура, ура, ура! Свершилась мечта любого разведчика: все заботы и хитрости можно отбросить! Только сиди и прислушивайся! Смотри и радуйся! Даже про питание беспокоиться не надо. Кстати, где мой с такой щепетильностью выбранный окорок? Неужели эти зубастики его слопали без меня? М‑да…. Но гораздо важней понять, почему мы в такой дали от столицы. И почему я в компании с этим заместителем Парящего над Долиной. Неужели он бросил свои обязанности ради меня? А может его выгнали с почётной должности? Ладно, ребятки, сейчас вы мне всё выболтаете!»
И разведчик весь превратился в слух. Хотя изначально понять суть дальнейшего разговора удалось не сразу. Цашун теперь рассуждал о совсем непонятный вещах:
– Понятно, что гаспики – ещё совершенно не изучены. Но ведь это именно из‑за них мы потеряли столько времени. Король жизнь каждого исследователя оценил гораздо выше тех успехов, при которых гибнет более половины экспедиции.
– Вдруг гаспики подведут именно из‑за соли? – Гишер оказался в теме ведущейся беседы, а значит, скорей всего знал об этом давно.
– Именно поэтому мы с таким нетерпением ожидаем возвращения Теура. И завтра вечером всё решится окончательно. Так что твои ожидания считай окончены.
– Как по мне, то следовало сразу лететь самой прямой дорогой, – решительно ответил голос дракона, в теле которого находился разведчик. – Давно бы были на месте.
– Сколько тебе говорить, – с досадой стал пояснять Цашун, – Нельзя там показываться. И любая высота нас не спасёт – всё равно заметят. А потом устроят ловушку. Да и на границах там творится невесть что.
– Всё равно мне не верится в возможность войны.
– А зря! Ты ведь слышал доклад со всеми выводами и подробностями. Ну и ладно бы ещё бароны, те всегда на горячее дули, хоть и решали большинство споров банальным подкупом и наёмными убийцами. Но вот то, что колабы сосредоточили свои войска на западной границе – значит немало. А тот факт, что цари огов двинули свои войска на помощь «непобедимым каткам» – вообще не имеет аналогов в истории.
– Почему же? Или они не союзники?
– Союзники. Но только без нарушения единственного пункта: армия огов не должна выходить за пределы своего царства. Конечно, исключая Гиблые Топи, которые они считаю своими территориями. А тут цари нарушили тысячелетние запреты и их войска сейчас движутся по Ледонии в сторону Кремниевой Орды. Мало того, колабы именно поэтому попросили помощи и от нас. И это вполне справедливо если учитывать то количество литанр и зарядов, которые они нам передали в виде помощи намного раньше. Вот только наш король никак не решится направить хоть один полк против Кремниевой Орды.
– Лихие дела. Вижу, Гарр, что варвары не только тебя напугали! – Гишер дотянулся и кулаком пнул заместителя Парящего в плечо. Тот от такого дружеского жеста чуть наземь не грохнулся, но совсем не обиделся, только пробурчал, подхватываясь на ноги:
– Мне в реальности довелось увидеть страшную магию, а тебе бы только свои солдафонские шуточки вытворять.
– Так меня от такого долгого безделья всё время в сон клонит, – оправдывающийся Гишер подскочил тоже на ноги, приобнял Цашуна за плечи и поковылял с ним в ногу прямо по тропинке, уходящей с полянки: – Слушай, давай я тебя научу ещё одной нашей боевой песне? Начинается словами: «Пронзая упругое небо своими телами…»
И оба дракона огласили притихший лес бравым рычанием. Тогда как Кремон с недоумением подумал:
«Когда это они успели так подружиться? Ведут себя, словно несколько лет знакомы…. Но о чём они говорили? Скорей всего о новой экспедиции к Западным Островам. Только вот маршрут никак не определят окончательно. И что такое гаспики? Насколько мне помнится это такие деревья, растущие только в султанате Онтар. Чем они могут спасти жизнь исследователей? Пусть их и вырастят в Альтурских горах. Интересно….
А вот про готовящуюся с Кремниевой Ордой войну ещё пару дней назад никто ничего не поговаривал. Неужели так кардинально изменилась обстановка на границе? Ведь оги тоже по пустякам нарушать собственные законы не будут. Значит дело серьезное, война на горизонте истории. И сразу очередной вопрос: а почему наши резиденты молчат? Тот же Бадуш Шиндар, неужели всеобщую мобилизацию в Баронстве Радуги проморгал? Не похоже это на него….
Литанры тоже теперь понятно откуда взялись. Но и то хорошо, что Альтурские Горы своих арсеналов не имеют. Это если забыть на время про Железный Коготь Альтуры и те работы, которые вокруг этой гигантской литанры ведутся. Интересно и то, каким образом колабы доставили сюда такую массу оружия? Хотя тут скорей всего сами драконы и летали за древними орудиями войны. А благодаря их агрессии к нам Энормия теперь тоже весьма неплохо вооружена именно литанрами.
И последнее: с чего это вдруг здесь, так далеко от столицы, ошивается моё тело дракона? Неужели Гишер тоже успел напроситься в экспедицию? Шустрая он ящерка, если сумел так быстро всех убедить в своём полном выздоровлении. Ладно, послушаем ещё немножко, а потом рву отсюда когти и лечу разыскивать своих боларов. Ещё не ровён час совсем без меня одичают в той Девятке Желудка».
Судя по тому, что парочка певцов не летела, а шла пешком, до цели было совсем рядом. И уже на следующей полянке взору предстал внушительный и отлично организованный временный лагерь, со всеми присущими бивачному стилю жизни деталями. Хотя и тут оказался стационарный одноэтажный дом, который от старости словно врос наполовину в грунт. Серый камень покрытия стен сливался с окрестностями. Да ещё и несколько больших кустов образовали на его крыше нечто, навсегда отвоёванное природой у разумных. Именно из этого дома и выскочил им на встречу страшно нервный и взъерошенный старый дракон. Крылья у него висели за спиной так несуразно, что могло показаться, они давно не служат своему хозяину с должной эффективностью. Но вот сам хозяин, похоже, не очень этим расстраивался. Потому что и так мысленно постоянно витал в облаках. Только столкнувшись с застывшими на тропинке друзьями, он вернулся на грешную землю, осмотрелся по сторонам и в возмущении воскликнул:
– Гарры, вы бы хоть под ноги смотрели куда идёте! Чуть не затоптали!
Гишер захохотал так, что никто бы и не заподозрил его в неумении говорить всего лишь пару дней назад. Цашун тоже не сдержал своего весёлого смеха:
– Куда так мчишься, уважаемый?
Старый дракон несколько раз в нетерпении присел, но потом‑таки сообразил, что обойти преграду не удастся, запричитал:
– Так ведь забыл Теуру два наущения дать!
– Как забыл? – Гишер переморгнулся со своим товарищем. – Кажется, ты ему всё сто раз повторил.
– Да нет, не всё! – продолжал упорствовать старый дракон.
– Огласи нам свои сомнения, а мы уж решим окончательно.
– Да? Запросто! Забыл упомянуть про нежелательность заблаговременного создания Структуры Насыщения.
– Готовы спорить: не раз об этом упоминалось!
– Точно? – старикашка почесал свою истёртую за века макушку, но так и не успокоился: – А вот про высоту забыл уточнить. Нельзя кидать гаспик выше, чем с высоты пятисот метров.
– Почему? – последовал вопрос в два голоса.
– А потому что восходящие влажные потоку могут подвигнуть семя на преждевременное оживление. Вследствие гаспик начнёт с неимоверной скорость впитывать любую влагу из окружающего пространства. Быстро наберёт лишний вес и при ударе банально разобьется вдребезги. Внутреннее строение нарушится при этом кардинально, гаспик погибнет. Вот! И как я мог про это забыть, как?!
Дракон с осоловелыми глазами тут же попытался сорваться с места в обратном направлении, но Цашун ловко придержал его за плечи:
– А вот скажи, уважаемый, Теур – опытный исследователь?
– Что? Ну конечно!
– Значит, он вполне и сам может справиться с заданием?
– Ну, как сказать….
– Да и семян у него в конечном итоге предостаточно. Пусть некоторые и разобьются – не беда.
– Ох! А сколько труда в них вложено!
– Всё равно, мы все уверены, Теур справится.
– Думаешь? Но…. он ещё так молод….
– Сто пятьдесят лет, и ты его всё молодым обзываешь? Не стыдно?
– Нисколько не стыдно! Вот когда ему исполнится как мне….
– Ха‑ха‑ха! – опять захохотал Гишер. – Столько не живут, уважаемый!
Кажется, престарелый Эль‑Митолан обиделся:
– Ты бы вообще, солдафон, помалкивал! Или давно у меня обследование не проходил?
Смех словно отрезало:
– Так я пошутил….
Теперь уже раздалось старческое хихиканье:
– Я тоже!
Как ни странно, но у Кремона и сейчас всё больше и больше складывалось впечатление, что драконы знают друг друга давно. Видимо с этим древним стариканом, который очень смахивает на немного помешанного учёного, Гишер знаком чуть ли не с детства и прибыл именно сюда для завершающего лечения. Но как назло в памяти всплывали эти непонятные семена гаспики, и на некоторое время они опять повернули ход мыслей в другую сторону:
«Что они затевают? Как может семя разбиться об воду? Судя про упоминания о соли, что‑то экспериментальное собираются бросать именно в морскую воду. Если судить по расстояниям, и принять во внимание наше местонахождение, то именно к завтрашнему вечеру испытатели как раз могут вернуться …откуда? Скорей всего они перелетают через Баронство Стали и испытывают что‑то сразу на прибрежных водах. Но зачем? Вот шейтар! Совсем меня запутали! Перехватить управление и спросить в открытую, чего они тут затевают? – но тут же сам себя постарался успокоить. – Ладно, нечего пороть горячку, ещё парочка таких разговоров и всё станет ясно».
Тем временем старикан опять куда‑то побежал с причитаниями, а Гишер заговорщески зашептал на ухо Цашуна:
– Давай рванём к озеру и ещё раз устроим чудо?
– Хм…. каждое зерно на учёте….
– Ага, и та горсть, что у тебя в перевязи?
– Ты смотри, какой глазастый, – показал заместитель Парящего клыки. – Слушай! Ты в разведке случайно не работал?
– Нет. Честное слово! – нагло соврал его собеседник. – Просто случайно увидел, как ты в лаборатории рукой нечаянно облокотился прямо в коробку с гаспиками. И ещё тогда подумал, что ты обязательно со мной хоть несколькими штучками поделишься.
– Всё видит, всё замечает! Истинный ас! Между прочим, когда ты мне ту пещерку покажешь? Сколько я там летал, и арку ту видел, но вот на щель внимания не обратил.
– Ха‑ха! А ещё исследователь! Просто туда можно влететь только на большой скорости и вытянув крылья строго перпендикулярно земле. Само собой, что это риск, а вдруг там тупик? Потом клыков не соберёшь….
– Странно, что твои целые. Но пещеры покажешь обязательно.
– Если поделишься гиспанами!
– Да чего уж там, поделюсь, – вздохнул Цашун, – Разве от такого проныры отвертишься…. Летим!
И оба дракона величаво взмыли в синее, предвечернее небо. В данном случае Кремону не стоило и напрягаться:
«Так и быть, посмотрим на их озеро и обещанное чудо. Ещё бы на эти гаспики взглянуть собственными глазами и можно смело брать курс на Калеццо. Вот только когда это Гишер успел зарекомендовать себя „пронырой“?»

Адаптация

Несколько дней болары‑разведчики неспешно и тщательно изучали всю Девятку, передвигаясь по своему уровню. Прислушиваясь к каждому интересному разговору и познавая детали быта, как людей, так и драконов. Делая это немного в ущерб ознакомлению с жизнью своих соплеменников, оставив так сказать «самое дикое» на потом.
Город теперь они знали вполне достаточно, чтобы уверенно заявить: улететь отсюда можно, несмотря на все радикальные магические ухищрения драконов. Надо было только смешаться со стаей боларов живущих на кольцевых, окраинных улицах и разрешить людям каждое утро окольцовывать несколько своих корней светящимися полосками из белой ленточной стали. После такого кольцевания, летающие растения вообще превращались в покорных, молчаливых овечек и выполняли любые команды по маленьким свистулькам. Эти короткие палочки с дырочками, издававшие нехитрые звуки имел каждый человек уходящий утром на работу в поля. Некоторые люди, правда, уходили через открывающиеся ворота пешком, но большинство весьма рационально использовало зелёные сферы для транспортировки своих тушек к месту работы. Как удалось высмотреть разведчикам сквозь постоянно раскрытые днём ворота, высота полёта была тоже строго ограничена: не выше пятнадцати метров. К вечеру люди прилетали обратно в город, снимали у «воздушных похасов» с корней полоски белого металла и отпускали тех восвояси. По внешнему виду никто не был голоден, и словно очнувшись от спячки, весело уносились на свои ночлежные места с насестами. И самое странное, потом с самого утра опять сотни самых сильных боларов толпились возле выходов из города. Скорей всего они инстинктивно тянулись именно туда, где над сферой всегда простирается большое и чистое небо, да и кормили их на полях наверняка отменно.
Причём зелёных шаров, желающих полетать за пределы города, возле ворот не убывало и днём. Тех люди тоже использовали со всей изобретательностью, заставляя свистками таскать различные грузы, припасы, строительные материалы и даже домашнюю утварь. Хотя всё‑таки большинство грузопотока ввозилось в город на телегах, которые волокли похасы. Ни одного коня видно не было, хотя и нельзя было исключать возможность их выпаса на других, более удалённых полях или пастбищах. То есть в королевстве драконов боларов использовали как рабочую силу при транспортировке, ограничив их свободу и низведя до уровня обыкновенной скотины.
Но в вышеперечисленных случаях подобная работа была намного предпочтительнее, чем та, которую однажды пришлось наблюдать Карагу. Он как раз в то время прислушивался и присматривался возле ворот, над крыльцом дома старшины квартала. Здесь обычно велись самые важные, дающие нужную информацию разговоры. Разведчик напрягал слух, пытаясь уловить говор из открытого окна, когда сзади его ударила остаточная волна неприятного онемения. Он тут же развернулся и, задействовав все свои органы наблюдения с удивлением понял, что улица, во всё свою длину наполнена взлетающими вверх взрослыми собратьями. Они с лёгкостью, но совершенно безучастно проходили верхний магический барьер и над последним уровнем крыш выстраивались страшным по своей бессмысленной стройности параллелепипедом. А вокруг образующегося строя кружилось несколько драконов, издавая чем‑то странные трубные звуки.
Вот модуляции звуков изменились и около двух тысяч летающих растений синхронно сдвинулись с места и понеслись за город. А прямо под Карагом продолжался оживлённый разговор нескольких ездовых, которые задавали корм похрапывающим похасам.
– О! На восток полетели. Наверняка мост через Гроховку ставить будут.
– Давно пора, вон какие крюки наматываем по тем сторонам, надоело….
– Зависит – как починят. Прошлый мост только два года продержался.
– Так ведь это Гроховка! Я сам видел, как она после дождя выглядит. Стоишь на берегу, а вода так в ущелье клокочет, что скалы под ногами дрожат.
– Не, ребята, на этот раз прорабы мост навечно ставят. Я сам видел: насыпи специальные сделали по краям ущелья. А какие там плиты приготовили! Если удастся их на место поставить, то никакое сотрясение их не сдвинет и не разломает.
– Болары с теми плитами справятся?
– Ха! Запросто! Две таких колонны подхватывают за лямки и канаты и играючи ставят любую плиту на место.
– Играючи? Чего же их в таком случае так долго всегда держат?
– А ты как думал! Согласовать же надо их движение на один жезл. Пока прорабы это делают до часа уходит. И только потом один из них трубит и несколько тысяч боларов двигаются словно один. Это тебе не кнутом махать!
– Ну да, а сам чем размахиваешь? Ха‑ха!
– Эх, вот бы нам такой жезл…. – мечтательно протянул самый молодой из возниц.
– Да на кой он тебе?
– Так ведь тоже бы построил такую колонну и хоп! Уже в Энормии.
Его старшие товарищи беззлобно засмеялись и посыпали пояснения:
– Всё равно догонят и сожгут.
– А нет, так перед границей встретят.
– И самое главное: высота полёта у боларов не позволит горы преодолеть. Только в одном месте, на Аслидском перевале, ведущем в Баронство Радуги, могут они перевалить.
Молодой возница продолжал упорствовать:
– Всё равно здорово иметь такой артефакт. Только где его найти?
– Как ни странно был такой случай, – кивнул самый старший среди мужчин. – Где‑то в Левокрылье, один из прорабов после попойки то ли потерял, то ли забыл свой жезл, но после этого такой переполох поднялся. Поговаривают, три дня весь город по камешку разбирали, но таки нашли.
– Прораба, небось, наказали?
– Шейтар его знает! Но сам факт такой потери в истории имелся.
– Вот видите, может и мне повезти! Я бы придумал, куда такое сокровище припрятать….
– Опять он за своё!
– Да и что ты в той Энормии забыл?
– Ну как же, – смутился парень, – Там свобода….
– А здесь кто тебя притесняет? Живешь, как и с кем хочешь. Кровь с тебя не сосут….
– Разве что жена твоя молодая!
Опять громкий смех разнёсся по площади возле ворот.
– Точно! Вот он оказывается, почему хочет сбежать отсюда!
Корм похасам был задан, и ездовые поспешили в ближайший трактир перекусить, похлопывая друг друга по плечам и продолжая балагурить над незадачливым мечтателем. А из помещений квартального старшины вышел помощник и передал распоряжение одному из сидящих на лавке стражников с зелёным поясом:
– Организуешь сегодня к вечеру всех на этой улице кормить боларов. И чтоб не отлынивали! А не то опять будем застывшие деревяшки с насестов снимать да за город на свалку вывозить. Прошлый раз вон, больше десятка окочурилось.
– Сделаем, – с ленцой отозвался стражник, а Караг вдруг с ужасом вспомнил, что возницы говорили о двух колоннах. А ведь не исключено, что для особо огромных плит прорабы наберут и все четыре. Следовательно, летающий по городу Спин вполне мог оказаться в составе «обездушенных» строителей. В следующий момент разведчик уже со всей возможной прытью летел на поиски товарища.
Спину повезло. В момент мобилизации боларов на работы он находился в противоположном конце города и даже не знал о такой неприятно возможности, как безвозмездно поработать на благо королевства драконов. А когда узнал от распереживавшегося товарища, неожиданно разозлился:
– Ты только посмотри, что они вытворяют с нашим братом! Так вот почему некоторые так долго потом возвращаются в сознание.
– Ага, и ещё десяток при этом, как правило, умирает, – добавил Караг.
– О десятке ты слышал с чужих слов. Но скорей всего ещё и на самой стройке могут оставаться погибшие. Так что теперь у нас появилось ещё две наиважнейшие задачи: не попасть под луч рабовладельческого артефакта самим и постараться любыми способами выкрасть подобный жезл для нашего пользования.
– Но что мы с ним станем делать?
– По ходу дела разберёмся. В крайнем случае, Кремон обязательно что‑нибудь придумает.
– Если мы его отыщем….
– Ерунда какая! – и при подобной перспективе Спин выглядел оптимистом. – Пусть мы его и не отыщем, но и в этом случае нам хватит здесь работы до конца жизни. Тем более что мы и так здесь собирались оставаться. А Невменяемый нигде не пропадёт. Наверняка он уже всё давно разведал и полетел докладывать в Энормию.
– И с нами не попрощался?
– Да что ты как маленький? Сам понимаешь всю важность того, что мы здесь увидели. Об этом следовало сообщить немедленно. Это во‑первых. А во‑вторых: наш герой не тот парень, чтобы не вернуться к друзьям. Или ты другого мнения?
– Конечно, нет! – обиделся Караг. – Просто я переживаю, что он без нас может попасть в неприятную историю и не выбраться. Помнишь, как мы ему здорово помогли в подземельях Ледонии?
– Да‑а…. без нас он бы попотел, вытаскивая древний трактат по тем штольням из‑под Кихона. Но ты тоже прав в одном: приоритетное для нас сейчас задание разыскать или самого Невменяемого или его следы в этом городке.
– Я бы на первое место выдвинул ещё и поиск средства обезопасить свои сознания от принудительного «вызова» на работу. А то раздавят плитой – и щепки в стороны откинем.
– Соображаешь, – похвалил Спин товарища в некоторой задумчивости. Затем озадаченно хмыкнул: – Слушай, а ведь раньше ты с моими предложениями и приказами сразу соглашался и принимал к действию. Зато сейчас стал и сам здраво рассуждать, советы давать дельные….
Караг забулькал смехом:
– Так ведь и на меня наш герой свои лапы возлагал. Наверняка умишка то прибавилось! Глядишь, и тебя когда догоню. Или ты против?
– Наоборот! Только рад! – Спин наградил товарища бодрящими тычками своих корней, – Ещё бы хоть весточку получить с той стороны и узнать как там наша стая.
– Наверняка там идёт управляемый подъём самосовершенствования. Я в этом уверен. А вот если бы Кремон и здесь помог своим возложением лапок на местных наших братиков, то….
– О! Тогда бы мы драконам устроили крушение рабовладельческого строя. В момент! С его волшебными ручками…. Кстати, я как раз с утра вспоминал это его видение, там, в пещере, и подумал: передавая Сферу магической Настройки в наше владение, усатый человек ведь недаром держал свои ладони на сфере болара. Если простое прикосновение пробуждает интеллект, то минутный и более плотный контакт обязательно должен нам давать кроме права владения Сферой ещё что‑нибудь.
– Например?
– Ну не знаю даже…. Допустим мы тоже можем попробовать возлагать свои корни на сферы диких боларов, открывая в них скрытые возможности к самосознанию. А?
– Заманчиво! И самое привлекательное в твоих рассуждениях, что в этом ничего сложного: отбираем группу тех самых обормотов возле нашей штаб‑квартиры, экспериментируем с ними и наблюдаем пару дней за их поведением.
– Но если это подействует?
– Я понял подтекст твоего вопроса: нам придётся потратить уйму времени на их обучение. Правильно?
– Нет! Ты меня, наверное, уже и перегнал в сообразительности! – обрадовано булькнул Спин. – Так глубоко я продумать не успел последствия, но ты прав, тогда придётся на обучение первой группы потратить массу времени. Иначе они станут неуправляемы, разлетятся и получат спонтанное образование на улице. Потом попробуй их собери и направь на путь истинный. Но ведь мы ещё только предполагаем свои возможности. Посмотрим, как оно выйдет на самом деле.
– Действительно. Что делаем сейчас?
– Давай внимательно осмотримся на той улице, откуда забрали «колонну» на ремонт моста. Выясним, почему наверх не взлетели детские особи и остались ли на месте старики. Ну а потом вернёмся подкрепиться в штаб.
На искомой улице разведчики пролетали до самого обеда. Наблюдая и фиксируя в памяти каждую деталь. На подрастающие особи жезлы прорабов похоже вообще не подействовали, тогда, как все старики всё равно подались на принудительные работы. Независимо от дряхлости и наличия силы. Разве что осталась только парочка тех, кто вообще не мог взлететь от старости. Но они и так отживали свои последние деньки и их срок жизни завершался.
Молоденькие растения продолжали бездумно сновать и толкаться по второму уровню и нисколько не беспокоились отсутствием взрослых. И уже закончив осмотр, Караг высказал предположение:
– Наверняка эти жезлы имеют определённые регуляторы.
– Вполне, – согласился Спин. – На многих артефактах есть подобные штуковины. Но какой изверг и когда выдумал эти агрегаты для введения нашей расы в рабство?
– Может они и людей так зомбируют? Вон ведь как счастливо живут.
– Вряд ли. Тем живётся вполне сносно по совсем другим причинам.
– По каким же?
– Не догадываешься? По той простой причине, что драконы их признают разумными. Тогда как к нам они относятся, словно к обычным деревьям.
– Хм! Хоть это и страшно звучит, но вполне оптимистично.
– Ты хочешь сказать….
– Ну да! – в тоне Спина прорезалась непривычная ему жёсткость, – Нам остаётся как можно быстрее доказать свою разумность.

Ловушка

Болары выбрали себе место для ночёвок возле того самого места, где они в первый раз знатно подкрепились. Группу своих собратьев, которую называли не иначе как «обормотами», они практически разогнали с насиженного места и теперь видели некоторых особей только издалека. Те боялись к ним приближаться на расстояние десяти метров и это вполне устраивало.
Обживать свой ночлег старались с учётом того, что в любой момент туда могли и имели полное право войти люди. А поэтому собирать нужные вещи и атрибуты привычного быта в одном месте, разведчики передумали. Подобных вещей на втором уровне окрестных домов имелось неисчислимое множество. Видимо таким способом и драконы и люди использовали «необитаемый» разумными уровень, для складирования мешающих им предметов мебели, старых вещей и неиспользуемых приспособлений. Так что выбор был. Другое дело, что пока нельзя привлекать к себе удивлённого внимания людей, которые бы вдруг наткнулись на склад‑мастерскую.
Расположение штаб‑квартиры предопределялось ещё и тем, что именно рядом с ней проходил коридор в ещё одну из центральных осей дома. Только вот там проходила не труба с падающими вниз объедками, а двойная башня‑труба, ведущая к глубоко расположенным водохранилищам. Между простенками башен вниз вели винтовые ступени. Драконам по узким ступеням ходить считалось проблематично, но вот люди порой доставляли по ним воду на верхние этажи. Делалось это редко и только в случаях временной остановки магических насосов. В остальное время люди пользовались ступенями только в своих пределах. Но как оказалось и болары могли долетать до самой воды. Наверх они подняться не могли, а вот вниз дорога была открыта. Особенно это ничего не давало, да и не пользовались летающие растения водой для питья, как таковой. В процессе своей жизнедеятельности им, несмотря на растительное, так сказать происхождение, достаточно было атмосферной влаги, собранных капель дождя или низкой облачности. Хотя при двух трёх болезнях рекомендовалось опускать корни непосредственно в воду. Наверное, именно для этих случаев драконы и оставили проходы в каждом доме к подземным водохранилищам.
Как бы там ни было, но Спин с Карагом решили и эту версию для побега из города отработать в будущем. Ведь если вода поступает по подземным каналам, то значит и по ним можно выбраться к тем же горам, а там и до полной свободы корешком подать. Да и наверняка «дикие» собраться никак не могли воспользоваться этой лазейкой из города по той причине, что «обратная левитация» используемая для ныряния в глубину, всё‑таки базировалась на осознанном и рациональном мышлении.
То есть выбранный дом подходил как нельзя кстати. Перед тем как отдыхать на своих насестах разведчики наведывались на «раздачу», с избытком ели, выбирали себе на потом самые сытные и долгоиграющие кости, и уже тогда отправлялись к своим насестам.
Вот и сейчас они вполне привычно нырнули в знакомое окно, пронеслись по нескольким залам и коридорам и поднырнули под те самые балки, где Спин ещё в первую ночь отстегал зажравшихся обормотов. И как раз в этом проходе на них неожиданно обрушилась прочная сеть. До этого она незаметно висела под потолком. Коварная преграда сбила летящую парочку на земь, путая корни и лишая подвижности. Вдобавок ловко пропущенная в ячейки сети верёвка теперь стремительно затянулась, удерживая весь клубок возле самого пола.
Как ни перепутались многочисленные корни у Спина, но он вполне ловко дотянулся одним из них во внутреннюю полость и достал жессо. Затем его глазик на вытянувшемся вверх жгутике встретился с таким же глазом Карага. Тот уже достал литанру и изготовился к стрельбе по любому противнику.
– Замри! – Зашипел на него Спин. – И не вздумай стрелять. Вначале посмотрим, кто это нас тут так встречает, а потом я бичом постараюсь справиться.
Тут же со стороны натянутой верёвки появился и сам организатор ловушки. Им оказался ничем не примечательный болар, который настороженно стал приближаться к связке. Но самое опасное – он вполне ловко держал корнями большой двуручный меч. За его сферой пугливо жались те самые обормоты, которые когда‑то доминировали в этом здании.
Разведчики так многозначительно переглянулись, что последние сомнения у них отпали: перед ними вполне разумный, досконально мыслящий собрат. Караг только и постарался беззвучно шепнуть совет:
– Постарайся не убить.
Тогда как организатор ловушки, похоже, со своими пленниками церемониться не собирался. Облетев их по кругу и убедившись, что они полностью обездвижены, деловито поднял меч и собрался разделить Спина на две аккуратные половинки. Может это ему бы и не удалось с одного удара, и даже с десяти, но всё равно выжидать больше смысла не было. Резко щёлкнувший удар магического бича, словно не замечая, разорвал сеть и перебил корни атакующего, в которых тот держал меч.
Болары боли как таковой не чувствуют, но всё равно любое повреждение воспринимают одновременно с моральным шоком. Так и это «рыбак» от полученной травмы просто пролетел мимо, не сообразил вовремя затормозить и тут же врезался в стену. Отбился от неё и, пытаясь набрать высоту, стал поворачивать в сторону замерших обормотов. Но второй удар бича, сорвав половину зелени с верхней части сферы вместе с одним глазом, практически лишил его сознания. Организатор засады грохнулся на плиты пола, несколько раз смешно подпрыгнул словно мяч, и замер.
– Смотри, какой попрыгунчик! Словно козлик прыгает! – Караг ловко большим кинжалом разрезал на себе сети, а затем тут же стал опутывать обрывками недавнего ловчего. – Сейчас мы тебя голубчик прожарим огоньком. О! Зашевелился! Или ты предпочитаешь, что бы мы тебя твоим же мечом на щепочки покололи? Так это запросто, братишка! Нам не жалко.
Пока он так возился, Спин не спускал глаз с остальных диких, которые почему‑то не спешили улетать. Но и атаковать из них никто не пытался. Они только судорожно потрясали корнями, да раскачивались из стороны в сторону. И разведчик не выдержал:
– Что б я летать разучился, но мне кажется, эти обормоты плачут.
Караг намертво закрепил пленного возле балки и только тогда неспешно подлетел к Спину. Внимательно присмотрелся и не смог скрыть своего удивления:
– Точно! Плачут! Невероятно, такие огромные…. Что‑то это мне напоминает….
– Вот именно! Они ведут себя точно так же, как наши месячные болары, которых няня впервые выводит в расположение стаи и оставляет на «неделю выживания» без всякого присмотра.
– Хм! Но не станешь же ты утверждать, что им всего лишь месяц от роду!
– Верно. Здесь скорей обратное, они просто плачут по няне, которая вдруг оставила их без своей опеки.
Разведчики одновременно развернули по одному глазку и уставились на копошащегося в сетке пленника.
– Однако!
– Эта «няня» гораздо младше них.
Затем посовещались и решили проводить собеседование прямо на месте. Но так как оглушённый пленник до сих пор не пришёл в полное сознание, Караг предложил:
– Слушай, а чем не группа для первого эксперимента? Если этот козлик их как‑то опекал, то у них и так уж есть нечто в виде первого толчка, а мы ещё и второй попытаемся дать.
– Не забывай, это только наши предположения.
– Всё равно ведь делать нечего. Давай, подлетаем к ним медленно, и приятно так, ласково воркуем. Может и не разлетятся.
– А как будем разбивать на группы?
– Не до этого. Давай лучше будем возлагать на них корни одновременно. Вдруг даст двойную пользу?
– Договорились.
Как ни были обормоты агрессивны в первую встречу, но сейчас они вели себя вполне скромно и на воркование потянулись, словно и впрямь желали скорей вернуться под опеку няни. Приблизиться к ним большого труда не составило и уже вскоре, после завершения процедуры прикосновений, все два десятка обормотов, успокоились полностью и с совершенно детским любопытством разместились на своих привычных насестах. Видимо им было очень интересно, как две няни новые будут играться со старой.
Первый обмен фразами был довольно угрожающим:
– Что вы с ними сделали, сволочи?! – прошипел пленник, не прекращая попыток выпутаться из сети и протягивая в гневе один из корней. Караг в ответ плашмя ударил по нему кинжалом и прикрикнул:
– За них не беспокойся, они под нашей опекой. Ты лучше, козлик, о себе расскажи.
– А кто вы такие?
– Козлик, советую отвечать только на наши вопросы.
– И почему вы ко мне так унизительно обращаетесь?
– Нет, ты только послушай этого козлика! Сам хотел нас порубать, а потом обижается.
Спин тем временем поднял меч, и несколько раз им помахал над пленником, у того сразу прыти поубавилось.
– Хороший меч, острый…. У кого украл?
– Это мой, – послышалось бурчание. – Учитель подарил….
Разведчики между собой радостно переглянулись.
– Прекрасно! И где же твой учитель?
Следующий ответ раздался после долгой паузы:
– Погиб…. наверное.
– Давно?
– Полгода назад…. – единственный оставшийся глаз рассматривал разведчиков со всей интенсивностью. – А вы что, и в самом деле разумные?
– Мог бы и сразу догадаться.
– Но откуда вы здесь взялись? Учитель и меня только на десятом году поисков нашёл.
– Из Энормии прилетели, – решился на правду Спин.
– Такого не бывает!
– Теперь бывает, – Караг слегка толкнул пленника корнем. – Ты лучше скажи, как тебя зовут и как погиб твой учитель? Чего молчишь? Или так и будем тебя называть козликом за то, что ты подпрыгивал о камни словно резиновый.
– Нет, не надо…. А зовут меня Флор и мне шесть лет. По крайней мере, так учитель говорил.
Дальше Флор поведал историю о себе. Хотя и начал с событий последних дней. Своих обормотов он скрупулёзно выбирал со всего остального количества и пытался приручить точно так, как с ним в своё время поступал учитель. Именно он и нашёл этот «хлебный» насест и когда пару ночей назад неизвестный дикарь их разогнал странным бичом, поклялся отомстить и забрать у обидчика оружие. Разведчиков он сразу принял за тех оголтелых боларов‑преступников, которые иногда встречаются в больших городах и пользуются своей более высокой сообразительностью для улучшения собственной жизни. О таких отщепенцах, учитель предупреждал особо и наказывал их уничтожать без промедления и жалости. Поэтому Флор и не подозревал, замахиваясь мечом, что видит перед собой разумных собратьев.
Его самого учитель нашёл в этом городке три года назад, и всё это время посвятил воспитанию, обучению речи и многим правилам выживания во втором уровне. Одно из самых основных правил гласило: всеми силами избегать насильственной мобилизации на работу. Потому что после одного дня работы даже разумный болар превращался на несколько дней в бездумную деревяшку, а те, кто только начинал обучение могли навсегда вернуться в период дикости и деградации. Все прежние три ученика, так и не успели перейти на следующую ступень развития, потому что попали под удары приказных лучей. Именно применение прорабами жезлов, по глубокому убеждению учителя, и привело к тому, что во всех Альтурских Горах не осталось летающих растений, которые могли бы осознать свою разумность.
Приём защиты обученных этому боларов, оказался на удивление очень прост. Достаточно было вовремя сориентироваться, услышав первый, самый пронзительный сигнал трубы, которые издают жезлы и сразу броситься к ближайшей балке. Потом обвить её корнями и намертво запутать кончики многочисленными морскими узлами. С третьего звука всех боларов полностью обездвиживало. Четвёртый гасил все эмоции и аннулировал мыследеятельность. Пятый, заставляя вылететь на улицу и подняться на уровень крыш. Шестой и седьмой формировал нужную колонну, ну а восьмой задавал ей желаемое направление.
И только после этого бессильно пытающийся выпутаться из собственных корней болар, прекращал попытки вырваться на улицу и мертвенно обвисал сферой вниз. Только потому, что он не соображал, а работал в приказном режиме, узелки практически и не успевали распутаться. Привязанного тоже довольно сильно «ломал» вызов на работу с помощью жезла, но самое главное, после не оставалось деградирующего воздействия на мозг. Через десять минут потерявший сознание болар приходил в себя без всяких негативных последствий. Не спеша развязывал узелки на корешках и был волен делать что угодно.
К несчастью единственная в городе пара разумных растений полгода назад оказалась в очень неудобном месте, для того, чтобы спрятаться. Ведь на открытом месте привязываться было нельзя: могли заметить как драконы, так и люди. Учитель только и успел, что помочь привязаться Флору, как его парализовало третьим сигналом. Именно в тот день он не вернулся.
Тогда Флор решил продолжить дело своего наставника и стал подыскивать себе собственных учеников. И сразу замахнулся на целую группу. Подобрал диких собратьев из числа тех, кто постоянно стремился попасть на полудобровольные работы вне города. Как оказалось, они были наиболее всего расположены к контакту, а уж привлечь таких чем‑то вкусненьким ума хватало. Один месяц спокойствия дал возможность Флору обучить своих подопечных самому главному. По резкой команде, они бросались к ближайшему перекрытию или насесту и привязывались к нему кореньями. И это принесло свои плоды: никто ни разу не попал под удар жезлов на целый день, питались они теперь лучше всех, и даже внимания людей удалось избежать, находясь днём в самых труднодоступных помещениях. Мало того, самопровозглашённый учитель заставлял всех воспитанников глубокой ночью опускаться по башне вниз и там принимать ванны в водохранилищах. Вся совокупность его действий и привела к тому, что его подопечные достигли уровня развития полугодовалой «зелени», по классификации стаи.
Именно к такому выводу пришли разведчики, когда чуть позже тщательно проверили все навыки и рефлексы у совершенно взрослых на вид особей. Как это было ни странно, как это свершалось ни медленно, но подвижки в развитии самосознания происходили, и обормоты действительно относились к Флору как к няне.
Теперь Спину и Флору оставалось лишь придумать, как действовать дальше, имея первого союзника и целую группу сильных, но совершенно глупых «малышей».

Кто бы мог подумать…

Озеро оказалось не так огромным, как извилистым. Видимо образовалось оно когда‑то на месте парочки долин и соединяющих их ущелий. Но крутые берега, поросшие хвойными деревьями, смотрелись очень колоритно. Особенно когда вся эта красота, вместе с синим небом и облаками отражалась в гладкой поверхности природного водохранилища.
Заместитель Парящего завис в воздухи над финальной частью озера и стал доставать что‑то из кармашка. Приговаривая при этом:
– Если он настаивает на пятистах метрах, спорить не станем.
Гишер пристроился к нему и протянул лапу:
– Мне тоже давай! И не кривись так, выдели из моей доли. К тому же нам всё равно не помешает ещё раз потренироваться управлять гиспаном в движении.
– Ну разве что потренироваться, – Цашун с явным сожалением полез опять когтями в кармашек и вскоре передал большое, сантиметров пяти в диаметре и полутора в толщину большое семя. – Тогда давай, бросаем одновременно и соревнуемся, кто быстрей доплывёт вон в ту бухточку.
– Ты не соревнуйся, а старайся у «Молнии» опыт перенять.
– Ну ты и хвастун, иногда….
Оба дракона разлетелись чуть в стороны, окружили семена структурой Насыщения и одновременно выпустили вниз. Кремон не мог с уверенностью утверждать, что странные плотные кружочки действительно принадлежали далёким и редкостным деревьям, видеть которые прежде не приходилось, но теперь с огромным интересом ждал предстоящих событий. И тайна не замедлила раскрыться. Зоркое зрение позволило рассмотреть, как семечко, лишь только окунувшись в воду, сразу начало набухать с невероятной скоростью. Через минуту оно уже напоминало мягкий трёхметровый блин, через две – вдвое больший коричневый лист гигантской лилии, а через пять гиспан превратился в овальный плот с примерным радиусом в пять метров. Оба дракона одновременно на него рухнули, присели к тёплым, странно пахнущим волокнам и задействовали определённое магические импульсы. Тотчас плоть стала странно сокращаться и пропускать через свои внутренности воду. Причем забор шёл спереди, а выброс струй сзади. Продолжая увеличиваться в размерах, растительная плоть достигла в скорости передвижения примерно в шесть узлов, а вскоре рост прекратился. По приблизительным подсчётам невероятно маленькое семечко превратилось в надёжную и остойчивую опору двадцати метров в длину, и пятнадцати в ширину. Сами волокна словно разрыхлились от распирающего их воздуха, да так и застыли. И по самым скромным подсчётам такой удивительный плот мог держать и нести на себе не только одного, а пожалуй и два десятка драконов.
Получасовые соревнования продолжались с явным отрывом вперёд представителя военных. Именно он с довольным хохотом первым уткнулся своим плотом в берег желаемой бухточки и победоносно вскинул лапы вверх:
– Опять доблестная армия посрамила лабораторных ящериц!
Его коллега нисколько не обиделся. Наоборот, перебравшись на другой плот стал просить:
– Как у тебя так получается? Может, ещё раз мне подробно растолкуешь?
– Запросто, мне не жалко.
Невменяемому только и надо было тщательно запомнить каждое слово. Через четверть часа и он уже мог запросто облечь приготовленное семечко гиспана в должную структуру Насыщения, а потом с нужной эманацией заставить созданный плот плыть с максимальной скоростью. Как оказалось, Гишар при создании структуры добавлял такое понятие как прожорливость, и его семечка взрастала и работала с большей интенсивностью. Замечания его товарища‑исследователя дали общую картину и по долговечности плота:
– Из‑за лишнего «переедания» гиспан в конечном итоге умрёт и растворится раньше.
– Какая разница: восемь или семь с половиной часов он будет плавать по воде? Для ночного отдыха и семи часов хватит с лихвой. Опять‑таки, можно регулировать структуру заранее по обстановке. Если быстро плыть надо – одно дело, если просто отдыхать – другое.
– Вообще‑то да….
Невменяемый от подсмотренного секрета был прямо в восторге. Единственное, чего не хватало, так это знаний, как и кто, производит такие чудесные семена. Потому как просто произрастать в природе они не могли. Но об этом можно попытаться узнать у того рассеянного старикашки. Вряд ли он откажется ответить на парочку невинных вопросов, заданных якобы для лучшего осмысления процесса.
Потом драконы опробовали растительные создания на прочность. Пытаясь отломать их края и внимательно исследуя линии разлома. И скорей всего только их умение всё подмечать, заставило заметить высоко вверху парящего собрата. Тот дал круг и скрылся в районе повышенной облачности. Удивлённый Гишар спросил:
– Кто‑то из наших?
– Непохоже, наш бы хоть крыльями махнул. Наверняка мудрец какой из долины Второго Клыка, вроде ведь в ту сторону полетел.
Воин из «Молний» вспомнил видимо совсем недавний разговор и спросил:
– По поводу мудрецов, так и не понял, поддержат они «Обращение», или нет?
– Трудно сказать, они, кажется, вообще не реагируют на внешний мир. И на любое, даже самое конкретное предложения отвечают так иносказательно и витиевато, что можно мозгами тронуться. Но бумагу с текстом мы им оставили. Может хоть так договоримся.
– Тоже дело.
– Но я бы хотел ещё раз переспросить тебя: ты решился окончательно?
Гишер первый сошёл на покатый береговой камень и облокотился на скальный выступ:
– Вроде я не давал тебе поводов сомневаться в моём слове. Я с вами до победного конца.
– В тебе я не сомневаюсь, – Цашун встал рядом и стал высказывать мучающие его сомнения: – Но одно дело это мы, исследователи, побывавшие в противоположной стороне мира и насмотревшиеся на истинные опасности, и другое дело ты – элита нашей доблестной армии. Свершившийся факт: за высказанное мнение тебя уже подвергли чуть ли не изгнанию, большинство товарищей на тебя взъярилось, даже наставник полностью отрёкся от тебя, как от бывшего ученика. Не слишком ли большая цена за принятие наших идей?
– Нисколько, дружище. Тем более что это мнение не взросло во мне под влиянием именно ваших идей и вашей попытки выйти ко всем жителям нашего королевства с «Обращением», – это истинная моя позиция, на которой я стою уже давно. Даже Зайндара об этом знала, и меня поддерживала. Уже несколько лет идея мирного сожительства с Энормией укоренилась в моём сознании, а после бесславной и глупой гибели двух сотен моих лучших товарищей, я пришёл к выводу, что дальше так продолжаться не может. Я должен бороться за свои идеи и заявить о них во всеуслышание.
Заместитель Парящего очень внимательно посмотрел в глаза своего товарища:
– Надеюсь, ты осознаёшь, что твоя позиция – огромный риск для твоей жизни?
– «Молний» подобным не испугаешь!
– Я и не сомневался, но не напомнить об этом, не имею права. Как ты знаешь, против нас уже ополчились самые озлобленные и агрессивные консерваторы во всех сферах государственного управления. Если бы не король, боюсь, давно бы началась «показательная» чистка наших рядов. А так монарх умело сдерживает бурю возмущения и направляет эту негативную энергию в нужное русло.
– Не завидую. Ему тоже тяжело.
– Вот именно поэтому мы и решились выпустить «Обращение» и раскрыть всем подданным глаза на истинное положение в мире. Словно это исходит не от него, а именно от исследователей, некоторых военных и учёных. Королю в таком случае будет проще остаться чуть в стороне, присмотреться, сманеврировать и сделать правильный вывод.
– Своевременный ход, – одобрительно покивал Гишер и залихватски щёлкнул челюстями: – И я вам в этом деле буду лучшим помощником.
– Я рад, что в тебе не ошибся!
Оба дракона обменялись лёгкими ударами в грудь, а Невменяемый тем временем чуть не вопил в своей «маленькой горошинке»:
«Вот тебе и Альтурские Горы! Вот тебе и исконные враги человечества! А если ещё и мать моя отыщется, то лично у меня вообще не останется причин ненавидеть этих крылатых бестий и признанных во всём мире воздушных разбойников. Подумать только, они тут собираются выходить из изоляции и становиться союзниками Энормии! Да только с этой новостью надо немедленно взмывать в небо и мчаться домой во всю мочь.
Или немного подождать? Пока не стемнеет? Кто бы мог такое себе представить?!»
Драконы тем времени вообще перевели разговор на полную ерунду, но в конце концов Цашун указал когтем в глубь ущелья:
– Ту арку и отсюда видно. А с какой стороны щель?
– Сразу слева. Огибаешь свод, делаешь тормозную фигуру «парус» и тебя как лист затолкнёт отдачей ветра в щель.
– Однако….
– Не сомневайся и следуй строго за мной.
– Попробую…. Летим?
Гишер молча и смиренно протянул перед собой лапу:
– Вначале мою долю.
– Ох, ты какой! – задохнулся возмущением заместитель Парящего. – Ты ведь только что использовал свой гиспан!
– Не стыдно? Ты ведь смело их спишешь на тренировку.
Оба дракона пыхтели и кривлялись, пытаясь торговаться, но потом Цашун дрогнул и дрожащей лапой стал отсчитывать другу семечки гиспана. Только после четвёртого Гишер довольно рыкнул, тщательно упрятал плоды вымогательства в свой карман на перевязи и первым взмыл в небо.
Вначале они чуть приняли в сторону над озером, для набора скорости, потом развернулись и понесли к природной каменной арке между изрезанными и густо поросшими лианами стенами ущелья. Поднявшись метров на триста, ведущий крикнул своему ведомому:
– Главное не бойся!
– Да я и не боюсь, – донеслось сзади. – Но вообще‑то не отказался бы вначале хоть глянуть на ту дыру с другой стороны. А то вдруг нас не в ту щель затолкнёт. Мог бы раньше показать….
– Когда?! Если я тебя последнюю неделю почти не видел! Вечно где‑то мотаешься!
«Не понял! – задёргался от непонятного нервного напряжения Кремон. – О какой это неделе он толкует?! Они ведь только недавно познакомились! Или это такие солдафонские шуточки? Или опять дебилом притворяется?»
В очередной раз додумать ускользающую мысль не удалось. Из облаков прямо на них понеслось шесть пикирующих крылатых контуров. В том, что это боевая атака, ни один из друзей не сомневался и мгновения, как и в том, что если нападающие вооружены, но шансов в противостоянии нет никаких. Кроме нескольких.
– В щель! – заорал Гишер, хлопками крыльев наращивая максимальную скорость.
Чем отличается обзор горной местности с высоты? Правильно: выступы, арки и мосты сливаются с окружающим ландшафтом. Тогда как ниже летящая цель, если он не обладает мимикрией, видна отчётливо. Поэтому атакующие враги парочку жертв вознамерились уничтожить одним ударом. С максимальной скоростью на беглецов обрушилось облако кипящего огня и самых эффектных по ударной силе огненных молний. Своим размером облако не давало беглецам даже маленькой лазейки в узком ущелье.
Но ведь Гишер знал куда летит.
Поднырнув под арку он встал на крыло и резко скользнул влево. С идеальной точностью юркнул в длинную, но узкую щель. Следом за ним тот же манёвр проделал и Цашун Ларго. Вот только он не сумел сделать влёт в пещеру так мастерски: зацепился вначале лапами, потом затылком и его словно отражённый мяч швырнуло в резко расширившееся пространство пещеры. И только там он с огромным трудом попытался приземлиться. Под страшный грохот он перевернулся несколько раз через голову на жесткой поверхности и замер, спешно проверяя собственные конечности.
Но грохотало не от его падения. Это смертельное облако обрушилось на то место, где мгновение назад находились беглецы. Камена арка была разнесена вдребезги, а весь склон ущелья покрылся сползающим и ярким покровом огня. Тогда как Гишер уже ковылял к щели обратно, протискиваясь к выходу и пытаясь выглянуть наружу. Постанывающий товарищ предупредительно воскликнул:
– Ты куда? Уходим вглубь пещеры!
– А как же ответный удар? Они ведь более чем на половину своих сил потратились! – пробормотал элитный боец «Молний» выставляя из щели лапу. И успел вовремя. Парочка нападающих как раз пролетала мимо, пытаясь отыскать горящие косточки объектов ликвидации. Мастерски посланная синяя молния в треть силы разворотила мозги первому, а когда второй сделал горку и завис от неожиданности, то получил и свою порцию. Похоже, обнаглевшие налётчики даже щиты перед собой не выставили. Так и рухнули мёртвыми тушками на дно ущелья.
– Вот теперь можно и отступать! – Радостно констатировал Гишер, пытаясь сдать из узкой щели взад и делая панический выход, чтобы уменьшить объем грудной клетки. В следующий момент управление телом перехватил на себя Кремон. В его магическом арсенале были средства более действенные, чем оставшаяся треть энергии Эль‑Митолана, и рисковать собой он не собирался. Ещё будучи в Энормии он изучил и отработал переданное ему сорфитами невероятно секретное оружие против драконов. Именно с помощью этого стационарного оружия уже тысячу лет Сорфитские Долины не знали ни единой агрессии со стороны Альтурских Гор на своей границе. Потому что там стаяла магическая завеса, при пересечении которой кожа на крыльях у летающих пиратов становились словно помыленная бумага и перепонки сразу же рвались. Именно это секретное оружие и применил сейчас Невменяемый. Все остатки силы пошли на создание чуть мерцающего экрана, сквозь который на большой скорости пролетела четвёрка нападающих. Квартет в пикировании спешил на помощь непонятно отчего упавшим коллегам, и их попытка взаимовыручки оказалась фатальной. Так они и продолжили падение по инерции, а потом со всего разгоны ударились в дно ущелья.
Так и не возвращая контроль над телом настоящему хозяину, Кремон поспешил к поднявшемуся на ноги заместителю Парящего:
– Ты как?
– Цел. Уходим вглубь?
– Нет, там нет второго выхода. Вылетаем обратно тем же манером.
– Так там ведь….!
– Скорей всего шесть трупов. Но надо проверить и добить их на дне ущелья, а я пуст, как прошлогоднее яйцо. Вылетай первым. Только подождём минутку, вдруг ещё чья тень мелькнёт в просвете….
– Но как ты их и чем?!
– Да неважно. За время нашего знакомства, мог бы и привыкнуть.
– Оно конечно, но такое…!
– Не доводилось? – оба на мгновение притихли, настороженно прислушиваясь и вглядываясь в узкую полоску света. Возможно это было и не к месту, но Кремону страшно хотелось проверить одно нехорошее предположение: – Кстати, сколько мы с тобой уже знакомы?
– Да вот…. недавно год кажется прошёл.
Невменяемого, словно скалой по голове огрели. Заплетающимся языком, он попытаться воскликнуть:
– Как год?! Не может быть!
Цашун уставился на друга с удивлением:
– Почему же, я помню. Даже если быть уж до конца точным, то с момента нашего знакомства у губернатора Девятки прошёл год и восемь дней. Эй! Гишер! Что с тобой?
Больше Кремон ничего не слышал, с ужасом проваливаясь в мрачную и бездонную пропасть беспамятства.

Часть десятая

Слияние интересов

Следовало бежать, но оба лидера сидели над входом, словно две кучки засохших дров. Сдержал свой панический порыв и Флор. Глядя на него, и все остальные летающие растения показали отменную дисциплинированность, никто с места не сдвинулся.
Хотя у многих от испуга заметно подрагивали кончики корней и от повышенного внутреннего давления слегка поскрипывали цельные обода. И как тут было не испугаться: двадцать человек выскочило из внутренних проходов, бегом пересекли помещения и встали у окон с самым неприятными предметами для боларов, горящими факелами. Таким манёвром люди практически полностью перекрыли все пути к отступлению. Только после этого появились основные действующие лица, то есть руководители этого непонятного пока захвата. Среди них выделялся высокий, крепкий мужчина, в одеждах старшины квартала, которого сзади с коротким копьём подстраховывала красивая молодая женщина, одетая в форму стражника квартала. Помимо неё ещё человек десять служителей закона окружало своего предводителя плотным кольцом и у каждого имелось оружие, идеально подходящее для отражения атаки зелёных шаров. Правда держали они его совершенно не так как требовалось, потому, что скорей всего никогда и не сталкивались с дикими и агрессивными боларами. Три Эль‑Митолана, подвесив над своими головами внушительные светляки, своими присутствием, словно самыми яркими мазками завершали картину «Вы нас не ждали, а мы припёрлись!»
Предводитель людей остановился в самом центре «зала совещаний», как его давно окрестил Флор, с недоверием осмотрелся по сторонам и сердито поморщился:
– Почему они не испугались?
– Так это и так понятно, – пожал плечами один из колдунов. – После сегодняшней работы у них полностью нивелировалось чувство самосохранения. Вот они и дрыхнут ослабевшие.
– Ну не скажи, – тут же заспорил его коллега. – Все они сидят в идеальных позах, корни подобраны, глазки вылуплены, сферы зелёные и пушистые и вообще, у меня такое впечатление, что это они нас сейчас обследовать будут.
– Не смеши! – предводитель обернулся к женщине: – Элия, и где же твой шустрый братишка?
Та повернулась в темноту прохода:
– Лисёнок, ты чего отстал?
Несколько зажато на яркий свет вышел худенький мальчишка, лет десяти с пронзительным, совсем недетским взглядом. При его виде по шеренгам сидящих боларов прошла вполне заметная волна странной реакции. На которую сразу обратил внимания третий колдун:
– Чего это они так? Неужели тебя знают?
– Это у нас взаимно, – буркнул мальчишка и тут же насупился: – И зря вы мне не верите.
– Ладно, верим, верим, – потрепал ребёнку вихры предводитель людей, – Но давай показывай скорей, кто именно из них привязывался?
– Прямо здесь?
– Конечно!
– Вон те двое, над входом.
– Но как же ты их различаешь?
– Как и всех своих товарищей на улице: запросто.
– А чего ты от них пятишься?
– Теперь они за меня возьмутся….
Повисшую паузу нарушила женщина:
– Да их никак боишься, Лисёнок?
– Да не боюсь я их, – словно взрослый вздохнул мальчик. – Просто теперь они меня к себе вообще не подпустят, а то и придавят где‑нибудь в тёмном углу. Теперь они сомневаться в моей слежке не станут. – Затем он перешёл на гневную скороговорку: – Да и вообще, сколько можно вам повторять одно и то же – они умные! И намного даже умней чем мы с вами! Они следят за каждым вашим шагом и знают обо всём в городе. И потом они выводят друг друга из комы своей магией, поэтому я уверен, что и среди них есть Эль‑Митоланы и если они захотят, то легко справятся с кем угодно.
Такого словоизвержения никто не ожидал, но реакция среди людей оказалась вполне предсказуемая – они рассмеялись. И те, что с факелами, и те что с оружием. Некоторые и сомнения высказали вслух по этому поводу в шутливой форме, а самый здоровенный мужчина, похохатывая, потянулся своей массивной алебардой к ближайшей зелёной сфере:
– Ха‑ха! Умные, говоришь? А щекотки они боятся?
В следующее мгновение со стороны входа раздался щелчок и в руках здоровяка остался лишь короткий обрубок. Во враз наступившей тишине верхняя часть алебарды скользнула по плитам пола и с неприятным скрежетом залетела под лежащий кусок мраморной колонны.
Предводитель людей тут же закрыл женщину своей грудью, а та притянула младшего брата себе под локоть. Все остальные тоже присели и замерли в ожидании. А один из пары узнанных Лисёнком боларов, неожиданно заговорил самым нормальным человеческим голосом:
– Вот смотрим мы на вас, и диву даёмся. Честное слово, взрослые люди, а соображения и ума меньше, чем у десятилетнего мальчика. Вернее, десяти с половиной! Прошу, Лис, прощения за ошибку.
Кажется, такое точное знание возраста ребёнка произвело на присутствующих гораздо большое впечатление, чем сам факт неожиданно заговорившего болара. Женщина, собрав на себе взгляды, только и выдавила из себя шёпотом:
– Точно, десять с половиной….
Другой болар из парочки, тоже качнулся, меняя положение:
– А как вы сюда вломились? Без приглашения, толпой, с оружием, с открытым огнём…. Стыдно! Или все противопожарные правила не для вас писаны? Гляньте кругом: если эта рухлядь вспыхнет?
Укоризненный говор Карага подействовал на людей ещё более ошеломляюще. Поэтому Спин не сдержался от ехидного бульканья, но после него сразу перешёл на свой командирский непререкаемый тон:
– Господин, Рамсес! Пора перейти к действиям. Прикажи твоим людям погасить факелы немедленно! Иначе драконы с более высоких уровней напротив, заподозрят здесь пожар, и поднимется ненужная шумиха. А здесь вполне хватит и магического освещения.
Предводитель людей покивал своим помощникам с факелами, и провалы окон вновь зачернели вечерним сумраком. Вопрос тоже был задан:
– Откуда ты знаешь моё имя?
– Ха! Как будто имя нового старшины не звучит в каждом закоулке этого квартала ежечасно! Мало того, мы прекрасно знаем всех здесь присутствующих, поэтому и пошли на контакт сразу. Не стали откладывать на завтра, а вернее на послезавтра, как мы запланировали. Знаем, что вы все до единого принадлежите к отряду «Поиск» и вот уже полгода практически готовитесь к побегу из рабства.
– Замолчи! – непроизвольно озираясь, воскликнул старшина. На что Спин наивно удивился:
– Почему? Разве среди вас есть незнайки или предатели?
– Нет, все люди в деле и проверены.
– Это мы знаем. С нашей стороны тоже нет, да и не может быть предателей по самой сути. Так что….
– Да нет, я не об этом, – Рамсес наморщил лоб от досады. – Просто ведь могут нас подслушать драконы‑Эль‑Митоланы.
– Вот сейчас мы вас обрадуем больше всего. С этого момента мы берёмся вас предупреждать о подсматривания круглосуточно. Потому что все болары легко видят отделённое сознание любого колдуна.
Один из людей Эль‑Митоланов шагнул к предводителю и прошептал:
– Такого не может быть! Это ловушка! У нас просто хотят вытянуть сведения….
– Слышь ты, спец по магии, – вмешался в разговор прекрасно всё услышавший Караг, – Да вы до сих пор со своей наивной конспирацией не попались на «глаза» Следящим только благодаря чуду и нашей постоянной подстраховке. Всякие мудрёные словечки придумываете, жесты тайные, полог тишины пытаетесь ставить, ха! А вот вчера утром ты лично, вдвоём со старшиной встретили посланника из Четвёрки Желудка и так увлеклись разговором, что самих себя не помнили. Хорошо, что наш боец над вами висел, подстраховывал. Увидал фиолетовый комок сознания, летящий к вам, да и сбросил вниз кусок бревна. Помните, как вы забегали и возмущаться начали? Но самое главное: перестали выбалтывать собственные тайны! Если бы Следящие услышали о такой длинной штучке с тридцатью….
– Хватит! – резко перебил его предводитель людей и развёл руками: – В данном случае возражать и сомневаться – смерти подобно. Ваши аргументы нас убедили. Поэтому давайте, раз уж мы вас так поздно и без спроса побеспокоили, выясним наши отношения.
– Давайте, – просто согласился Спин. – Только вот здесь не слишком удобно в плане безопасности. Просматриваем подходы мы полностью, но вот чисто визуально любой колдун может нас послушать с помощью своих способностей хотя бы с противоположного окна на той стороне улицы.
– Э‑э? – женщина испугано обернулась назад.
– Хотя и там наших шариков расставлено должное количество, но при такой интенсификации незарегистрированного противника, лучше перебдеть, чем проигнорировать спонтанный выпад….
Рамсес поднял упавшую вниз челюсть, непроизвольно сглотнул и только потом спросил:
– Слушай, э‑э…. уважаемый, а где ты так научился такими словечками бравировать?
– Прежде чем отправиться в Альтурские Горы нас такие спецы натаскивали…. – многозначительно не договорил Спин.
– Так значит…?
– Об этом тоже поговорим, прошу сюда! Только не все! Вас пятеро, да мальчика можете взять. Он и так о нас всё знает, остальные не поместимся просто.
После этих слов несколько корней потянули скрытый под самым потолком рычаг, и казалось бы цельная стена ощерилась тёмным провалом. Внутри оказалась небольшая, хорошо устроенная комнатка с несколькими висящими под потолком окороками и массой других развешанных вдоль стен кошёлок с засушенными фруктами и подвяленными овощами. За предводителем и его женой вовнутрь вошло два Эль‑Митолана, мальчик и самый пожилой из мужчин. Усевшись за маленьким столом, они в выжидании уставились на зависших возле торцов боларов. Как бы отдавая им инициативу предстоящих переговоров. Спин возражать не стал.
– Давайте сразу перейдём к делу и кратко расскажем о наших успехах. Потому что о ваших, мы знаем всё.
– Так уж и всё? – не выдержал такого издевательства над его невероятно тайной организацией Рамсес.
– Да что там знать? – возмутился Караг со скрипом. – Год назад ты работал мясником, торговал, вёл добропорядочный образ жизни. Потом на твою голову свалился очень странный дракон, который спас твою невесту и задал тебе такую кучу не менее странных вопросов, что ты лишился сна и покоя. Мало того, тот самый дракон дал тебе задание разыскать определённую женщину и передать весточку от сына. Громогласно и с размахом поженившись на Элии, ты предпринял интенсивные поиски, в результате которых совершенно для всех неожиданно вышел в столице на группу людей ведущих подпольную борьбу против рабства. В этом тебе несказанно повезло по той причине, что та самая женщина как раз и участвовала очень интенсивно в движении. Тебе дали ответ для дракона, но он больше на контакт не выходил, хотя вы его разыскали и пытались за ним присматривать. Полгода назад ты, после соответствующих поучений, начал создавать организацию уже здесь, в Девятке. Для этого твоя группа очень грамотно, используя помощь бывшего участкового, а теперь квартального стража Равешана, провела тебя на должность старшины улицы, затем и всего квартала. Потом ты поменял и всех стражей на своих людей. На данный момент у вас в организации сто пятьдесят боевых единиц, надёжная связь с ещё несколькими подобными группами, как в Желудке так и в столице, и вы находитесь за пол шага от…. – повисла мастерски сделанная пауза, – Полного провала. Насколько мы знаем, драконы никого даже не казнят, а просто отправят вас всех на каторжные работы.
– Как «провала»?! – губы у женщины обескровили и дрожали, но Караг её жалеть не собирался:
– А беременным вообще рекомендуется немедленно съехать к дальним родственникам и пересидеть пол годика не высовывая даже носа. По поводу неприятностей имеем жёстко прослушанный разговор между Следящими. Они имеют указание начать через неделю тотальное прослушивание именно вашей улицы.
– Этого не может быть, – твёрдо ответил Рамсес, хотя про себя с облегчением подумал: «Кажется, про липкий предмет в тряпке они ничего не пронюхали!». – Вы просто физически не могли оказаться наверху. Или растения и колдовать научились?
– Там, – Спин указал корешком прямо у себя над сферой, – Мы побывать не можем. Но вот там, – корешок наклонился в сторону невидимых гор, – Запросто. Именно в ущелье мы и прослушали большое совещание Следящих, совмещённое с охотой.
Пожилой мужчина сразу напрягся:
– Я не ослышался: вы имеете прямой выход в горы?
– Да. И об этом я хотел рассказать в графе наших успехов.
Все взрослые люди за столом еле сдержались, чтобы не засыпать боларов массой вопросов и только хмыканье мальчика их сдержало. Тот с хитрой улыбкой посматривал на свою сестру и шурина, а в его взгляде читалось столько торжества и детской гордости за свои способности разведчика, что все только с некоторым усилием закрыли рты. И лидер боларов не упустил возможности сыронизировать:
– Спасибо, за возможность высказаться. Возвращаясь к Следящим. Подозрения у них возникли после подведения итогов года на прошлой неделе. Ваш квартал и вся центральная улица оказались с самым низким уровнем преступности и нарушений. Вдобавок и работники ваши на полях стали трудиться намного продуктивнее.
– Как же так?
– А вот так! Если занялся опасным делом свержения существующего строя, соблюдай первое правило конспирации: «Живи, как и прежде».
– Да мы хотели как лучше….
– Вполне естественное желание. И Смотрящие им заинтересовались. Так и спросили: «Чего это они там задумали? Обязательно надо каждое их слово прощупать….»
– Ужас! – теперь у женщины щёки горели, словно натертые наждачным камнем. И муж постарался успокоить её поглаживанием по руке и словами:
– Не переживай. Тут мы не продумали, но наверняка выход есть.
– Конечно! Но для начала вы просто обязаны знать, кто мы и чем располагаем.
И Караг начал рассказывать:
– Год назад мы здесь оказались в совершенно безвыходной ситуации: без сознания, нашего товарища, знаний местности, условий здешней жизни и с малым запасом оружия.
Люди одновременно вспомнили про перебитое древко тяжёлой алебарды и поёжились от предположений про «большой запас».
– Но нам повезло. Мы быстро освоились, нашли бесценного помощника и знатока наших собратьев. Наиважнейшим оказалось и наше умение «пробуждать» у других одичавших боларов сознание. Вначале было очень трудно из‑за катастрофической нехватки времени. Все силы уходили на подготовку и обучение молодняка. Но уже через полгода лучшие из них сами стали учителями. К тому времени мы практически осчастливили всех летающих обитателей второго уровня Девятки. Но вот беда, наши братья после воздействия жезлов Прорабов вновь возвращались в дикость. И если бы только это. Драконы очень обеспокоились тем, что собрать колонну с одной улицы стало практически невозможно. Им приходилось собирать с двух, а то и трёх улиц всех боларов, которые ещё не умели привязываться корнями. Помните, как четыре месяца назад квартальные старшины получили нагоняй и взбучку за плохой уход за летающими растениями? Ох, вы потом и старались! Мы просто плакали от умиления, когда вы каждому спящему нашему собрату под самую сферу пытались затолкать почти совсем свежие овощи и сладкие фрукты?
– Да‑а‑а…. было дело, – протянул старшина с пониманием.
– Но потом мы нашли прекрасный выход. Экспериментируя, мы получили подтверждение, что наложение наших корней и нашего местного помощника одновременно, возвращает сознание болару даже после полных суток тяжёлого и бездумного труда у Прорабов. Это был прорыв! На работы повалили все подряд. Кроме нас конечно. Хотя потом и приходилось всю ночь облетать пострадавшую улицу, но драконы сразу успокоились и забыли о странностях. А два месяца назад наши кропотливые обязанности взвалили на свои сферы наши самые первые воспитанники. Оказалось, что к ним тоже передались наши чудесные возможности исцеления. Вот почему мы последнее время провели так интенсивно и полезно в разведывательном плане. Ну и естественно, до конца проработали две системы свободного вылета в большой мир не только Желудка, но и соседних долин.
– Но как! Как вы это делаете? – не выдержал один из Эль‑Митоланов. На что Караг тыкнул корешком в сторону мальчонки:
– А вот, пусть господин Лис поделится своими наблюдениями на эту тему. Мне докладывали, что он буквально ел глазами наши незаконные действия.
– Значит, мне не показалось?! – радостно воскликнул мальчик. – Я ведь давно заметил, что наши местные шарики не слишком толкутся в самой близости возле ворот, а зависают как бы чуть сзади. И как только комплект набран, сами пристраиваются в хвосте тех растений, которых взяли на переноску грузов. Но ведь люди к ним и не подходили! А полоски стали, то есть браслеты – белеют! Никак не мог понять, откуда они берутся.
– Нам надо было сказать, – пожурила его сестра и дождалась очевидного:
– Вы бы мне поверили?
– Н‑да….
– Всё верно, – громко булькнув, продолжил Караг. – А потом нам следовало только для виду подхватить любой груз и лети…. хоть в саму столицу.
– Бесподобно! – пожилой мужчина запрыгал на месте от возбуждения. – Тем более что мы никогда в своей жизни не прятали браслеты. А драконам они вообще словно мусор, сколько ни попроси, столько и сбросят. Но как же наши свистки? Разве они не вводят вас в подчинение?
– Нет, как мы выяснили, они действуют только на «диких», которые не имеют ярко выраженного сознания.
– Ну а второй способ? Им можно, например, и мне воспользоваться?
– Вряд ли, – опять взял слово Спин. – А вот интересно, ваши Эль‑Митоланы могут задерживать воздух для дыхания вокруг себя на полчаса?
– Трудно сказать, – засомневался один. Но его коллега тут же воскликнул:
– Могу! Пробовал пару раз. С трудом, но получается. А если ещё и специально потренироваться, то у любого из нас должно получиться.
– Но для чего так долго? – стал уточнять Рамсес.
– Да потому что мы добираемся в горы по огромным трубам и каналам, по которым вода поступает в город. Мало того, что это очень неблизкий путь, так ещё и плотная жидкость под давлением движется навстречу, поэтому лучше всего туда продираться после полуночи, чуть ближе к рассвету, когда забор воды магическими насосами прекращён почти полностью. Вот именно тогда и получается – полчаса. Днём – все полтора наберётся.
Колдун, умеющий создавать вокруг себя воздушную подушку на долгое время, не смог удержаться от вопроса:
– Но вы‑то как под водой так долго находитесь?
Караг насмешливо повернул в его сторону глаза на своих жгутиках:
– Да точно так же как и летаем. Объяснил?
– Да уж! – общий смешок немного разрядил официальность собрания.
– Теперь нам желательно опробовать две вещи, – продолжил разведчик. – Мы доставим в горы троих колдунов и попробуем создать специальные коконы невесомости их руками. Потому что это очень важно: быть готовыми к моменту прилёта нашего товарища.
Несколько вопросов прозвучали одновременно:
– А он прилетит?
– Когда?
– Кто он?
Скрип боларов словно выдавал их тяжкие сомнения и переживания:
– Кто он – не так сейчас важно….
– Главное – чтобы прилетел!
Спин нервно хлестнул себя корешками несколько раз по ободу, потом спохватился и вернулся в тему:
– Теперь нам надо обсудить все условные жесты и сигналы. И когда Следящие начнут вести за улицей тотальный досмотр, всё должно выглядеть, словно в лучшем театре: естественно и без единого ошибочного слова.
– Ты и театр видел? – не сдержала своего удивлённого восклицания Элия.
– Увы, пока не довелось, но как вернусь, обязательно подамся в Пладу и побываю. Да и друг нам обещал доставить такое удовольствие.
Все примолкли, поражённые смелыми мечтами летающего растения, и только Лисёнок прошептал:
– А меня возьмёте?
– Обязательно! Но пока отставим лирику в сторону и займёмся детальным согласованием наших совместных действий.
Старшина со своей супругой в ту ночь так и не явился домой.

Жестокие разборки

– «Каждый дракон имеет право высказать своё мнение в корректной и не оскорбительной форме», – процитировал всеобщий закон Теур перед собравшимися коллегами. – Поэтому завтра наше «Обращение» будет обнародовано всеми имеющимися средствами и возможностями.
– Но для этого надо находиться в столице, – напомнил Цашун. Что только разозлило руководителя экспедиции:
– И мы будет там уже утром. А если кто‑то попробует нам в этом помешать, я первый начну им ломать крылья и шеи! Не хватало только, чтобы какие‑то зажравшиеся от власти стражи диктовали нам свои условия.
Положение в лагере действительно сложилось очень опасное и непредсказуемое. Вчера, после внезапного покушения на их жизни, Гишер с Цашуном еле успели поднять тревогу и стянуть к месту схватки остальных своих товарищей, как с неба рухнуло два десятка воинов из личного боевого отряда губернатора долины Второго Клыка. Как выяснилось чуть позже, за схваткой внимательно следил некий «случайный наблюдатель», который после её неожиданного финала быстро скрылся в облачности и помчался на доклад к местным властям. Скорей всего это был соучастник нападения, который просто не стал рисковать собственной шкурой. Прибывшие стражи порядка тут же возжелали убрать всех «посторонних» из ущелья и захватить следствие в свои руки. Хоть соотношение сил считалось неравным, один против двух, но исследователи пошли на жёсткую конфронтацию, и не уступили права самим выяснить все детали скоротечного боя. Устроить ещё более крупную кровавую бойню стражи не решились, и просто вынуждены были пойти на компромисс совместного разбирательства.
В итоге следствия оказалось, что шесть драконов из вспомогательного подразделения пограничников отправились на штатную проверку гор в районе соединения границ королевства с Зачарованной Пустыней и Баронством Радуги. Почему они оказались здесь, за сто километров от территории своего патрулирования, выяснить не удалось, что уже сразу снимало все утверждения стражей что пограничники, мол, заблудились в тумане и наверняка просто ошиблись с выбором целей для атаки.
Такое явное покрывательство преступников воинами губернатора, поставило их на одну ступеньку с наёмными убийцами. Именно поэтому им даже тела погибшим не отдали, а поместили их в базовом лагере. Хотя никто особо и не стремился к их тщательному осмотру: двое умерли ещё в полёте и теперь их черепные коробки, раздувшиеся от замороженных мозгов не слишком отличались от остального растерзанного о камни тела. Их четырём соучастникам повезло ещё меньше: они попали в кипящий огонь собственного приготовления и местами обгорели до скелетов.
Но тела решили сохранить в лагере как основное доказательство преступления. Хотя и пришлось для этого целые сутки находиться в самой жестокой конфронтации с противником. Потому что на следующий день прилетел бургомистр собственной персоной и с пеной на клыках требовал немедленного подчинения. На что старый дракон, который в отсутствии Теура считался старшим по должности, с пафосом ответил:
– Мы подчиняемся только непосредственно королю и Академии наук! А вы должны нам во всём содействовать и помогать! Или вы забыли о наказе его величества?
Злющий губернатор не стал больше спорить, лишь пригрозил, что и на них управа найдётся. Затем под страхом уничтожения приказал исследователям не покидать место своего расположения, оставил ещё десяток бойцов вокруг лагеря и помчался в свою долину.
И вот только к вечеру, после возвращения основной группы со стороны морского побережья, положение вещей и расстановка сил сразу изменились. С руководителем экспедиции вернулось все пятнадцать драконов, которые проводили в солёных водах опыты с гаспиками. И каждый из этих пятнадцати стоил двоих стражей, не говоря уже о самом командире. Теур в течении последнего часа кратко доложил коллегам об успешных результатах полёта, а потом стал выслушивать данные о покушении. После этого он и минуты не сомневался, что против драконов, ратующих за изменение внешней политики, начались кардинальные чистки. И высказался по поводу прав о свободном высказывании любого подданного.
Вылет, во всей боевой экипировке, Теур назначил через час. Но перед тем как приступить к ужину, он при всех стал интересоваться подробностями боя у его участников:
– Конечно, вы самые лучшие, но как вам всё‑таки удалось угрохать сразу шесть пограничников, да вдобавок ко всему и Эль‑Митоланов?
– Не «нам», а ему! – Цашун большим когтём правой лапы указал на помалкивающего товарища. – Мне и добивать никого не пришлось. Так что, командир, если тебе удастся переманить под своё крыло ещё парочку «Молний», то мы можем смело лететь, хоть по головам этих долбаных шаманов из Кремниевой Орды.
– Действительно! Но ведь и я не первых день на свете живу, а такого случая не припомню. Может, поделишься, герой, своими умениями?
– Да какие там умения! – заскромничал Гишер. – Тело вообще действовало само, на рефлексах. Соображаловку задействовать практически не успел. Только и помню, что по одной трети силы потратил на синие молнии. Они у меня лучше всего получаются. Думал, просто оглушу, но у тех двоих практически и защиты не оказалось. Та что….
– Ну а остальные четверо? Сами что ли от страха в огонь кинулись?
– Всё может быть…. Но вот тут у меня полный провал в памяти. Честно. Ведь говорю, тело само отработало по высшей категории. Очнулся уже лёжа, когда Цашун приводил меня в сознание.
– Ну да, – подтвердил друг, – Ты пожаловаться успел, что совсем обессилел и тебя стали опутывать давние воспоминания о нашей первой встрече. А потом и завалился на спину.
– И всё‑таки, чем ты их мог так лихо сбить? – настаивал Теур.
– Хм! Да вроде как была у меня одна задумка создать иллюзию большой дыры в пещеру, вот только силёнок явно не хватало, да и развеять изображение, им было раз плюнуть.
– Вот! Вот оно великое осмысление ситуации на уровне боевых инстинктов! – воскликнул руководитель экспедиции, нравоучительно оглядывая остальных коллег. – Скорей всего твой мозг воспринял твоё рассуждение за команду, качнул все имеющиеся у тебя силы и создал иллюзия большой пещеры. Непроизвольно и физической силы тебя лишил. Так что провал в памяти легко объясним, хотя безрассудность и самонадеянность атакующих убийц достойна всяческого осмеяния. Всё! Быстро ужинаем и путь!
Когда драконы потянулись к выходу из палатки, старый дракон попридержал руководителя за локоть:
– Такое, конечно, трудно себе представить, – зашептал он, наедине, – Но мне кажется, Гишер воспользовался чем‑то наподобие Мыльного Экрана.
– Такого как стоит на границе с сорфитами?
– Верно.
– Однако, Гарр, с чего такое могло прийти тебе в голову?
– Мне принесли случайно найденный чуть в стороне кусочек перепонки. Он к тому времени высох и скукожился, но сомневаться не приходилось: он отлетел в сторону ещё при падении нападавших. Когда я размочил кусочек в воде, он стал промыленным и расползался под пальцами без всякого труда.
– Невероятно! Но как у него такое могло получиться?
– Не знаю. Но в данный момент он самый опасный воин среди вас всех. И правильно делает, что скрывает свои умения. Иначе его всенепременно уничтожат наши враги.
– Да, действительно…. Хотя такого воина и союзники могут испугаться. Остаётся только радоваться, что он твёрдо стоит на нашей стороне.
– Но ты должен помнить о его умении и использовать в случае необходимости, – советовал старый дракон.
– Не сомневайся, использую!
Кремон Невменяемый вернулся в сознание чуть раньше вышеописанного совещания и теперь был в курсе всего намечающегося. Правда страшно добивало осознание невероятного провала на целый год, но и к этому он постарался отнестись философски:
«А что страшного случилось за это время? Конечно, все друзья и соратники считают давно меня погибшим, но тем более приятней для них будет моё эффектное возвращение. То есть задачу минимум – остаться в живых я выполнил. Идём дальше. Что может случиться с моим истинным телом в замке у Сонного? Тоже ничего прискорбного. Его будут хранить и лелеять десятилетиями, пока не убедятся с полной гарантией в гибели этого моего носителя. Да и после этого никто не допустит бессмысленного процесса захоронения. Что ещё? Спин и Караг скорей всего и сами прекрасно справились с заданием и наверняка уже давно отыскали способ вернуться в Энормию. Если же нет, то я их в скором времени отыщу, и мы вырвемся отсюда вместе. Убить их не могли, драконы даже веточку с дерева без особой нужды никогда не отломают, а по поводу ума зелёных шариков просто находятся в историческом неведении. Что ещё осталось? Жены у меня нет, детей и подавно, так что оплакивать меня было некому. А вот собранные для исследования предметы в царстве вьюдорашей – действительно жалко. Наверняка уже всё давно растащили. Хотя и тут можно понадеяться на данное Лилламелем обязательство всё сохранить в неприкосновенности. Ладно, заодно и проверим, как он выполняет свои обещания. Библиотека в Каменной Радуге тоже от меня никуда не сбежала, так что в сущности ничего непоправимого не произошло.
Теперь вернёмся в сегодняшний день. Гишер весьма ловко придумал объяснение невероятной победе над шестёркой противников. Честь за это ему и хвала. И в данный момент они и так собираются лететь в столицу. Тоже прекрасно. Мало того, почему бы мне не пойти на сознательное сотрудничество с моим носителем? Ведь он и сам желает вывести драконов из всемирной изоляции и пойти на контакт с Энормией. И не просто желает – а жаждет! Следовательно, я буду полным идиотом, если этим не воспользуюсь и не постараюсь „переговорить“ с ним в удобное время. В крайнем случае, если вдруг психика истинного Гишара не выдержит такого удара, и он станет воистину невменяемым, то мне никогда не поздно опять перехватить управление телом и уже самостоятельно довести свою разведывательную операцию до конца.
Итак – решено! Спокойно наблюдаю и лечу пассажиром в Калеццо!»
Как раз в следующий момент Гишер отдал второй комплект мушек своему другу Цашуну, а третий передал паре других товарищей по отряду. И Кремон с некоторой озадаченностью добавил в своих рассуждениях:
«Если конечно у НАС в пути не возникнет непредвиденных сложностей».
Перед самым отлётом Цашун поинтересовался у командира:
– Вдруг нас осмелятся перехватить в пути?
– Пусть только попробуют! Хоть мы готовы ко всему. Поэтому я и попросил вас двоих лететь на самом «потолке», прикрывать сверху. Не забывайте, кстати, тщательно следить за оговорёнными ранее командами от меня. Но дело не в нас, прорвёмся, я гораздо больше переживаю за остальных союзников. Как бы их там не пощипали….
– А мне кажется, противники перемен хотели только нас убрать. Для пробы собственных сил и для острастки остальным решившимся подписаться под «Обращением».
– Возможно, ты и прав. Ведь ваша парочка сейчас самая популярная среди героев Альтурских Гор. Вы больше всех на слуху. Но не только по этой самой причине нам следует спешить. Желательно принести королю свидетельства первыми и помочь ему правильно сориентироваться в обстановке. Да и друзей предупредим, чтобы насторожились и вели себя соответственно. А к завтрашнему вечеру, после выхода в свет нашего манифеста, всё выяснится окончательно.
Вскоре на полянке остался ещё один труп. Командир стражей собственным телом пытался остановить взмывающих в небо драконов и у него не было никаких шансов против решительного настроенного Теура, который собственноручно и наказал слишком рьяного служаку. Похоже, такой итог очень устраивал остальных девятнадцать воинов, оставленных здесь губернатором. Потому что они проводили двадцать пять лучших драконов Альтурских Гор взглядами полными уважения и плохо скрываемого одобрения. Похоже, что простые воины тоже прекрасно разбирались в том, кто и за что собирается бороться. И в данном случае только своим нейтралитетом – но выказывали явную поддержку.
Летели на самой максимальной высоте, где ни одно облачко не мешало в колдовском сиянии обеих лун просматривать окрестности на трёхкилометровых дистанциях. Руководствуясь опытом и только ему одному понятными соображениями, командир проложил маршрут своего отряда немного зигзагообразно и сделал только одну получасовую остановку для отдыха. Скорей всего эти продуманные манёвры и спасли четверть сотни крылатых от изнуряющих стычек и погонь. Потому что как выяснилось впоследствии, противники преобразований всполошились не на шутку и практически все свои готовые боевые единицы бросили на перехват исследователей, готовящихся к экспедиции к Западным Островам.
Последние три часа проделали с готовой огненной смесью в защёчных мешках. Для этого десять полновесных порций были поделены между двадцатью воинами, а две целые пачки мушек досталось летящим чуть впереди и на максимально возможной высоте Цашуну и Гишеру. Больше невероятно дефицитных прессованных водорослей в отряде не оставалось. Но Теур на привале приказал их не жалеть, добавив со всей своей прямотой:
– Лучше пусть мы выплюнем неиспользованную смесь в отводные колодцы королевского замка, чем рискнём остаться без максимума боевого оружия на самом ответственном, последнем участке пути.
Он умел предвидеть очень многое: прорваться к столице без крови не удалось. Оставалось меньше часа полёта, когда чуть правее по курсу из облаков вынырнуло сорок драконов и, упорно набирая высоту, понеслось навстречу.
Количественное преимущество врагов вскоре сократила парочка верхнего прикрытия. Они на огромной скорости пронеслись сквозь строй противника, держа вокруг себя максимальную магическую защиту, но не забывая плеваться во все стороны вскипающим огнём. В финале своей атаки они ударили четырьмя синими молниями. Поэтому ещё до столкновения основных групп заслон противника лишился восьми бойцов: шесть драконов пали вниз со смертельными ожогами или с раздувшимися черепами, и двое вывалились из сражения с серьёзными повреждениями.
Затем началась воздушная кутерьма и всё сражение «упало» в густую облачность. Именно там Невменяемый моментально перехватил управление мощным телом, слегка отвалил в сторону и радостью заметил, что за ним бросилось сразу три врага. Поставить Мыльный Экран особого труда не составило, и тут же три истошно рычащие туши провалились к земле. Затем разведчик резко отправил тушу Гишара влево и стал поспешно набирать высоту. И как только мелькнул перед глазами силуэт Марги, вновь отдал управление истинному хозяину. Дракон слегка «провис» от неожиданности, но тут же вновь интенсивно заработал крыльями. По предварительному плану именно такую тактику и было приказано проводить Теуром: снижение в боевой ситуации в облака, и через минуту, максимум полторы схватки, принимать резко влево и взлетать вверх. А уже потом действовать по обстановке.
Гишер вынырнул под лунный свет самым последним, хотя по собственному времени всё сделал идеально, что его сразу же очень удивило. Ведь не мог он так сильно задержаться! Всего лишь минута боя прошла, почему же так отстал? На порядочной уже высоте водили хоровод его товарищи, которые сразу приветственно покачали крыльями, лишь только распознали спешащего к ним воина. Больше из облаков не вынырнул никто и, поправив строй, отряд вновь устремился к столице. Правда три места теперь в боевых порядках пустовало: великолепная и скоротечная победа всё равно не обошлась без жертв.
В Калеццо Теур сразу понёсся со всем отрядом прямо в королевский замок. Опытный исследователь, историк и политик, он прекрасно понимал, что в данной ситуации провести встречу с монархом в спокойной и действенной обстановке будет практически невозможно. Военизированное окружение молодого короля костьми ляжет, но попытается затормозить сам факт встречи с «мятежниками» на неопределённо долгое время. Но в то же время Теур, как опытнейший знаток всех законов знал, как придать всему делу нужную окраску и сразу привлечь к «Обращению» внимание всех подданных королевства. Способ был немного рискованный, радикальный и планировался только на самый крайний случай, но этим утром такой случай как раз и наступил. Поэтому боевые исследователи опустились перед Стелой правосудия на главной площади государства, а их руководитель уцепился за рычаг на самом верху сооружения и ударил в древний Набат.
Колокола размещались на верхушке Стелы и практически любой дракон мог ими воспользоваться, охрана возе этого места запрещалась во все времена. Только вот и другой закон имелся: «Неправомерно использовавший Набат, будет казнён в тот же день». Этим редчайшим способом добиться справедливости в Альтурских Горах не пользовались двадцать последних лет. И вот сейчас гул колоколов уносился в утреннюю высь.
Королевский дворец весь озарился огнями и украсился выскакивающими на террасы придворными. Многие тут же старались сообразить, в чём дело и действовали соответственно своим представлениям. Например, министр обороны и министр вооружений сразу скрылись во внутренних покоях. Но остановить Старгела Боя Фиолетового им не удалось. В окружении своих самых преданных гвардейцев король вышел на судейскую террасу и поднял лапу в величественном призвании к тишине. И только когда всё, кроме отголосков всполошенного города, стихло, он спросил:
– По какому делу, ты, Теур Ирисовый, пришёл ко мне жаловаться?
– По делу величайшего зла, твоё Величество! Позавчера шесть подосланных убийц пытались уничтожить наших героев Цашуна Ларго и Гишера Нобио. А сегодня утром, недалеко от столицы нас предательски атаковало сорок драконов, которых нам пришлось уничтожить в открытом бою. При этом геройски пало три наших товарища. А всё потому, что мы решили обратиться к тебе и твоим подданным с «Обращением» о скорейшем выходе государства из изоляции и начале переговоров со всеми соседними странами. Закон гласит: «Каждый дракон имеет право высказать своё мнение в корректной и не оскорбительной форме». И мы не можем осознать, какие отщепенцы решили воспротивиться закону и сознательно пойти на убийство своих крылатых собратьев. Нас и так мало осталось, но если мы ещё и сами будем уничтожать друг друга, то дни драконьего племени сочтены. Поэтому мы все просим твоё Величество разобраться и немедленно наказать виновных.
Король весьма многозначительно осмотрелся по сторонам, якобы сразу высматривая тех самых «виновных», а затем твёрдо ответил:
– Я тебя услышал! И сегодня же проведу разбирательство дела. Ты и твои люди не должны покидать Калеццо до захода Занваля.
– Слушаюсь, мой повелитель. Мы будем в моём поместье.
Тотчас на всех террасах началось оживлённое и неуправляемое движение. Присматриваться к нему не имело смысла, и разбудивший набат скомандовал:
– За мной!
Десятки тысяч глаз провожали взлёт и изящный разворот синхронно действующих двадцати двух драконов. И нельзя было сказать кто из них смотрел с пониманием, сочувствием и одобрением, а кто с ненавистью или мстительной злобой.
А когда подлетали непосредственно к пригороду, Цашун догнал Гишера и крикнул:
– Видишь? Вон в той фамильной башне нашего командира мы будем в полной безопасности и спокойно восстановим силы уже к обеду. Так что можешь расслабиться.
Гишер непроизвольно кивнул, тогда как сам думал совершенно о другом:
«Очень странно…. Куда это я „провалился“ во время такого интенсивного боя на целую минуту? Что за неконтролируемые провалы памяти? Вначале в пещере, во время уничтожения той четвёрки, потом в облаках…. Неужели опять болезнь возвращается в моё тело? Неужели я опять могу потерять самого себя? Да…. видимо вновь придётся отдаваться в руки лучших врачей и психологов, но на этот раз совершенно добровольно. Иначе….»
Тогда как сидящее в его внутренностях сознание человека размышляло о своих проблемах, хотя в чём‑то они сходились:
«Надо самым тщательным образом продумать весь первый диалог с Гишером. А то, как бы он к врачам сразу не полетел….»

Там в краю далёком

– Подожди! Мы с тобой!
Но из‑за топота по каменным плитам понесшейся во всю прыть лошади, наездница громкие призывы не услышала. Только ниже пригнулась к гриве, да залихватским посвистом попыталась ускорить движение.
Лирна сразу воскликнула, обращаясь к своему мужу:
– Стой! А ты куда спешишь? Ведь знаешь, что она всегда старается у него одна посидеть!
Бабу, собравшийся догонять Мальвику, осадил своего коня и проворчал:
– Вот от таких посетительниц больше всего Кремона и надо охранять.
– Ладно тебе, охранничек, – гиганта с другой стороны беззлобно ткнула в бок веселящаяся Мирта. – Она возле него вообще не дышит.
– Конечно, – отозвался и Алехандро Шиловски, – Ты своей подруге потакаешь во всём в тысячу раз больше чем родному брату. Тогда как ведёт она себя не всегда скромно и степенно.
– Да что ты хочешь от девочки? – тут же набросилась Мирта на брата. – Её всего семнадцать лет и мы вполне имеем право не обращать внимания на её детские шалости. А в том, что она ему всегда рассказывает все последние новости – нет ничего предосудительного.
– Больно ему надо! – поведя могучими плечами, высказался с некоторой ревностью Бабу. – Да и не слышит он её сплетен.
– Зря ты так, – Лирна, словно строгая учительница насупила бровки. – Некоторые Эль‑Митоланы считают, что он вернулся уже в своё тело и всё слышит.
– Да я что, против? – неожиданно погрустнел её муж, – Может и в самом деле услышит.
Они вчетвером как раз проехали околицу Агвана, и на развилке Мирта натянула поводья:
– Заедем к протектору Избавляющему?
Лирна тут же проинформировала:
– Его всё равно нет. Он вместе с Коперрульфом через границу ещё вчера подались. А домоправительница будет ждать нас всех к ужину.
Поэтому и продолжили путь влево, по новому и широкому тракту, на котором легко могло разминуться два пассажирских дилижанса. Узкая грунтовая дорога, на которой когда‑то давно Кремон впервые встретился с Гнатом Паласием, ушла в историю. Мало того и сам Паласиев луг уже был застроен на целую четверть. Тракт рассекал его надвое, проходил невдалеке от замка протектора Давида Сонного и уходил в Клаковскую гущу, словно каменная стрела. В самой гуще уже давно обжилось население восьми деревень, а в последние месяцы заканчивали обустройство и строительство переселенцы ещё в четырёх. Стремительно разрастающийся город Агван требовал для своих обитателей массу продуктов сельского и животноводческого хозяйства, и глухие приграничные леса разрабатывались и заселялись с небывалой интенсивностью.
Поэтому движение по тракту не слишком отличалось от подобного на улицах Плады. Но вот большинство знало в лицо баронетов Шиловски и семью Бабу Смилги, и четвёрку всадников всю дорогу сопровождал гомон приветствий. А парни помоложе в отрытую любовались красавицами.
Мирта ехала на коне в шикарном костюме для верховой езды и выгодно отличалась от скромной одетой Лирны, но зато жена Бабу выглядела намного одухотворённее. Не так давно родившаяся дочь в их семействе была постоянной гордостью. Вот и сейчас она не преминула поделиться своей радостью с вернувшейся из столицы подругой:
– Пока тебя не было, она так выросла! Мы её уже и на животик кладём и она так потешно головку поднимает. Прелесть!
Баронета похлопала ладошкой по притороченному к седлу тюку:
– Вот здесь – всё для твоей дочурки. Но дарить буду завтра на дне Именования.
Лирна чуть не задохнулась от нетерпения:
– Но мне ты сейчас покажешь?
– Ещё чего! Там всё только на девочку, тебе всё маленькое будет.
Мужчины засмеялись, прекрасно понимая, что Мирта и секунды не устоит перед напором молодой матери, лишь только они окажутся в закрытом помещении. И на завтрашнем празднике, который всегда отмечался в семьях на шестидесятый день со дня рождения ребёнка, Лирна уже будет знать, во что и как одеть своё чадо. День Именования потому так и назывался в Энормии, что именно на нём представитель короля торжественно вносил имя и все остальные данные ребёнка в государственные реестры.
Именно поэтому Мальвика и приехала в Агван из Плады. А ездившая туда по служебным делам Мирта, немного оттянула дату своего возвращения, чтобы проехаться по железной дороге в компании с подругой. Именно об этом она сейчас и вспомнила:
– Ох, вы себе и представить не можете, как стало интереснее и приятнее ездить на больших каретах. Никакого сравнения! Год назад нас так трясло и мотало, что в любой момент ждала крушения и была уверена что мы разобьемся вдребезги. А сейчас так плавно, мягко, с комфортом…. Правда, цены на билеты – сущий грабёж! Я то за счёт казны ездила, а вот Мальвика всю дорогу этим возмущалась.
– Это потому, что практически все железные дороги работают на перевозке войск, – авторитетно заявил Бабу. – А в нашем направлении вообще не протолкнуться. Да вы сами видели.
Бабу Смилги в последний год совсем незаметно вновь вернулся на прежнюю свою должность. От охраны бессознательного тела его мягко отстранили, сидеть всё время возле молодой жены он и сам не захотел, поэтому мэр города, его дед Берки, быстро запряг внука в водоворот проблем Агвана. Но зато в данный момент Бабу слыл самым информированным в новостях местного масштаба.
Тогда как Алехандро и Мирта Шиловски, так и остались в роли никому не нужной охраны и в подчинении у Давида Сонного. Весь последний год брат с сестрой безвылазно находились в новом замке, и только в последний месяц Мирте удалось вырваться в столицу с каким‑то совсем смешным и несерьёзным поручением. И теперь Алехандро весь изводился от зависти и нетерпения:
– Ладно сестричка, что тут творится, мы наслышаны. Ты лучше расскажи последние столичные новости.
– О! У меня их целый ворох.
– Но начни с самой главной: мы с тобой так и будем здесь сидеть без дела? – Гневный выдох и плотно сжатые губы, были ему самым лучшим ответом. Поэтому баронет тоже скорбно вздохнул и разрешил: – Тогда давай, высыпай на нас свой ворох.
– Всё рассказать по пути не успею, но буду пробовать. В Каменной Радуге всё почти без изменений. Разве что наш древний патриарх господин Огюст совсем расхворался. По его словам уже никакие магические средства медицинской поддержки на него не действуют, да и вообще жить ему ещё лет сто назад надоело. Но, тем не менее, он оказывает постоянную посильную помощь Мальвике в её беспрецедентном изучении библиотеки. Наша малышка так и продолжает искать одно из двух: либо вернуть сознание Кремона в его тело независимо от расстояния, либо найти способ проникновения в Альтурские Горы лично. Конечно, её древний родственник нисколько не верит в подобные затеи, но к работе подключился со всей присущей ему последовательностью и усердием. И по убеждению врачей именно это занятие пока и удерживает его на этом свете.
– А чем занимаются профессор и полковник? – спросил Алехандро. – Как уехали десять месяцев назад, так ни слуху, ни духу.
– Сама бы я ничего не узнала, но вот Мальвика, похоже, успевает следить за всем. И если её накрутить, как следует, может узнать всё что хочет. Так что с её слов получается, барон Шеслан Тулич всё это время находится возле Гиблых Топей и ведёт там со своими коллегами весьма интенсивные исследования. Какие вопросы конкретно они пытаются решить – выяснить не удалось, но именно с ними сотрудничает та пятёрка наших боларов, которые улетели из стаи девять месяцем назад. А вот другой отряд из десяти летающих растений, базируется в другом месте и сотрудничает как раз с Такосом Одноруким. А сам Такос теперь не полковник, а генерал! Вот так‑то! Именно он и работает со своей смешанной секретной группой где‑то в околицах крепости Чальшаг.
– Секретной? – не поверила Лирна, хоть в её голосе и сквозило безмерное уважение к генералу.
– Конечно секретной. Просто нашей маркизе Баризо – такие секреты на один зуб. Вот вы, например, слышали о переговорах между колабами и сорфитами?
– Быть такого не может! – высокомерно заявил Бабу. – Уж мы‑то с дедом любые новости с той стороны границы первыми узнаём. Да и сама подумай: с чего бы злейшим врагам переговоры устраивать?
– Действительно сестрёнка, – поддержал товарища Алехандро. – Ведь если и хотят в любом анекдоте показать самых ярых антагонистов, то всегда говорят о колабе и сорфите.
– Значит, вы тут действительно в настоящей глуши сидите! – рассердилась Мирта, но сразу спохватилась и добавила: – И я вместе с вами. Но переговоры ведутся уже давно и практически закончены. И примиряющей стороной выступил царствующий дом огов. Самую бурную деятельность в этом направлении развили царицы и принцессы, а как вы знаете они – там практически и правят всем царством. На их территории и под их патронатом в данный момент и завершаются пятисторонние переговоры, а которых и объявят в ближайшие дни.
– Что значит пятисторонние? – удивился Бабу.
– А то и значит, что помимо нашего королевства, союзника Сорфитских Долин, в переговорах принимали участие и представители Баронства Радуги. Скорей всего Хлеби Избавляющий на те самые переговоры и отправился. Так что вполне возможно, что наши войска пойдут ещё дальше, прямо к западной границе Ледонии.
Лирна хмурилась больше всех:
– Неужели такая страшная война будет? Если уж самые злейшие враги начинают объединяться, то, что настолько жуткое их могло напугать до такой степени?
– И это ещё не всё. Оказывается, Ледония имеет договор о взаимопомощи с Альтурскими Горами, поэтому они и от драконов требуют послать небесную армию на подмогу. Мало того, верховные бароны тоже имеют некоторые контакты с воздушными пиратами, а наши резиденты не раз докладывали о замеченных перелётах в последнее время как над территорией Баронства Радуги, таи Баронства Стали. Похоже, что драконы ведут самую интенсивную разведку в Западном направлении и это буквально лихорадит нашу Мальвику. Она вбила себе в голову, что обязательно попытается прорваться в Альтурские Горы с другой стороны, через Аслидский перевал и теперь всеми правдами и неправдами стремится пересечь Сорфитские Долины с какой‑нибудь посольской миссией. Когда я её уговаривала ехать сюда на день Именования, она кажется, уже всё продумала и вот помяните мои слова, в ближайшие дни постарается отправиться через границу.
– Да, она такая, – при этих словах Лирна покосилась на своего мужа и высказала свои главные опасения: – Всеобщую мобилизацию объявлять не собираются?
– Да нет, пока на запад отправляют только некоторые части регулярной армии. Их места занимают резервисты и ополченцы. Но если начнутся интенсивные боевые действия, то скорей всего объявят моментально.
Бабу переморгнулся с Алехандро:
– Может и про нас не забудут?
– Хорошо бы, – согласился тот. – А то мне окрестности Агвана уже надоедать начали своими красотами.
Мирта сочувственно поглядела не разобиженную подругу и постаралась её утешить:
– Я слышала, что управленцев будут в принудительном порядке оставлять на местах работы.
Теперь обиделся Бабу:
– Это ты на кого намекаешь? Да я воин с высшим боевым статусом!
– А ты на кого голос повышаешь? Забыл, как ко мне обращаться следует? Ну‑ка, извинись и добавь что положено!
– Всё, кончилась твоя власть, – и гигант с женскими интонациями передразнил: «Госпожа командир». Год прошёл и спор окончен.
– А мы о сроках не договаривались, – стала заводиться Мирта, – Так что пока я сама тебя не прощу….
– А вот и нет. Командир имеет полное право любой спор аннулировать. И Кремон меня уговаривал только годик потерпеть.
– Не было такого!
– Было! Вот он скоро вернётся, у него и спросишь.
– Может, хватит вам?! – резко вмешался в перепалку коллег Алехандро. – Ты лучше расскажи, что ещё в мире нового произошло?
Мирта с угрозой показала кулак Бабу, мол, ещё с тобой поговорим отдельно, и опять вернулась к рассказу:
– Завершена прокладка железной дороги в Энтор и Бонати на Гранде. Завершается к городу Славску на Решеге. Ну и начали прокладывать в направлении на Гунотар. В Спегото теперь работает целая группа Эль‑Митоланов из таги и сорфитов и возле Салии тоже завершается строительство Каретного Порта. Сами кареты с магическими движителями уже полным ходом курсируют по Великому пути.
Алехандро перебил сестру на полуслове вопросом:
– Но что слышно нового о ребёнке принцессы?
– Ничего нового, кроме попыток всеми силами замять непонятно отчего возникший скандал. Получается, что новый фаворит Элизы Майве сбежал перед самым рождением дочери и скрылся в неизвестном направлении. Хотя на тему достоверности этих сведений ходит масса самых противоречивых слухов. И один из них гласит, что девочка родилась гораздо раньше всенародно объявленной даты.
– Зачем такое делать? – С недоверием воскликнул, невероятно гордый своим отцовством Бабу. Но баронеты Шиловски не ответили прямо на поставленный вопрос. Только весьма многозначительно переглянулись и Алехандро протянул:
– Если посчитать с определённым смыслом…. Об этом тоже говорят?
– Только некоторые и только шёпотом.
– А она знает? – старший Шиловски мотнул в сторону дороги, по которой недавно проскакала Мальвика.
– Кажется, – со вздохом призналась Мирта. – Но получила поток сведений не при мне и больше на эту тему говорить не желает. Да и вообще королевством Спегото перестала интересоваться.
– А что там стало известно по поводу отравления дерева с волшебными фруктами?
– Злоумышленников так и не нашли, но многие поговаривают что растение из Поднебесного сада погибло лишь по вине неправильного ухода. Всё‑таки садовник при нём находился не менсалонийский.
– Всё равно слишком подозрительно, ведь и плоды уже выросли, им только поспеть оставалось, как вдруг дерево словно окаменело….
– Конечно, жаль такого чуда, ведь Кремон так надеялся на свою долю плодов.
– А почему они его живой водой не спасли?
– Может и она в случае с сильным ядом помочь не смогла.
Вдруг Бабу высказал своё, совершенно неожиданное предположение:
– Ведь могло так случиться, что дерево прекрасно себя продолжает чувствовать, а для всего остального мира огласили, что оно погибло. Дворик ведь там закрытый и ни одна посторонняя душа вовнутрь не попадёт.
Баронеты Шиловски переглянулись с поощрительным мычанием.
– Ты случайно дознавателем не работал? – спросил Алехандро.
– Действительно путное предположение, – в кои веки похвалила своего друга‑гиганта Мирта. – Вот бы кому‑то из нас побывать во дворце Дарины Второй! Мы бы точно всё высмотрели.
– Так нас туда и пустят, – осадил сестру баронет. – Теперь всех без исключения приезжих селят только в новых гостиницах, пристроенных прямо к скалам в районе древнего тоннеля. Нам ведь ещё в прошлый раз Хлеби рассказывал: в Салию въезд паломникам перекрыли наглухо.
– Кстати, – вспомнила Мирта некоторые последние новости. – У себя в Долинах сорфиты действительно нашли Утерянный путь, но на большой глубине и совершенно затопленный. Это уже совершенно доказано. Сейчас они бьются над проблемой отвода воды из этого древнего сооружения. Аналогичные выходы Пути найдены и со стороны нашего королевства. И тоже нетранспортабельны. В общем, разрешить эту проблему пока никто не в силах.
Они как раз выехали на Паласиев луг, и Бабу махнул рукой в направлении замка протектора Клаковской гущи:
– Ничего, скоро прилетит Кремон и даст им разгадку.
И столько слышалось уверенности в голосе гиганта, что остальные тоже поверили: обязательно прилетит. Такие герои не пропадают неизвестно где, и всегда возвращаются.
Вот только знать бы ещё: когда.

Часть одиннадцатая

Сговор

Первое слово самое важное. Но Кремону ничего не пришло на ум лучшего, чем начать разговор банальной фразой:
«Раз тебе не спится, то давай поговорим».
Никакой реакции. Разве что беспокойно ворочающийся на ложе Гишер перевернулся на другой бок, тяжело вздохнул и уставился на прикрытое шторами окно. По предположениям инструкторов, указаниям в трактате и мнению самого Эль‑Митолана Каменного, руководителя проекта, оба сознания в теории могли вести диалог между собой. Но как это могло выглядеть на практике, никто утверждать не мог. Поэтому следовало, вначале попробовать самыми различными способами, но не прибегая при этом к перехвату контроля над телом. Ведь тогда дракон просто ничего не будет ощущать и помнить.
Невменяемый постарался повторить свою первую мысль‑фразу раз сорок на разный манер. При этом он и в ушную раковину закатывался своей виртуальной горошинкой и в зрачках подпрыгивал, и по всей черепной коробке перемещался. Но должный результат никак не достигался. Пока, наконец, он в своём собственном сознании не представил себя иллюзией полноценного человека, сидящего за столом. Как ни странно, именно это спонтанное действие донесло его мысль до Гишера. Тот резко вскочил с кровати и стал всеми магическими средствами осматриваться по сторонам.
«Ну вот, хорошо, что ты меня услышал».
– Где ты? – воскликнул дракон, выхватывая кинжал из ножен и становясь в боевую стойку.
«Слушай, дружище, давай вначале поговорим, а уже потом ты кое‑что увидишь. Согласен?»
– Нет! Или ты покажешься, или я поднимаю тревогу!
«Эх, Гишер! И что ты такой несговорчивый? Я ведь с тобой именно на одном условии хочу общаться: вначале только разговор. Если мы договоримся, то последует продолжение нашего контакта».
Дракон в раскачку пробежался по всей комнате, заглянул в душевую, выглянул в коридор и, высунувшись из окна, покрутил головой во все стороны. И тут же снова отчётливо услышал ироничный вопрос:
«Неужели никого не увидел?»
– Всё равно найду!
«Неужели? Может ты ещё и вспомнишь куда девалась из твоей памяти минута последнего боя? Или те несколько минут в пещере?»
– Так это твоя вина? – Дракон стал сердиться и поставил вокруг себя самые сильные магические защиты.
«Нет, Гишер, бояться меня не стоит. Тем более я тот, с которым ты давно хочешь заключить союз».
Элитный воин «Молний» сжав зубы, поставил вокруг себя непроницаемый полог тишины, и с ужасом услышал:
«Кажется, ты поставил полог тишины? А зачем? Хочешь, чтобы нас никто не подслушал?»
На несколько мгновений Гишер окаменел, прислушиваясь к собственному телу, а потом задумчиво спросил:
– Так выходит, что ты во мне?
«Правильно! Молодец! Быстро сообразил!»
С тяжёлым стоном дракон убрал все щиты и грохнулся на кровать со словами:
– Вот и всё! Пора к врачам! Уже сам с собой говорить начал….
Подобного вывода Невменяемый не ожидал, хотя и попытался оспорить:
«Да нет, я совершенно другой разумный. И сейчас нахожусь в твоём теле. Оно конечно трудно подобное осознать, но всё‑таки ты постарайся мне поверить».
Ещё один стон подтвердил уверенность носителя, что он таки благополучно сходит с ума. Тогда человек перешёл к более решительным действиям:
«Ладно! Тогда приступим к показательным урокам. Что ты сейчас делаешь? – мысли другого сознания видимо не могли улавливаться ни им самим, ни драконом, потому что ответа не последовало. – Вернее конкретно: ты сейчас лежишь на кровати? Отвечай мне вслух!»
– Ну да, лежу…. – флегматично отозвался Гишер.
Кремон тут же перехватил управление телом, встал и подошёл к окну:
«А сейчас ты смотришь в окно? Говори!»
– Да, смотрю….
«Но ты ведь только что лежал на кровати. Ты ведь не вставал! Странно?»
– М‑м‑м…. – дракон вначале растерялся. Но быстро нашёл объяснение случившемуся и воскликнул: – Да нет, ничего странного. Такое у меня иногда бывает.
«С чего вдруг? Провалы памяти после ранения?»
– Точно! Или, например, задумаюсь….
«То есть ты можешь совершить иногда что‑то незапоминающееся помимо своей воли?»
– Ага…. Да и вообще, мне надо выспаться….
Дракон отправился к кровати, тогда как странный голос продолжал над ним издеваться:
«А вот, например ты можешь в „состоянии задумчивости“ взять свой меч и порубить доски стола?»
– Никогда! Меч может зазубриться и поломаться.
«Отлично, сейчас попробуем. Запомнил, что делаешь? Стоишь возле кровати! – затем человек опять перехватил управление и вынутым из ножен мечом несколько раз со всей силы рубанул по торцам досок стола. Меч выдержал, зато пол густо усеялся свежими щепками красного дерева. Так и оставив оружие в лапе дракона, Кремон дал носителю очнуться и ехидно спросил: – А это кто такие безобразия натворил? Ай‑я‑яй!»
Вот тут Гишара проняло по‑настоящему. Он долго переводил свой взгляд то на меч в руке, то на щепки, потом провел когтём по лезвию, нащупал две глубокие зазубрины и не сдержал очередного стона:
– Вандализм!
«Конечно! И опять в аффекте глубокой задумчивости?»
– Э‑э‑э…. – с детских лет приученный к трепетному отношению к любому оружию, воин «Молний» пытался теперь осознать, что с ним происходит. Некоторое время он пыхтел и тужился, напрягая все свои извилины и надо отдать ему должное, не побежал к врачам и не поднял тревогу. А довольно строго спросил:
– Ты где?
«Ну вот, вопросы по второму кругу хоть как‑то, по своей сути, но начали меняться. Значит, мы вскоре сможем и договориться. Итак, отвечаю на твой первый вопрос: я в тебе самом. И могу в любой момент захватить твоё тело по свой контроль».
– Не сможешь, оно моё.
«Как это для тебя ни прискорбно – но могу. И делал уже это не раз. Иначе нас бы с тобой уже давно не было».
– Ага, значит ты тоже Эль‑Митолан и намного сильней меня?
«Спорный вопрос и на него нет однозначного ответа. Скажем так: мне известны некоторые особые средства борьбы с драконами».
– Постой! Так ты не нашего племени?!
«Естественно! Мучить тебя сомнениями не собираюсь, поэтому сразу напомню о твоём последнем бою на территории Энормии. Вас послали уничтожить замок с королями двух великих держав, и ты остался единственным, кто выжил после этого боя….»
– Но я ничего не помню.
«Сознание твоё посчитали умершим, хотя тело удалось спасти. Вот тогда и возникла идея подсадить моё сознание, и таким образом попасть в Альтурские Горы….»
– Урод! Тварь! – вдруг взъярился дракон, колотя себя по груди кулаками. – Немедленно вылезай из моих внутренностей! Или я….
Пришлось перехватить власть над телом, уложить его на кровать, раскинуть руки и вонзиться когтями в края матраса. А потом сразу же начать с наущений:
«Постой Гишер, не горячись! Давай всё‑таки обсудим всё до конца».
Дракон с остервенением попытался вырвать когти, но тем не менее стал прислушиваться к голосу и затихать.
«Мы с тобой одногодки и именно поэтому мне выпало право участвовать в этом уникальном эксперименте. Да и то он бы не состоялся без особых медицинских книг древности, которые удалось расшифровать нашим учёным совсем недавно».
Когти, наконец, вылезли из матраса и воин порывисто сел:
– Ведь я теперь должен предать себя смерти. Драконы в плен живыми не попадают! – он медленно встал, словно раздумывая, а потом задал очевидный вопрос: – Но зачем вы это сделали?
«По той самой причине, по которой вы сегодня выпускаете своё „Обращение“ к народу Альтурских Гор. Мы тоже хотим мира и сотрудничества. И это учти, в тот момент мы этого хотели, когда были на сто процентов уверены, что вы здесь едите человеческие трупы и разводите людей на мясо. Это сейчас я с уверенностью могу утверждать: наш союз состоится в любом случае! Даже если мы с тобой не договоримся».
– Зря ты так уверен. Возможно, уже сейчас на этот замок летит армия мятежников и вскоре от нас только горелые косточки останутся.
«Всё может случиться. Но и в таком прискорбном для нас случае ход истории уже ничего не остановит. Процесс пошёл и он, как мне кажется необратим. Помимо меня здесь есть разведчики из Энормии и они обязательно донесут до всего мира неожиданную, но вполне приятную правду о здешней жизни. А если ещё и со стороны Кремниевой Орды нависнет опасность над миром, то между нами будут сметены последние преграды».
Гишер пощёлкал зубами от обрушившихся на него мыслей и признался:
– Да, наш союз действительно становится всё более и более осязаемым. А если у вас там узнают, что мы и людей не едим…. Так что ты предлагаешь в первую очередь?
Такой деловой вопрос сразу расставил всё на свои места. И человек с драконом принялись намечать свои действия на ближайшее будущее. Потому что действий предстояло совершить немыслимое множество. Попутно решив ещё и некоторые, давно назревшие проблемы.

Дуэль

Результативные переговоры были прерваны сигналом «малая тревога», по которому всем предписывалось оставаться на местах, но быть готовым к более крупным неприятностям. Гишер подошел к окну и из‑за тяжёлых штор с некоторым удивлением узнал в пятёрке приземляющихся во дворе драконов своих сослуживцев. Отрекшегося наставника и следователя по внутренним делам, которых и Кремон хорошо помнил в лиц, среди квинтета не было, но всё равно дракон с недовольством пробормотал:
– И чего это им тут понадобилось? Особенно этому Галаку?
«Кто такой?»
– Самый опытный и знаменитый инструктор «Молний» по боевой подготовке. Но он, пожалуй, единственный, кто для меня неприятен. Подлый скандалист и коварная сволочь.
Непрошенные гости дали овал в воздухе, запрашивая разрешение сесть, и не встретив отказа, опустились на грунтовое покрытие двора. Навстречу им вышел Теур и с дипломатической учтивостью спросил:
– Гарры, что вас привело в мой дом?
Шаг вперёд сделал самый мощный и поджарый на вид дракон, который и оказался тем самым Галаком:
– Гарр, у нас важное дело к нашему бывшему сослуживцу Гишеру.
– В чём заключается ваше дело?
– Проблема наших личностных отношений.
– Хочу напомнить, что Гарр Гишер сейчас находится в моём подчинении, и я сам вправе решать все его вопросы.
– Нет! – тон Галака звучал непреклонно. – Мы должны сами решить этот вопрос. И клянусь честью офицера «Молний», что мы наше дело решим самыми строгими в законном отношении методами.
– Ну что ж, – Теур всё равно не собирался идти на поводу у нежданного гостя. – Сейчас его разбудят, обрисуют обстановку, и если он посчитает нужным с тобой встретиться, то выйдет сюда.
– А если не посчитает?
– Имеет полное на это право, и как командир я это право подтверждаю. Мы всю ночь летели и сражались с преимущественными силами врагов нашего королевства. Так что Гишер обязан отдыхать и набираться сил.
– Ха‑ха! – делано засмеялся Галак, – Не стану пока спорить по поводу ваших определений, но зато прекрасно знаю: воспитанникам «Молний» достаточно нескольких часов для полного восстановления сил. И если он не выйдет, то он мелкий и лживый трус!!
Пока они так разговаривали, наверху в комнате, тоже шёл оживлённый обмен мнений:
«Чего он от тебя хочет?»
– Может, привёз воззвание от имени всех «Молний» вернуться в строй?
«Не тешь себя! Мне кажется, он хочет с тобой сразиться. Ведь если он вызовет тебя на дуэль….»
– Перестань рассуждать о том, чего не понимаешь. Дуэли между бойцами «Молнии» запрещены.
«Разве ты не обратил внимания на его определение в отношения тебя как „бывшего“?»
– После торжественной присяги даже смерть не уносит воина из рядов нашего подразделения.
«Всё равно не советую спускаться вниз».
– С чего бы это?
«Вдруг он тебя всё‑таки вызовет на дуэль?»
– Значит, буду сражаться. За честь «Молний» я готов биться до конца.
«У тебя будут шансы против него?»
– Мало. Разве что ты мне поможешь.
«Тогда основной вопрос: ты его хочешь убить или оставить в живых?»
– Трупы нам нежелательны. Могут не так понять остальные….
«Тогда обязательно выбирай мечи. Я его или оглушу надолго, или лапу отрубаю».
– Справишься?
«С моей манерой боя он не знаком».
– Ладно, сейчас посмотрим.
Гишар вышел в смежное помещение с большими окнами и уже оттуда спланировал во двор:
– Гарры, я вас слушаю.
Четыре его сослуживца так и не проронили ни единого слова, тогда как Галак достал из пояса свиток и скороговоркой зачитал:
– Весь личный состав «Молний» решительно осудил позицию предательства воина Гишера, и за сговор с врагами нашего королевства навсегда исключил оного из своих рядов. – Затем спрятал свиток обратно и уже совсем другим, полным пафоса и злобного презрения голосом прокричал: – Ты мразь, поддонок и урод! Позор нашего доблестного воинства. За это тебя надо уничтожить как самого мерзкого отступника. Но я окажу тебе последнюю честь: вызываю тебя на дуэль! Здесь и сейчас же!
Хозяин замка тут же предупредил:
– Гишер, ты имеешь полно право отказаться.
После этого пауза слишком затянулась, и Галак стал почему‑то оглядываться по сторонам и нервничать:
– Ты трус! Ты боишься поднять оружие на истинного защитника своего отечества! Ну, чего молчишь?
– Да вот, смотрю на тебя и убеждаюсь: каким ты подлым был, таким и остался. Потому что даже ты, Галак, понимаешь, настала пора выходить нам из затворничества. И уже ничто этот процесс не остановит, ни твоя смерть, ни моя. Хоть признайся, кто тебя сюда послал? Сам бы ты не додумался.
– Хватит болтать! Выбирай оружие!
– Хорошо, будем сражаться на мечах.
– О! – Галак чуть не запрыгал от радости. – Отличный выбор! И верный: долго не придётся напрягаться и мучиться. Расходимся!
Оба дуэлянта отправились на противоположные края своеобразного ристалища для короткой разминки.
Почти все обитатели и гости замка тем временем образовали огромный круг во дворе и приготовились наблюдать за поединком. Причём в окнах Кремон заметил много человеческих лиц, прислуги у Теура хватало. «Жаль, что пообщаться с ними не успел», – подумал он и тут же получил бормотание‑напутствие от своего носителя:
– Вверяю нашу жизнь в твои руки, но не забывай, что сражаться придётся моими лапами.
«Будь спокоен! Твоя шкура мне сейчас дороже собственной!» – ответил Невменяемый и, перехватив управление, стал опробовать координацию движений. При полной тишине пролетело время на подготовку, а затем послышался усталый голос Теура:
– К бою!
Первая часть поединка прошла быстро, молниеносно и кроваво. Галак вполне справедливо ожидал, что соперник уйдёт в глухую оборону, и будет ловить свой шанс в контратаке, и за это жестоко поплатился. Только раз звякнула сталь, и правая лапа инструктора повисла на сухожилиях и остатках кожи. Он рухнул от боли на колени, а Кремон, вполне справедливо посчитавший схватку законченной, отступил на два шага и опустил оружие.
И тут Галак пошёл не неслыханную в подобных поединках подлость. Оказывается, он держал за щекой немножко огненной жидкости. Всего чуть‑чуть, в одну двадцатую дозы, потому её никто и не заметил. Никто кроме многоопытного Теура. И когда на груди Гишера вспыхнуло горящее озерцо, а инструктор левой рукой собрался метнуть в горло обожжённого противника кинжал, максимальная по силе красная молния сорвалась с руки хозяина замка и разорвала Галаку голову.
В следующий момент все силы были брошены на тушение прилипшего огня на теле корчащегося от боли товарища. Благо желающих и магической мощи для этого хватало. А дракон, уничтоживший только что нечестного дуэлянта, неспешно проковылял к четырём секундантам. Все четверо стояли в мрачной угрюмости и явно не знали, что им делать. А с неба спланировало ещё два дракона, которые тоже оказались сослуживцами Гишара. В одном из них все с некоторым удивлением и нескрываемым почтением признали полковника Асхи, командира «Молний». Тот склонил голову в сторону Теура:
– Прошу прощения, Гарр, но мы, кажется, не успели. Во время митинга на плацу эти пятеро незаметно скрылись с места обсуждения, и мы не сразу заподозрили неладное. И только чуть позже мы спешно отправились к вашему дому, потому что Галак настаивал на немедленной дуэли.
– Что вы решили на своих обсуждениях?
– Большинство признало действия Гишера правомерными и некоторые решили его поддержать в этом праведном начинании. Пора обретать мир. Но как вижу, не всем это по нраву?
Хозяин замка сжато поведал о случившемся в его дворе и добавил.
– Галак опозорил честь офицера, нарушив данное слово и применив запрещённые правилами поединка методы. Хотя и мог остаться в живых после ранения. За нарушение он был наказан гарантом этого имения, то есть мною. У тебя есть претензии, господин полковник?
– Нет. У меня Гарр, к тебе только две просьбы: разреши оказать помощь нашему сослуживцу и забрать тело погибшего.
Теур оглянулся на столпотворение вокруг обожжённого воина:
– Сейчас ему помощь не нужна, – затем повернулся и встретился жёстким взглядом с не менее жёстким взглядом полковника: – Но мы все надеемся на твою помощь в будущем. А тело – забирай, мы чтим воинское братство.
Командир «Молний» благодарно кивнул и отдал короткую команду в сторону горестных секундантов. Те по‑военному, без стенаний поснимали с трупа перевязи, ремни и пояс и закрепили Галака для «последнего полёта». Именно для этого во все времена и использовались кожаные предметы обмундирования драконов. Вскоре шесть драконов со своей скорбной ношей взмыли в небо. А хозяин замка поспешил к пострадавшему воину.
Кремон терпел боль из всех сил, хотя мог в любой момент вернуть управление телом своему носителю. Но так по‑свински поступить он не мог. Раз уж сам проворонил подлый плевок соперника, – значит и самому расплачиваться за это. Потому как если бы не расслабился прежде времени, то мог бы запросто или прикрыться мечом, или уклониться в сторону.
И только когда очищенные от смеси участки кожи залили специальной мазью, застонал от удовольствия, отдал тело его владельцу и скороговоркой принялся давать детальные пояснения случившемуся. Как раз к приходу Теура успел поведать самое основное и когда раздался вопрос в его сторону, Гишер знал, как реагировать.
– Очень больно было?
– Даже не почувствовал, – с двойным умыслом ответил воин чистой правдой. – И готов хоть снова в бой.
Все расступились, с недоверием глядя, как обожжённый дракон приподнимается и садится на широкой скамье, где ему оказывали первую помощь.
– Ладно сейчас под мазью не болит, но ведь вначале ты мог шок получить до потери сознания, – продолжал удивляться Теур.
– Ну, раз не получил, значит не судьба, – философски ответил Гишер, и уже совсем непонятно для остальных добавил: – Ведь встречаются такие мазохисты, которые боль любят.
«Неправда! – сразу возмущённо завопил Кремон. – Да если честно, то я чуть не обгадился, когда шкура гореть начала. Только нас и спасло, что ты ещё пообедать не успел!»
Стоящий сбоку возле скамьи Цашун, помотал челюстью и повернулся к командиру:
– Всё‑таки Гарр, ты подумай и не поскупись на обещания для других «Молний». Раз уж слава их не испортила, в огне они не горят, то и в воде не утонут.
– Посмотрим, похоже, их полковник относится к нам с пониманием, – затем хозяин замка озабоченно вздохнул, окинул горизонт взглядом и закомандовал: – Кто не обедал – обедать, остальным всем спать. Чувствую, ещё сегодня нам силёнки понадобятся.
Сказал – как в воду глядел. До вечера было ещё далеко, когда дежурные вновь объявили малую тревогу. Вначале могло показаться что напрасно: десяток драконов занимался спортивным пикированием неподалёку. Да ещё десяток приземлился на пирушку в соседнем поместье. Но когда на небе показалось вразброд, и парами ещё два десятка драконов, Теур дал команду начать немедленную эвакуацию. К огромному удивлению Кремона, который по ходу дела так и не уснул, а продолжал оживлённую дискуссию со своим носителем, первыми в подвалы бросились люди. Они бережно и быстро несли детей и самые необходимые вещи в небольших сумках и рюкзаках. Видимо по боевому расписанию они всегда так действовали. Или их приучали с пелёнок.
Когда на околицах появилось ещё с десяток неопознанных драконов, началась спешная эвакуация всех домашних. Вот тут и начался самый настоящий гам и столпотворение. Родни в замке оказалось предостаточно и только маленьких драконят насчитывалось около двадцати. Это не считая десятка летунов уже юношеского возраста, которые всеми правдами и неправдами стремились спрятаться в коридорах и с оружием в руках принять самое геройское участие в предстоящем сражении. И только когда прозвучала «средняя тревога» драконье племя заторопилось, за считанные мгновения унеслось по лестницам, ведущим в подвалы.
Все остальные приготовились сражаться до последней капли крови. Да только хозяин замка и тут проявил необыкновенную дальновидность и предвидение. Когда количество неопознанных драконов в пределах видимости перевалило за сто, он под страхом немедленной смерти приказал дворецкому лично уводить всех воинов и исследователей в катакомбы, а сам с двумя помощниками поспешил включить все имеющиеся у него в замке иллюзии обороняющегося воинства. Конечно в поле или в городе, да ещё и вблизи, такие иллюзии распознавались колдунами очень быстро. Но здесь в замке действовали настоящие произведения искусства, ко всему прочему троекратно усиленные стационарной энергией самого замка.
Подвалы оказались не просто нижними этажами замка, а простирались ещё глубже и практически могли считаться древними катакомбами. Причём сухих помещений хватало для всех, а самые дошлые Эль‑Митоланы тут же падали на камень и уходили на поверхность отдалёнными сознаниями. Кремон с Гишаром решили дождаться Теура, и таки увидели, как он вскочил в подвалы и успел выкрикнуть:
– Там такое сейчас начнётся!
Тут всё задрожало, словно при землетрясении, с полотков сыпанула пыль, и по коридорам донёсся жуткий грохот. Но оба колдуна, живущие в одном теле, уже рванулись отделёнными сознаниями вверх. При свете Занваля атака ста пятидесяти драконов выглядела красивой и жестокой одновременно. Несколько их них не жалея зарядов литанр, обстреливали рухнувшие стены замка, стараясь не оставить ни единого целого перекрытия. А потом в спираль атаки вошли и все остальные летуны. Каждый из них проносясь над развалинами, норовил прицельно забросить плевком в щели и проёмы огненную жидкость и вскоре на месте развалин полыхал невероятный по силе огонь. Фамильный замок Теура Ирисового перестал существовать за считанные минуты.
Поднявшись вверх и проигнорировав круг победы, вся стая пиратов полетела прочь от столицы. Зато теперь никто не сомневался в личностях преступников. Лишь только колдуны стали возвращаться в свои тела, как последовали гневные выкрики:
– Да ведь это интендантский полк из личной дивизии министра обороны!
– Вот уроды, даже мушек не пожалели по полному комплекту.
– Так ведь они у них в полном распоряжении, а как нам что‑то выдать, то за полпорции надо заявку у короля подписывать.
– И зарядов к литанрам не пожалели!
– Ага! Явно все три пластины до конца извели.
– Ну, я до этих ублюдков доберусь! Все клыки вырву сволочам! И чего им только не хватало?
– Да потому и не хватало, что министры могут не у дел оказаться. Вдруг перестанут посылать войска грабить простых людей, что тогда делать? А ведь эти интенданты только на грабежах и спекуляции мушек наживались.
– Ну а сам министр больше всех!
– Куда только король смотрел?
– Да ты вначале попробуй таких монстров столкни с их насиженного места. Как же, элита королевства! А сами только пожрать, да повоевать с беззащитными мечтают.
Вернувшийся позже всех командир, сразу прервал диспут и пустое сотрясение воздуха угрозами. Он стал деловито рассылать всех по новым боевым точкам:
– Вы семеро, следуйте за моим дворецким и на месте тщательно осмотрите запасной выход и пути к нему ведущие. Не хватало там только на засаду напороться. Вы, четверо, вновь выходите сознаниями на поверхность и тщательно проверяете все соседние постройки на наличие таких тел, хозяева которых рыщут где‑то здесь. Запомните их расположение, если найдёте, и после выхода надо будет их уничтожить в первую очередь. Вы четверо тоже поднимаетесь наверх и внимательно прослушиваете вновь прибывающих. Как только что‑то важное – сразу возвращаетесь ко мне. Все остальные остаются наготове, проверяют своё оружие и ждут мою команду. Спать могут только раненые.
Словно не слыша последнего разрешения, а скорей всего вопреки ему, Гишер деловито поднялся и заковылял к выступающему, довольно шершавому валуну. Там достал меч, нащупал когтём заусеницу, и собрался её затачивать. Тогда как Цашун сочувственно тут же вылез из‑под локтя:
– Ох! Беда‑то, какая! Могу помочь быстро и безвозмездно. Где это ты так оружие угробил?
В ответ получил грубое бурчание:
– Главное, чтобы не заржавело!
– Неужели на дуэли? Но там ты вроде его удар плашмя отвёл в сторону.
– Действительно, – рядом стоял уже и Теур и требовательно протягивал лапу к мечу. Он не хотел поругать воина или его так уж действительно терзало любопытство, просто не желал, чтобы обожжённый много и без нужды шевелился. Но рассмотрев меч, протянул. – Сразу две зазубрины…. хм! Где это ты так умудрился?
Руководствуясь принципом «говори только правду и тебе всё равно никогда не поверят, зато совесть будет чиста», Гишар признался:
– Это я наверху в спальне как раз тренировался, когда Галак прилетел. Ну вот в яростном порыве и рубанул по столу.
– Как! – вскинулся командир в ужасе, – Ты тренируешься в рубке на моей мебели?! Да там же красное дере…. – и тут же с хохотом осёкся. И только потом, прокашлявшись, почесал свою макушку и добавил, – Извини! Это я по инерции. Какая уж там мебель….
Все тоже вдруг как‑то нервно развеселились и принялись судачить на тему: что ещё ценного уничтожилось в невероятно роскошном замке. Как ни странно и сам владелец со смехом принимал в этом участие, перечисляя великолепные статуи, картины и прочие произведения искусства. В том числе и некоторые артефакты эпохи древности.
Долго наблюдавший за этой сценой Кремон, наконец, не выдержал и буквально возопил в голове своего носителя:
«Слушай, у меня такое впечатление, что вы все радуетесь случившемуся разрушению и смеётесь над каждой пропавшей ценностью. Но ведь это же абсурд! Да то, что я там видел только мельком в залах и коридорах, практически было бесценно и вряд ли подлежит повторению! Или я чего‑то не понял?»
Гишер поднял руку, призывая коллег к молчанию, и стал отвечать вслух:
– Мне вот пришла в голову одна мысль: «А как бы отнёсся ко всему этому человек из Энормии, который бы нас сейчас послушал». И понял я: человек бы не осознал ничего. Потому что ему неизвестны наши боевые традиции. А наши боевые традиции гласят: «Оставь в своей памяти всё самое светлое и ценное, что уничтожили твои враги, но никогда не жалей об этом. А каждый раз, вспоминая об утраченном имуществе, с большей ненавистью бросайся на врага и мсти ему с утроенной жестокостью». Сейчас мы смеёмся над потерянным имуществом, но скоро интендантский полк заплатит за разрушенный замок своими никчемными жизнями. Возможно, и мы погибнем, но сейчас мы смеёмся и, ни о чём не жалеем!
– Отлично сказано, Гарр, – Теур осторожно положил лапу на перебинтованное плечо Гишара. – Иногда нам действительно надо напоминать саму суть давно укоренившихся традиций, чтобы осмыслить их и закрепить в своей памяти навечно.

Встреча или Своевременная помощь

Старшина деловито распекал двух стражников за какие‑то упущения, когда краем глаза заметил проскользнувшего в его кабинет неприметную и худенькую фигурку.
– Ладно, идите, – отпустил он подчинённых. – И чтобы за два дня разыскали мне этих воришек! Иначе сами покроете булочнику убытки из своего кармана.
Когда стражи вышли, кивнул в сторону мальчика, который по‑родственному открыл шкаф и теперь деловито прятал в кармане кулёк с мармеладом:
– Лисёнок, тебе чего? Там лакомства для официальных угощений….
– Рамсес, наверху несколько боларов некормлено.
– Надо же! Сам лично не проверишь, никто не пошевелится.
Здесь внизу, непосредственно в помещениях, болары не могли проследить за наличием отделённого сознания, поэтому система паролей и условных фраз действовала на самом высоком уровне. В данной ситуации из услышанного следовало, что у Спина имеется к старшине дело самой срочной важности. А так как летающие растения не могли спускаться на уровень людей, то человеку придётся срочно пройтись по второму уровню. Что Рамсес и поспешил сделать с некоторым волнением. Проверка и подслушивание, которые Смотрящие проводили последние три дня, вроде как закончились вполне благополучно для улицы, но мало ли что. Ведь зелёные шарики всегда на несколько шагов опережали самых дотошных сплетников и узнавали о важных событиях самыми первыми.
Вот и сейчас, лишь только старшина с деловым видом показался в расположении боларов, Караг открыл потайное помещение и проскользнул туда вслед за гостем. А давно поджидающий союзника Спин, начал вещать без всяких вступлений:
– Важные новости из столицы! Ранним утром там появился отряд драконов исследователей, которые ударили в Набат. И практически тем же утром стало распространяться их «Обращение» к соплеменникам.
Затем он подробно рассказал о сути сообщения, событиях возле дворца и закончил важным признанием:
– Сейчас мы можем тебе рассказать о самом главном. О том, кто наш командир. Потому что скорей всего ему нужна будет если не помощь, то наше рядом присутствие. Объяснять это долго, просто поверь пока нам на слово: в Энормии удалось переселить разум человека в бесчувственное тело дракона. Это тот самый дракон, который когда‑то подтолкнул тебя к активной политической и общественной деятельности. Судя по тому, что командир находится в самой гуще вышеописанных событий, он вновь вернулся к своему осознанию себя и начал бороться. Поэтому мы должны спешить к нему изо всех сил.
Рамсес выглядел слегка ошарашенным и довольным одновременно:
– Верится действительно с трудом! Если бы не услышал это от говорящего растения – и в самом деле не поверил бы. Шутка, не обижайся! Но зато теперь мне становится всё ясно в событиях годовалой давности и я спокоен за свой рассудок. Потому как те вопросы, которые он мне задавал, у меня долгое время в голове не укладывались. Не знать таких элементарных вещей о себе самом? Это меня поразило….
– Вот видишь, как удачно ты ему помог на то время. Теперь мы отправляемся в столицу немедленно. Как у тебя с подобной возможностью?
– Сейчас, сейчас…. – старшина лихорадочно перебирал в уме все свои обязанности и текущие дела. – Вроде, как и повод есть…. а с делами мой зам вполне справится…. разве что квартальному доложиться? Лучше сделать это обязательно! В общем, за полчаса должен решить все дела. Будете ждать?
– Естественно! Всё равно намного лучше лететь с браслетами и с ношей в виде стражей правопорядка. Хотя и так, если я не ошибаюсь, драконам из‑за поднятого шума будет не до нас.
Вылетели ближе к вечеру, когда Занваль почти опустился за верхушки гор. Передвижение непосредственно и между долинами в Альтурских горах сильно отличалось. Между соседними городками оно практически было неконтролируемым в дневное время. Зато, если человек с помощью тех же боларов хотел перелететь два и более расстояния между населёнными пунктами, за каждое обязывался платить определённый налог. Если он отправлялся к родственникам в другую долину – налог соответственно возрастал. Именно поэтому далёкие путешествия теоретически не запрещались, но вот внушительные пошлины практически сводили на нет все устремления людей путешествовать по королевству.
Мало того, если человек пересекал пошлинные кордоны в ночное время, налог становился двойным. И только перелёты в служебных целях работников городских администраций разрешалось драконами без оплаты. Достаточно было лишь тщательно зарегистрировать траекторию полёта, причину, имена непосредственных начальников и по прибытии на место пройти обязательную процедуру опознания и повторной регистрации. Дело конечно тоже хлопотное и пронизанное бюрократическим духом, но и тут скорей всего Смотрящие просто перестраховывались на случай если люди начнут использовать служебное положение и пользоваться бесплатным перемещением в корыстных целях. Только вот строгостей они выдумали много, а проверяли те самые регистрации крайне изредка, свалив эти нудные дела на плечи квартальных и городских старшин. И за полгода Рамсес сотни раз имел возможность убедиться, что его старшие по должности коллеги порой бессовестно пользовались своим положением и покрывали при этом друг друга. Как поговаривали в таких случаях сами драконы: «Лапа лапу чешет».
Вот и этой ночью проблем у внушительной группы стражей количеством в пятнадцать человек, среди которых оказалась и жена старшины Элия, не возникло. Конечно, на большой перебор боларов кое‑где обратили внимания на постах между долинами, и спрашивали порой довольно грубо. Например:
– А зачем вам по три шарика на рыло?
Но старшина из Девятки Желудка тоже умел что ответить:
– Чтобы этому рылу потом было что жевать! Или ты думаешь, у нас жён нет? А ведь каждая требует хоть какой‑то гостинец из столицы.
Во время рассвета заговорщики уже влетали в одни из огромных ворот столицы с северо‑восточного направления. И летящий на подхвате Спин, вдруг подался в сторону. Короткий обмен касаниями корней и к отряду пристроился один из местных наблюдателей, который понёсся впереди, показывая дорогу.
Калеццо конечно поражал своими масштабами. И уже хотя бы тем, что для людей здесь в основании гигантских зданий было выделено сразу три нижних уровня, а для боларов два вышерасположенных. Мало того, на своих втором и третьем уровне люди могли в любое время дня и ночи пользоваться летающими растениями как им вздумается. Поэтому именно на этих пространствах мрачных низов улиц было не протолкнуться порой от хаотичного и неорганизованного движения.
Ещё в первый свой совместный визит в столицу, Караг поделился дельным наблюдением со Спином:
– Мне кажется, в этом хаосе никакие Смотрящие ничего не разберут и не подслушают. И у них одна надежда на верных и лояльных помощников из числа самих людей.
– Ну да, – согласился товарищ. – Но меня больше удивляет самоуверенность драконов. Неужели они не боятся, что однажды люди взбунтуются и попытаются захватить весь Калеццо силой?
– И как ты себе это представляешь? Драконы просто зальют «дно» города кровью восставших и всех делов. Вот если бы у людей был шанс сбежать в Энормию, тогда да, они бы обязательно рискнули. А так….
В огромном мегаполисе никому ни до кого не было дела. К тому же работающая здесь группа боларов подобрала самое лучшее и удобное в плане конспирации и путей отхода место. Именно туда и устремился весь отряд, не снижая по возможности своей скорости. Влетели в большие окна четвёртого уровня, по внутренним переходам поднялись на пятый и там оказались в тёмных, но удобных, сухих помещениях.
Встречал весь отряд не кто иной, как хорошо уже известный людям Флор. Коротко поприветствовав своих лидеров, товарищей и старшину со стражами, он, не мешкая, приступил к докладу:
– Поздно вечером мы выслали к вам новых вестовых, но видимо вы с ними разминулись. Но это и хорошо, потому как новости они несли самые трагические. Хорошо, что к данному времени обстоятельства вчерашнего дня прояснились, и мы можем утверждать с уверенностью: объект наших наблюдений жив!
Спин с Карагом радостно забулькали:
– Уф! Порадовал!
– Только теперь – подробнее!
– После того как исследователи задействовали Набат, и передали жалобы монарху, – продолжил информатор. – Весь отряд отправился в фамильный замок своего руководителя, где они надеялись отсидеться до вечера в полной безопасности. Только и там их не оставили в покое. К обеду прилетело несколько «Молний» и самый шустрый из них вызвал нашего подопечного на дуэль. Сам при этом был уничтожен, но успел нанести ожог своему сопернику, дракону Гишеру. Ничего опасного, помощь тому оказали своевременную. Но на этом попытки бунтовщиков решить все вопросы силовыми методами не закончились. Ближе к вечеру сто пятьдесят драконов провело жуткую по интенсивности огневой мощи безжалостную атаку на замок Теура Ирисового и, практически, сравняла его с землёй с помощью литанр. Потом не пожалели более сотни комплектов мушек для того чтобы сжечь руины. Подобная гражданская междоусобица в Альтурских Горах считается беспрецедентной. А уж какая волна возмущения в столице поднялась! Практически все драконы если не в воздух поднялись, то уж на крыши точно выбрались. Именно в тот момент всем показалось, что род Ирисового, подчинённые и его сподвижники полностью уничтожены.
Спин не удержался от скрипа облегчения:
– Удачно мы разминулись с ночными посланниками.
– Потом на место событий стали прибывать верные королю отделения гвардейцев и следователи. Вначале они никого не могли отыскать отделёнными сознаниями среди пылающих руин, зато прибывающие силы оцепления постепенно накрыли весь район пригорода так, что летучая мышь не проскочит. Видимо тогда находящиеся в глубоких катакомбах обитатели разрушенного замка и выбрались наружу через тайный ход и пошли на контакт с офицерами гвардии. Начались молниеносные аресты, а после заката, в сторону от столицы подалось два полка из горной охраны. К ним незаметно присоединились и все воины, выбравшиеся из подземелий. Через два часа почти вся интендантская дивизия короля была разгромлена, виновный полк истреблен, а некоторые командиры даже взяты в плен с помощью магических средств. Наш подопечный, несмотря на ранение от ожога тоже участвовал в сражении и по оценкам нескольких наблюдателей показал чудеса храбрости и воинского умения. Перед самым вашим прилётом на городских площадях начали объявлять о предстоящих казнях государственных преступников, которые замешаны в попытке воспротивиться воле Старгела Боя Фиолетового. Причём король, по всей видимости, намерен использовать трагические события со всей доступной выгодой, чтобы раз и надолго покончить со всеми окопавшимися в его окружении предателями и врагами. Лучшего повода он может и не дождаться, и так его побаивались. А сейчас бунтовщики слишком подняли свои строптивые головы, за что их собственно и усекут. Если кому ещё не усекли….
Караг одобрительно пошевелил корешками:
– Резко он за них берётся. А вот как у него самого в плане безопасности?
Оказалось что и в этом вопросе Флор вполне информирован:
– Короля охраняют гвардейцы и те воины, которых он отбирал лично. Хотя если бунтовщики предпримут на королевский дворец штурм большими силами, защитники могут и не выдержать натиска. Потому что сейчас почти все преданные монарху драконы брошены на проведение арестов и дознание на местах.
Старшина Рамсес не сдержался от похвалы:
– Болары – самые лучшие разведчики!
– Только, пока на нас не обращают внимания, – возразил Спин и вновь вернулся к самому важному: – А где сейчас ваш подопечный?
– В одном из древних зданий, имеющее собственное имя «Средний куб», в непосредственной близости от королевского дворца. Скорей всего они ждут либо личного визита короля, либо приглашения к нему.
– Мы там сможем встретиться?
– Скорей всего да. Хоть и некоторые строгости на границе пятого уровня с вышестоящими этажами ужесточились. Но они скорей направлены не против людей или боларов, а против слишком уж пронырливых драконов, которые пытаются попасть вовнутрь.
– Хотелось бы отправиться туда немедленно, – стал настаивать лидер боларов. Но тут у Флора имелись некоторые сомнения:
– Там сейчас интенсивно работают трое из моих первых учеников, но вот с людьми возникли определённые трения. В том районе столицы они весьма нагло и без зазрения совести используют наши оба уровня, захватывая для себя лучшие помещения.
Тут же последовал вопрос к Рамсесу:
– Что скажешь на это?
– Скажу, что пора вас уже знакомить со столичными борцами против рабства. Как мне кажется, они и проживают совсем рядом со «Средним Кубом». В здании «Три Башни». И среди руководства как раз та женщина, которую разыскивал наш подопечный.
– Отлично! Сразу и этот вопрос решил и подготовил её, если успеем к должной реакции при встрече.
– А какая должна быть реакция? – впервые вмешалась в разговор Элия.
– Флор, веди нас в «Три Башни»! – приказал Караг, подхватывая жену старшины корнями с одним из своих коллег и уже на ходу продолжив тихие пояснения:
– Ну, представь своего будущего сына, который вырос, а потом ты его не видела лет шесть…. И тут вдруг он предстаёт перед тобой в облике, допустим, колаба. Как оно тебе понравится?
– Брр! Дракон в тысячу раз лучше! И красивее…. А правда, что колабы могут превращаться в боевые катки? Ты ведь лично их видел?
– Да уж, насмотрелся, – с непонятным хрустом признался разведчик. Они как раз вылетели на улицу, и теперь надо было маневрировать со всем тщанием, чтобы не повредить переносимых людей при столкновении с другими такими же, летящими навстречу экипажами.
Ещё полчаса проталкивались к искомому зданию и чуть ли не столько же потратили на розыск нужных людей. Строение Три Башни действительно походило на три составленных вместе бутылки, которые на высоте шестидесятого этажа расходились в узкие горлышки и тянулись вверх ещё этажей на тридцать. Двумя башнями здание выходило на одну из самых громадных площадей города, в центре которой стоял шести этажный, витиеватой конструкции фонтан. А по периметру всей площади располагался круглосуточно действующий базар, на который с недовольным рёвом стремились приземлиться крылатые хозяйки драконьих очагов. Так что невероятные завихрения и водовороты из обитателей города здесь могли поразить кого угодно. А уж пилотировать в таком интенсивном воздушном движении боларам приходилось с огромным трудом. Мало того, максимум неудобства к этому мельканию тел и неразберихе в правилах полёта добавляли молодые драконята, которые облюбовали великолепный, с неисчислимым количеством чаш и струй фонтан для своих игрищ и развлечений.
Конечно, в глубоком подвале, которые соседствовали с водохранилищами, собрались не по причине неимоверного шума, царящего не площади. Такие правила глубокой конспирации старались из всех сил поддерживать на встречах местные борцы за светлое будущее угнетённого в Альтурских Горах человечества. А посему в итоге к историческим переговорам приступили шесть человек из обитателей столицы, пятеро гостей из Девятки Желудка и четыре болара.
На последних, местные жители пялились с особым удивлением и непониманием. Потому как люди до сих пор на личный контакт с Флором и его помощниками не выходили, а от своих коллег получили несколько дней назад лишь короткое сообщение: «В нашей семье огромное прибавление! И скорей всего мы очень скоро поедем домой. Подробности при встрече или через посыльного». Имелось ввиду, что болары сами выйдут на руководителей так называемого подполья и сумеют сами договориться в сжатые сроки.
Последние события в столице, Набат, и кровавые сражения несколько ускорили эту важную во всех отношениях встречу. Но всё равно шестерка встречающих была прямо таки шокирована, когда после подробного вступительного слова сподобилась личными ушами услышать голоса и разумные речи летающих растений. Для них это было то же самое, ели бы вдруг заговорили лошади или похасы. Но надо отдать им должное: шок продолжался недолго, и они, осознав все прелести от такого союза, буквально засыпали разведчиков из Энормии лавиной вопросов. Спин отдал инициативу диалога рассудительному и бойкому на «язык» Карагу, а сам следил за каждым движением, за каждым словом той самой Ксаны Ферити, женщины, которую в соседнем королевстве давно считали среди погибших. При этом болар чувствовал себя немного странно и волнительно. Словно это он вдруг отыскал свою собственную и давно утерянную мать. Настолько сопереживания за судьбу и участь друга вошли в его мысли, чаяния и мечты.
Да и при одном только взгляде на властную, деловую и мужественную женщину у кого угодно возникало к ней невольное уважение. Тёмные глаза с пронзительным взглядом удивительно гармонировали с седой прядью волос, которая выбилась из‑под платка. Плотно сжатые губы и глубокие морщины придавали немного строгий и неприступный вид, но лишь только Ксана улыбалась своей доброй и всезнающей улыбкой, как всё её лицо словно озарялось изнутри неведомым светом. Свои натруженные и морщинистые руки она старалась прятать под столешницей, но иногда в порыве спора или нетерпения принималась ими оживлённо жестикулировать, добавляя словам направленности и убеждения.
Из остальных пяти мужчин двое считалось её близкими родственниками. Старший мужчина, лет шестидесяти, с многочисленными давними шрамами на лице, значился в докладах разведчиков как муж Ксаны Ферити. Некий Фолг. Тут же сидел и его сын, молодой и весьма симпатичный мужчина лет тридцати. Но самое главное, что поразило Спина, когда он присмотрелся более тщательно всеми своими органами внешнего обозрения – это невероятная схожесть Стаса Ферити с Кремоном Невменяемым. Мало того Стас был тоже Эль‑Митоланом и из‑под верхней одежды виднелся край надетого на тело оранжона. Того самого устройства, которое ограничивало в здешнем королевстве магические способности человеческих колдунов. Создавалось впечатление, что не видевшие друг друга в жизни мужчины если не родные братья, то уж точно близкие родственники. Но такую мысль приходилось сразу откинуть, ведь не могли здесь у похищенной женщины за шесть лет появиться такие великовозрастные члены семьи. А вот внешних совпадений во всём мире среди людей встречалось сколько угодно. Да и первые фамилии в королевстве драконов брались в семье из рода женщин. Точно так же, как делали драконы.
Хоть как время не поджимало, но все организационные вопросы и истекающие из общего сотрудничества задачи были поставлены и разъяснены. И только потом Рамсес, обратился к женщине со словами:
– Теперь, когда все собравшиеся поняли моё послание по поводу увеличения нашей семьи, и нашего появившегося на горизонте возвращения «домой», хочу перейти к частным вопросам. Дело в том, что привет от твоего сына, госпожа Ксана, был передан известным тебе драконом. Но до недавнего времени мы не знали как конкретно и когда он виделся с твоим сыном в Энормии. Зато теперь наши друзья могут поведать об этом более подробно. Ведь они лично знакомы с ним уже давно и не раз выполняли совместные и опасные задания. Кто из вас будет говорить?
Караг махнул корнем в сторону своего товарища:
– Спин с ним с самой первой минуты знакомства дружит. Пусть рассказывает.
Понятно, что лидер боларов мог говорить часами. Но он только пересказал краткую, и порядком неполную биографию своего друга за последние два года и перечислил только некоторые его подвиги. Да скороговоркой огласил последнюю порцию наград за найденный Утерянный Путь. Как ни странно наибольшее впечатление рассказ произвёл на Фолга Ферити и его сына. Потому что именно они несколько раз перебивали болара дополнительными вопросами, а под конец старик даже встал и, подойдя к окаменевшей от внимания женщине сзади, положил руки ей на плечи. Похоже, что он от всей души радовался за свою любимую жену. Как и её приёмный сын.
Только когда наступила пауза в рассказе, Ксана разжала губы и с трепетом спросила:
– Где мой сын сейчас?
– Совсем не далеко отсюда. Если его не пригласили в королевский дворец, а об этом бы нам уже доложили, то он должен оставаться в Среднем Кубе.
– Как?! – женщина с трудом сглотнула. – Его тоже пленили? И силой доставили в Альтурские Горы?
– Нет, он здесь находится специально, и мы все вместе выполняем очередное задание короля Энормии.
– Но…. – растерялась от такого известия мать. – Почему он меня не ищет?
– А вот это мы и должны выяснить у него при личной встрече. Хотя чуть более года назад именно он поручил Рамсесу разыскать свою мать. То есть тебя. А потом скорей всего, был вынужден таиться или….
Женщина в нетерпении вскочила, сбрасывая руки мужа со своих плеч:
– Что?! Что с ним случилось?!
– Как бы это объяснить правильнее…. – Спин подлетел к женщине почти вплотную. – Его сознание переселили в другое тело, а его собственное осталось в Энормии. И теперь он выглядит немного иначе….
Вопрос прозвучал словно выдох:
– Как?
– Как молодой, полный сил, энергии и здоровья …дракон.
После этого пришлось болару, умеющему предвидеть некоторые детали человеческого поведения, подхватывать начавшую падать женщину своими корнями. Потому что её муж, Фолг Ферити тоже чуть не потерял сознание от услышанного сообщения. Крепкий и сильный мужчина прикрыл глаза, но перед этим поспешно схватился двумя руками за спинку стула. Но если переживания матери ещё можно было понять, то чего это вдруг сильный мужчина в полном расцвете своих сил вдруг так экспульсивно воспринимает известия о чужом для себя человеке?

Часть двенадцатая

Вынужденное безделье

При всей своей подозрительности и нажитом с молодости недоверии, король Альтурских Гор Старгел Бой Фиолетовый никак не хотел избавляться от навязанных ему при воспитании стереотипов. Один из них состоял в том, что драконы – это покорители и хозяева неба. И спуститься летающему существу в подвалы, а уж тем более в катакомбы – значит превратиться в крысу. Так, между прочим, думал не только монарх, но и подавляющее большинство его подданных. Поэтому очень многие были несколько шокированы и удивлены чудесным спасением в катакомбах Теура Ирисового и всех его сподвижников. А некоторые так вообще вслух заявили, что такая тактика не в стиле истинных покорителей неба. Следовало, мол, дать бой в воздухе, но ни в коем случае не опускаться в мрачные подземелья.
С другой стороны – все воины до единого оказались целы и потом оказали существенную помощь в уничтожении гнезда с мятежниками. Мало того всю ответственность за партизанские действия своих подчинённых взвалил на свои крылья Теур. Он сразу же после боя во всеуслышание заявил, что его воины выполняли приказ под угрозой смерти. Так как подобное послушание непосредственному командиру только приветствовалось, то Старгел Бой Фиолетовый после рассветного совещания со своими советниками решил ещё и наградить руководителя экспедиционного корпуса и его особо отличившихся подчинённых. По этому поводу на поздний вечер этого дня и назначили соответствующую церемонию. То есть все драконы отряда исследователей оказались приглашены в обязательном порядке в королевский замок.
Проснувшегося перед обедом Гишера, такая новость не обрадовала. Вернее ему лично было всё равно, скорей он радовался намеченному празднику. А вот Кремон явно расстроился. Ведь он договорился с носителем, что сразу после обеда они вылетают в Девятку Желудка на поиски Спина и Карага, и поначалу не хотел прислушиваться к здравому рассудку. И только когда дракон зачитал из книги свода законов правило обязательного присутствия, Невменяемый сдался. Хоть и поставил условия:
«Но сразу после церемонии – летим в Девятку без привалов».
– Уговорил. Доставлю в срок и в лучшем виде. К тому же за одну ночь с твоими друзьями ничего опасного не случится. Если они год протянули, то и пару часов себя в обиду дать не позволять. К тому же мне самому жутко интересно увидеть и пообщаться с действительными разумными растениями. А то, честно говоря, до сих пор в твои рассказы не верится….
«А то, что мы вместе в одном теле, верится?»
– Да это как‑то уже привычно. Хоть и осознать «в себе» человека, поначалу весьма неприятно и….
«…Мерзко?»
– Ну, что‑то в этом роде, – немного запнулся дракон.
«Не стану скрывать, меня вначале тоже на рвоту тянуло. А сейчас ничего, привык, словно в твоей шкуре родился».
– Ещё бы! Нашел с чем сравнивать! Свою шкурку – с моей кожей! Но всё‑таки, мы ведь с тобой изначально разумны. А вот болары – исторически котировались нами только как рабочая сила и ликвидаторы отходов и падали.
«Вообще‑то они падаль есть не станут, так что ты при знакомстве вдруг чего такого не ляпни, обидишь невзначай….»
– Не волнуйся, я дракон воспитанный. Вести себя и при короле умею. Кстати, может мы прямо сейчас начнём подготавливать его величество к мысли о разумности боларов?
«Но как это сделать?»
– Нет ничего проще. Мы вначале поделимся некоторыми сведениями с Теуром, а он прекрасно всё продумает, посоветует и окажет непосредственное участие. Главное – его самого выловить в этой гвардейской цитадели.
В Среднем Кубе действительно проживали в основном семьи воинов и офицеров королевской гвардии. И Теур прекрасно знал довольно многих, проживающих в этом драконьем муравейнике. И где он находился в данный момент, никто конкретно не знал. К тому же и самих исследователей разместили практически в разных частях огромного здания, выделив комнаты из тех, которые оказались свободными на данный момент.
Гишер отправился на поиски командира, бормоча по ходу со своим вторым я вслух, и продолжая ведущиеся между ними обсуждения. В другой манере диалог между ними не получался. Что только не пробовали, но человеку приходилось изображать себя сидящим за столом, а дракону просто говорить вслух. Благо ещё, что делать это можно было довольно тихо, а то диагноз о невменяемости приклеили бы навечно.
Оба союзника единогласно решили пока никому не признаваться в наличии человеческого сознания в драконьем теле. Особенно Гишер настаивал на молчании. Потому как реакция на такое известие могла быть самая неожиданная. Тот же Теур мог при такой новости просто уничтожить странного дракона исходя из постулатов сохранения секретности. Ведь, например про гаспики запретили говорить всем исследователям без исключения под страхом немедленной смерти. Это если не вспоминать про другие научные тайны, о которых в данный момент мог выведать человеческий разведчик.
Гораздо большими государственными мотивами к уничтожению шпиона мог располагать и король Альтурских Гор. Переговоры – переговорами, желание договориться – пока просто желание, а выведавший многие тайны человек с той стороны – совсем другое. Да что там говорить, сплошь и рядом самые верные и давние союзники скрывают друг от друга столько секретов, научных разработок и магических усовершенствований, что любой общий враг удивится. Так что человека, в данный момент, живым из драконьего королевства ни за что не выпустят. Тут и личное мнение монарха не спасёт. Да и скандала, особенно такого, ни одна власть предержащая структура не выдержит.
Точно так же, осторожно и постепенно следовало преподнести и абсурдную для драконов мысль о разумности боларов. Общество в целом относилось к ним хорошо, но это скорей проистекало от полного равнодушия, как к растениям в целом, так и к летающим растениям в частности. Но отношение могло кардинально измениться, если драконы элементарно испугаются за своё будущее, в котором они будут вынуждены потесниться как в своей безраздельной небесной вотчине, так и на ступеньках эволюционного развития. Достаточно будет нескольким демагогам поднять провокационный крик об опасности со стороны боларов, как их тут же могут возненавидеть и превратить в объект постоянной охоты. Да что там охоты, Прорабам достаточно просто собрать своими жезлами колонны одурманенных зелёных шариков, разогнать их до максимальной скорости и столкнуть с отвесными скалистыми стенами на потеху многочисленной публике.
Кремон на некоторое время впал в ярость, когда носитель ему поведал не такие уж древние истории о подобных развлечениях. Оказывается ещё лет двести назад, некоторые Прорабы забавлялись подобным образом. Выбирали тройки летающих растений покрупней, устанавливали их на одной черте, а потом соревновались, чья тройка расшибётся о скалы раньше остальных. Тогдашний монарх, неведомо по каким причинам, запретил подобные издевательства под страхом казни, и «гонки до упора» канули в историю. Но ведь никто не гарантирует полного забвения забытых игрищ, если до сих пор живы Эль‑Митоланы трёхсотлетнего возраста имеющие жезлы в своём личном пользовании. Хоть драконы по своей сути очень дотошно выполняют все устои, законы и предписания, но и они могут пойти на поводу у тех, кто вдруг начнёт их убеждать, что именно летающие растения стремятся уничтожить привычный уклад жизни.
Гишер нашёл своего командира в одной из лабораторий десятого этажа, но сразу завести нужный разговор не удавалось из‑за присутствия ещё нескольких коллег по отряду и двух столичных учёных. Все они со скучающими мордами занимались рутинными исследованиями в области изменения структуры определённых жидкостей различными магическими структурами. Заметив перебинтованного героя, один из них пошутил:
– О! Ещё один помощник явился. И чего тебе не спится?
– Скучно в этом домике, никаких развлечений….
Прибывшего тут же забросали той информацией, которую получили из недавних экспериментов, и вновь в лаборатории стало тихо. Тогда Кремон подсказал следующий ход: незаметно замести разговор о растениях, а потом переключиться на боларов. Хоть таким образом прощупать отношение к зелёным шарикам, а потом и наедине вести соответствующие речи.
Поэтому воин «Молний» решил начать с известных его коллегам воспоминаний:
– Сон сегодня опять плохой снился. Те самые лианы с утолщениями на концах. И опять они рвались ко мне и хохотали.
Когда Гишер пришёл в себя год назад, то сразу вспомнил о засаде под Агваном и поведал всем о страшном оружии, которым в Энормии встретили две сотни драконов. Как, оказалось, о таких жутких растениях имелись сведения и в исторических трактатах драконьего королевства. Просто секрет их взращивания и управления был утерян в прошлых тысячелетиях и никто даже не постарался его возродить. Потому что лианы по сути своей являлись природными врагами летающих разумных и чисто инстинктивно уничтожали всё, что летит по воздуху. То что люди опять возродили производство смертельно опасных растений и сумели создать такую гигантскую западню, только лишний раз говорило об узколобости мышления военных деятелей, которые планировали операцию. Именно на их совести и лежала гибель элитарного подразделения, хотя не исключено, что агрессоров уничтожили бы всё равно. Не этим, так другим способом.
Но суть была в том, что Теур уже давно вел споры с Гишаром по поводу разумности лиан. Помнящий живучесть и целенаправленность костедробящих утолщений, единственный выживший из «Молний» утверждал, что лианы разумны. Тогда как учёные уверяли его в обратном. Вот и сейчас командир отряда переспросил:
– Раз хохотали, значит, продолжаешь их бояться?
– Не то, чтобы бояться, просто продолжаю верить, что они разумны. Слишком хитро они действовали.
Теур сразу поддался на провокацию и минут пять воодушевлённо повторял в который уже раз все свои выкладки на эту тему. Под конец Гишер согласился перед предоставленными ему доказательствами, но зато небрежно перевёл разговор на более нужную тему:
– Ладно, лианы – это действительно растительный хищник, существующий только своими инстинктами. А вот болары? Мне кажется, они имеют все шансы стать разумными.
Может ему не следовало заявлять так смело и сразу, потому что спор тут же разгорелся не на шутку. Практически и исследовательская работа была отброшена в сторону, на добрый час в лаборатории возобладал учёный и не очень диспут. Оказалось, что почти у каждого на этот счёт имелось своё, твёрдо устоявшееся мнение, и никто не хотел быть опровергнутым. Правда, по своей сути большинство категорически настаивало на чисто растительном существовании боларов, и отличались в основном по категоричности высказываний. Но вот двое вносили в спор нужный диссонанс и непримиримый огонёк. Один учёный с пеной на пасти утверждал, что зелёные шарики, это не что иное как вместилища умерших драконьих сознаний. И именно это им позволяет левитировать в небесном пространстве. Тогда как другой прямо заявлял, что болары – посланники с обеих лун и занимаются в Мире Тройной Радуги сбором информации. Причём обое делали ссылки на какие‑то немыслимо древние и уже несуществующие трактаты, переписи которых сохранились, только в их семейных библиотеках.
Говорят – в споре рождается истина. Но здесь не родилось и намёка на ту самую истину. Чуть до драки не дошло, и только благодаря постоянному вмешательству Теура всё ограничилось лишь легко прощаемыми дружескими оскорблениями. Хотя Гишер старался изо всех сил: колкими замечаниями, вопросами, а то и насмешками он пытался выяснить позицию в первую очередь своего командира. Тот оказался на высоте.
Ни единым словом Теур Ирисовый не высказал своего презрения или недовольства по поводу боларов. Говорил о них мягко, с философской грустью и получалось, что мысли о разумности этих соседей по великому небу были ему вполне близки и приемлемы. Гипотезы обоих учёных он не отвергал, соглашаясь, что и такое может быть. Тогда как зарвавшихся крикунов о тупости боларов мягко осаживал и приводил в пример известные истории‑сказки о доброте и великодушии зелёных шариков. Как оказалось в итоге, подобные сказки любой дракон выслушивает в детстве сотнями и в сознании они определённое место занимают всегда. Так что по идее драконье общество могло вполне лояльно отнестись к появлению под своими крыльями ещё одних разумных. Другой вопрос, что с ними станут делать потом? Так и продолжат содержать в рабстве, или дадут какую‑то свободу?
Именно эти вопросы и задал Гишар своему командиру, когда они наконец‑то остались одни. Тот конечно немного удивился, но постарался это скрыть за длинной паузой. А потом и сам ответил вопросом на вопрос:
– Почему ты спрашиваешь?
– Потому что в моей голове в последнее время всплыли ещё кое‑какие воспоминания. О них никому пока не рассказывал, но они касаются того периода, когда я в почти бессознательном состоянии прятался в лесу и пытался зарастить поломанные крылья.
– Очень интересно! И, кажется, я начинаю догадываться – кто тебе встретился в лесу.
– Если бы просто встретился, – Гишер оглянулся на дверь и понизил голос: – Они практически меня выходили и поставили на крыло.
– М‑м‑м…?
– Я бы умер с голоду с первые дни без их кормления.
– Да…?
– И они со мной разговаривали.
– А‑а‑а, – с некоторым облегчением протянул Теур, оглядывая понимающим взглядом с ног до головы разоткровенничавшегося воина. – Это бывает. Мне тоже порой такое снится. И клыки выставлять на меня не надо.
– За дебила меня тоже принимать не рекомендую. Свои воспоминания я проверил, продумал не раз и теперь в них уверен полностью. Как думаешь, может дракон в полубессознательном состоянии и без капли магической силы вправить свои поломанные крылья?
– Это нас тоже больше всего удивляло в твоей истории, но ведь ты у нас герой, мало ли что у тебя может получиться. В том числе и помимо твоей воли и в обход сознания.
– Спасибо и на этом. Но болары в лесу отыскались, крылья мне правильно сложили, и благодаря этому моя колдовская сила перестала вылетать наружу в виде боли из порванных перепонок. Потом они меня кормили и даже в некотором роде оберегали, потому что на меня одной ночью попыталось напасть два огромных скира и болары их отогнали, призвав на помощь чуть ли не полстаи. Вот именно поэтому твёрдо уверен: летающие растения разумны в той же мере, как и мы, драконы, люди, колабы и прочие.
– М‑да…. – задумался Теур. – Прочие…. Действительно этих прочих в последнее время развелось как‑то настолько много, что можно поверить во что угодно. Взять хотя бы тех же вьюдорашей, которые вдруг ни с того, ни с сего отыскались в Спегото. Подумать только, их царство располагалось в древнем тоннеле пронзающем Каррангаррские горы с севера на юг. И теперь спеготцы имеют самую лучшую дорогу между обеими частями своего королевства.
– Вообще‑то эти сведения ещё не до конца проверены, – осторожно напомнил Гишер. Но его нынешний командир только отмахнулся:
– Чего уж там проверять. Мы как раз перед твоим приходом последние новости обсуждали: практически каждый захваченный в плен человек твердит об одном и том же. «Царство вюдорашей перешло под вассалитет спеготской короны!» И помимо этого в малоизвестное до недавних пор королевство вдруг хлынули паломники со всего мира. Поговаривают что там, на берегу озера Печали, теперь выставили на обозрение забальзамированные магией тела невиданных доселе чудищ. За них, и за проезд к какому‑то там Некрополю в недрах гор, с паломников собирают невиданный прямо‑таки урожай золотых монет.
– Ага, между прочим, мои болары мне и об этом рассказали.
– Ха‑ха! Ну, это ты уже приврал! Признавайся?
– Нисколько. Могу и тех чудовищ описать с их слов.
– Да я сам только сегодня про них узнал, – стал горячиться Теур. – Но так и быть, проверю твои фантазии.
– Ага, мне самому интересно будет, – многозначительно начал Гишар, внимательно прислушиваясь к внутреннему голосу Невменяемого. – Так вот, на берегу выставлено тело самого крупного хищника планеты под названием Ночной Сторож. Его ещё древние создали для каких‑то целей. А рядом с ним – тело обитателя недр, которого вывели в более позднее времена легендарные сентеги для охраны своих сокровищ. Плюётся желтым парующим ядом, может находиться в летаргической спячке веками и называется шурпан.
Может носителю и приходилось наблюдать за такой потешной от удивления драконьей мордой, но вот Кремон увидел такое впервые. Поэтому от души расхохотался и спросил:
«Почему он такой ошарашенный?»
– Думаешь, что я пробрался сюда ещё раньше? – стал вслух рассуждать Гишер, заодно и отвечая на вопрос человека. – Так ведь контур против отделённого сознания вокруг лаборатории стоит, как и положено. Или может мне кто из «Молний» последние новости рассказал? Так ведь я в последние недели безвылазно проторчал на границе с Зачарованной Пустыней.
Теур вернул себя в нормальное состояние щелчком захлопнувшейся челюсти:
– Да, действительно, ты никак не мог этого узнать. Но как об этом твои болары узнали ещё год назад?
– По их словам они к моменту моего ранения как раз вернулись из Спегото из миграционного путешествия. Так что….
Оба дракона некоторое время молча и многозначительно посматривали друг на друга. Руководитель отряда сдался первым.
– Одного не могу понять. Ладно, пусть тебе и попались умные и говорящие болары в Энормии. Но почему ты о них рассказываешь именно мне? И именно сейчас?
– Очень просто: король должен об этом узнать как можно быстрее и желательно из твоих уст. Надо упредить надвигающиеся на Альтурские Горы события или вернее сказать, их неправильную интерпретацию.
– Не пугай меня! Какие ещё события?
– Дело в том, что говорящие и разумные болары уже здесь….
– Где? Прямо в столице?
– Нет, думаю здесь им пока делать нечего, но они присматриваются в других долинах, городах и могут вполне неожиданно выйти на контакт.
– Но как они попали в Альтурские Горы? – продолжал сомневаться Теур.
– Потому и попали, что разумные. Они мне так и пообещали: «Встретимся в твоём королевстве».
– Зачем?
– Хотят повидаться с монархом Старгелом и потребовать свободы для всех остальных боларов.
– Диких?
– По их словам они за короткое время пробудят сознание даже у диких своих соплеменников. А потом возьмутся за их воспитание.
– Нет, это уже слишком! – Теур прикрыл глаза веками и сильно их помассажировал. – Мне, конечно, хочется тебе верить, но вот со встречей на высшем уровне ты явно переборщил.
Невменяемый прекрасно помнил о своём даре пробуждать сознание у боларов и решил хоть таким образом поразвлечься. Под его постоянное нашёптывание, Гишер предложил своему старшему коллеге:
– Слушай, а давай спустимся на уровень боларов и просто немного понаблюдаем. Да и я тебе несколько фокусов покажу.
– Каких именно?
– Растения меня совершенно не боятся и подлетят под самые лапы.
– Ха, да это и я со свистком сделаю без всяких усилий.
– Никаких свистков. Полетели!
По большому счёту Невменяемый просто хотел хоть чем‑то заняться от безделья, и «пробудить» хотя бы пару десятков диких боларов для него показалось самой подходящей затеей. Именно поэтому парочка драконов вскоре опустилась прямо на подоконник четвёртого уровня и стала присматриваться на обе стороны. Наблюдая по очереди и за улицей, и за помещениями внутри здания.

Когда свершается немыслимое

Ксана Ферити оказалась женщиной стойкой и необычайно мужественной. Уже через минуту она пришла в сознание и засыпала Спина уточняющими вопросами. А ещё через четверть часа сильно увеличившаяся группа людей проделала короткое путешествие к зданию «Средний Куб». На пятом ярусе Спин на некоторое время перехватил командование, выбирая надлежащее и удобное во всех планах помещение и рассылая часть своих помощников куда надо по всей окружности гигантского здания. Вторую часть расставил по обозримому периметру присматривать за ненужными, а вернее нежелательными никому отделёнными сознаниями Следящих.
Лидер столичных подпольщиков тоже не терял времени даром. Его люди разбежались по нижним уровням, налаживая связь с остальными группами. Раз командование подпольщиков находится здесь, то и сведения должны стекаться к этому месту.
Затем достали припасы еды и решили совместить приятное с полезным: подкрепиться и продолжить обсуждение и согласование предстоящих действий. Здесь уже слово взял Караг, настаивая на самом скорейшем розыске искомого дракона и вступлении с ним в контакт. И, вполне очевидно, его слова находили самую откровенную поддержку. Особенно со стороны матери, которая уже готовилась и была согласна увидеть сына в каком угодно обличье. Как выяснилось, у подпольщиков на верхних этажах любого здания оказалось если не много проверенных соратников, то много так сказать сочувствующих, которые без лишних слов могли выполнить простенькое задание. Так что передать Гарру Гишеру несколько слов, мог любой человек из многочисленной прислуги. Да и отыскать они его могли гораздо быстрее.
Оставалось уточнить последние слова устного сообщения, как переговоры подпольщиков с боларами оказались прерваны появлением посыльного, который с некоторым недоумением кося глазами на летающие растения и гостей из Девятки Желудка, доложил Фолгу Ферити:
– Срочное сообщение от «второго»: в катакомбах находится огромное количество вооружённых драконов.
– Откуда они там взялись? – воскликнула Ксана. – Неужели идёт облава на наши отряды охраны?
– «Второй» тоже так вначале предположил и приказал всем нашим уходить от складов. Но сам с помощником остался и вскоре выяснил, что драконам ничего от людей не надо, они упорно стекаются в район столицы, где расположен королевский дворец.
– Ещё новости?
– Больше ничего. Хотя «второй» предупредил, если драконы случайно наткнутся на склады, спасти ничего не удастся. Слишком много там крылатых.
– Понятно, – Фолг для своих людей смотрелся непререкаемым авторитетом: – Тогда возвращайся и если сможешь, передай: всем уходить на поверхность! В том числе и «второму» с помощником. Люди дороже припасов.
– Понял! – посыльный тут же умчался, а лидер местных подпольщиков дал пояснения гостям: – Мы в катакомбах устроили небольшие склады с продовольствием, так, на всякий случай. Официально прикрываем свои действия выращиванием грибов в специальных штольнях и пещерах. Но пришлось охранять наши склады от себе подобных. Порой в подземельях кого только не встретишь….
– Но что делать с драконами? – обеспокоился Спин. – Ведь скорей всего это бунтовщики пытаются скрытно подобраться к правящему монарху.
– Да, скорей всего, – согласился руководитель подполья. – И кажется, впервые в своей истории мы просто будем обязаны предупредить Старгела Боя Фиолетового о готовящемся мятеже.
– Но как мы это сделаем? – занервничал его сын. – Нас не то, что подпустить к нему, нас даже издалека слушать не станут.
– Стас прав, – кивнула Ксана. – И самое главное, король должен сразу поверить информатору. У него и так будет очень мало времени.
– Тогда мы все лично идём наверх и помогаем разыскивать дракона Гишера. Ну а тебе, Спин, советую….
Суть совета лидер подпольщиков так и не успел огласить потому, как в помещение на всей скорости ворвался болар Флор. Чуть не столкнувшись с Карагом, он завис на одном месте, но все корни его так и ходили от волнения:
– Вы не поверите! Мы его по всему зданию высматриваем, а он всего через десять пролётов в окне сидит, улицу разглядывает.
– Кто, Гишер?! – всё‑таки решил уточнить восклицанием Спин, набирая скорость и устремляясь к шумящей улице.
– Он самый! Только с ним ещё один дракоша, более старый. О чём‑то беседуют.
Это дополнение немного приостановило разведчиков, и они полетели в указанном помощником направлении более медленно. Тогда как люди поспешили в ту же сторону по внутренним помещениям.
И вскоре, за изгибом стены показалось искомое окно. Словно боясь ошибиться, Спин с Карагом поднялись на максимальную высоту и не спеша приблизились к обоим драконам, а потом и зависли над ними этажом выше. Несмотря на шум улицы, разговор крылатых созданий был слышен вполне отчетливо:
– Вот увидишь, – разглагольствовал Гишер, – Любое растение я могу подманить к себе эманацией дружеского расположения и возложить свои лапы на его сфере.
– Но зачем? – недоумевал его собеседник.
– А просто чтобы доказать своё хорошее к ним отношение. Со временем, когда ты пообщаешься с моими друзьями, тебе сразу всё станет понятно, насколько такой дружеский контакт помогает боларам улучшить собственное мышление.
– Даже не знаю, как на такое реагировать. Но с другой стороны и возражать мне, никакого резона нет. Хочешь их трогать – делай это, пока лапы не отвалятся.
– Ладно, тогда я начну.
Мимо окна с драконами постоянно пролетали зелёные шарики. Кто медленно и пассивно, кто с некоторым изяществом и скоростью, но всем им до наблюдателей совершенно не было дела. До тех пор, пока Кремон, перехвативший управление телом своего носителя, не стал действовать определёнными эманациями. Вот один болар замер и медленно поплыл к дракону, а вот ещё одна парочка потянулась к когтистым, но таким манящим лапам. Затем летающие растения чуть ли не в очередь выстроились для соприкосновения с благодетелем. Тот касался их двумя руками, а затем бережно отталкивал в сторону, как бы намекая не мешать другим. Но самое главное, на что обратил внимание Теур, так это на ауру радости и удовлетворения, которое его коллега и не пытался скрывать. Похоже, такие действия ему сильно нравились. Оставалось только понять весь глубинный смысл этих прикосновений. И как истинный учёный и исследователь, Теур тут же принялся изучать воина всеми своими магическими средствами.
Спин тоже понял самое главное: Невменяемый «работает». Может просто от безделья, может ещё по какой причине, но он решил пока заняться «пробуждением» сознания у зеленых обитателей столицы. А тот его коллега рядом приглашён на подобное мероприятие специально, мало того, судя по предыдущим высказываниям, Кремон вознамерился познакомить его со своими друзьями‑разведчиками. Потому что больше так он ни про кого говорить не мог. Именно поэтому лидер боларов не стал сдерживать свою радость от встречи и решил начать разговор и знакомство немедленно. Он опустился сверху почти до самой головы увлёкшихся исследованиями драконов, и как можно более жалобным голоском попросил:
– Дяденька, а меня вы за корешок можете потрогать?
От неожиданности Гишер, а вернее человек находящийся в его теле нелепо взмахнул крыльями, забыв, что умеет летать и чуть не упал с подоконника. Благо еще, что Теур успел подхватить под локоть. А уже в следующий момент Кремон узнал своего друга по отличному орнаменту на ободе и запричитал:
– Ой! И кто это к нам прилетел? Да никак родимый племянничек пожаловал! Сколько ночек, сколько дней не виделись!
– Да что ты, дяденька! Я ведь просил корешки мои потрогать, а не повыдергивать. – Продолжал дурачиться Спин, в то же время, млея от дружеских приветствий. Но тут за своей порцией братского расположения спустился и Караг:
– Привет! Давненько мы с тобой не виделись.
– Здравствуй, дружище! И ты здесь! Как же я рад вас обоих видеть! Откуда вы здесь взялись? Я ведь собирался ночью лететь на ваш розыск в Девятку Желудка.
– Да мы сами тебя давно ищем, между прочим, по делу самому срочному и государственной важности, – не смотря на радость встречи. Спин не забывал об огромной ответственности, – Давай сместимся вглубь помещения, а то твои действия вкупе с нашими разговорами могут привлечь ненужное внимание.
Они действительно перебрались несколько вглубь здания, где Караг несколько бесхитростно спросил:
– А кто это с той? И можно ли ему доверять?
Теур выглядел как сомнамбула, только время от времени открывал и закрывал пасть. Может, что сказать хотел, но не знал конкретно о чём. Вернее знал, но вопросы настолько теснились у него на языке, что просто мешали друг другу вырваться на волю. Поэтому Кремон представил его сам:
– Это руководитель известной экспедиции к Западным островам. Ну и один из главных инициаторов «Обращения» к народу Альтурских Гор.
– Понятно, тогда он должен обязательно быть в курсе сегодняшних событий, имеет доверие монарха и может помочь всем нам в первую очередь.
– А что случилось?
– Пока ещё ничего, но вот пятьсот драконов, находящиеся в катакомбах и спешащие в район королевского дворца – весьма большой повод для того, чтобы случилось что‑то страшное.
– Что? – Тут же ожил Теур, – Пятьсот драконов в подземельях? Но откуда тебе это известно?
В этот момент из внутреннего прохода стали показываться люди. Первыми на свет вышли Фолг с сыном, которые не сводили своих глаз с бойца «Молний». Словно второй дракон был невидимкой. Между ними гордо стоял Рамсес в форме старшины стражников. Именно на него и указал Спин корнем:
– Вот, эти люди заинтересовались сильным шумом и говором и решили проверить причину. Им совсем недавно удалось выяснить примерное количество и агрессивные намерения твоих соплеменников. В свете последних событий нечто подобного ваш король ожидает наверняка.
– Но ведь не из подземелий! Оттуда атакуют только крысы.
– Значит, час крыс настал. И советую быстро донести это до ушей Старгела. Иначе его уничтожат только за счёт неожиданности.
– Брр! – теперь Теур со всей силы помотал головой, словно пытаясь отторгнуть от себя что‑то неприятное, – Но если люди ошиблись? Или вообще попытались обмануть?
– А какой нам смысл это делать? – тут же отозвался Фолг Ферити. – Ничего кроме неприятностей от такой лжи мы не получим. Мало того, подобная информация твоему королю может только помочь, но, ни в коей мере не повредить. Да и нам, людям, по большому счёту хочется жить в стабильном обществе, а не при гражданской войне.
– Логично! – опытный Эль‑Митолан больше ни в чём не сомневался. Хоть ему до смерти хотелось здесь оставаться и открывать для себя новые и неожиданные тайны. – Ну, тогда я полетел. Гишер, когда завершишь свои дела, следуй немедленно за мной в королевский дворец. Вполне возможно, что нам каждый верный дракон понадобится.
– Обязательно! Догоню ещё в пути.
Уже на выходе, Теур обернулся и посоветовал:
– И было бы очень здорово, если бы король лично пообщался с говорящими боларами.
– Ты так предполагаешь?
– Уверен! Так что постарайся захватить их с собой. Или пусть люди доставят их по улицам к самому дворцу.
Оставшись с незнакомыми ему людьми и боларами, Кремон уже вторично схватил их за корни и стал тормошить вопросами:
– Как же вы без меня целый год протянули?
– Без проблем! А когда узнаешь, чего мы ещё натворили….
– Догадываюсь, что на контакт с людьми вы сами вышли. Потому что вижу здесь того самого парня, с которым я болтал в первый день своего прибытия. Помнишь меня, Рамсес?
Старшина утвердительно кивнул, и они обменялись совершенно не присущим для драконов рукопожатием. Тогда как Спин продолжал хвастаться:
– Между прочим, мы ведь тоже можем пробуждать сознание у наших собратьев. Так что теперь вся Девятка Желудка практически разумна, а наши первые десятки миссионеров отправились по другим городам и долинам.
– О! Вот это действительно «натворили»! Зато теперь уже совсем скоро болары станут свободными.
Появление из темноты Ксаны Ферити прошло почти незамеченным, и на её голос все обернулись лишь после того, как она спросила:
– А когда люди в этом королевстве станут свободными?
Вот тут и произошло то, о чём колдун в драконьем теле боялся даже мечтать. Его взгляд скрестился с взглядом давно погибшего для него, но всё равно самого родного человека. Вначале Кремона словно парализовало. И только через тысячу долгих мгновений он сумел со всхлипом втянуть в лёгкие воздух и броситься к женщине с криком:
– Мама!
Свидетели и участники этой встречи ещё долго наблюдали за тем, как огромный дракон в приливе радости тискал в объятиях пожилую женщину. А чтобы не мешать семейной встрече, все постепенно перебрались в соседние помещения, благо что и между собой им было о чём поговорить. Тогда как полностью выбитый из колеи событий Кремон сквозь слёзы бормотал о тех годах, которые он прожил с одной только мыслью отмстить мерзким драконам. О том, как стал колдуном и как представлял порой во снах гибель любимой матери на зубах воздушных пиратов. И о том, что вела его в Альтурские Горы, прежде всего кровная месть за утраченную материнскую опеку.
Женщина всё время молчала, тревожно вглядываясь в глаза дракона, и с какой‑то боязнью гладила его плечи. Похоже, она никак не могла увидеть внутри этой оболочки своего родного и горячо любимого сына. Но наконец, она с состраданием погладила белеющие бинты на груди Гишера и из её глаз тоже брызнули слёзы.
Правда эта идиллия продолжалась недолго и была прервана деликатным покашливанием двух незнакомых Кремону мужчин, которые теперь стояли к родственникам ближе всего. Ксана отстранилась от сына, живущего пока в другом теле, и постаралась улыбнуться:
– Ну что ты, Кремон, если разобраться, то мне жилось здесь не так плохо. Особенно после того, как я два года назад встретила их.
Невменяемый более внимательно присмотрелся к обоим мужчинам и тоже обратил внимание на своё человеческое сходство с более молодым:
– Кто они?
Мать с некоторым трудом втянула в себя воздух:
– Это – твой отец и твой старший брат.
– Э‑э‑э…. – растерялся Кремон, – Сводные?
– Нет, родные! – пауза в разговоре могла повиснуть надолго, поэтому Ксана скороговоркой стала описывать события двадцати двух летней давности:
– Тебе тогда только исполнилось три когда, когда Фолг с тобой и Стасом отправился в предгорьях в гости к своему брату. Они пробыли в соседнем городке пару дней, а потом все вместе ранним утром отправились к нам домой. По пути их и накрыла каменная лавина прошедшая вместе с селем после обильного дождя. Твой дядя погиб, а отец и брат оказались очень сильно ранены. Пока Фолг ползал среди обломков, разыскивая тебя, налетели драконы и подхватили тех нескольких человек, которые остались в живых. Тебя мы отыскали только к позднему вечеру, а судьба остальных так и осталась неизвестной. Хотя некоторые местные жители и видели над горами кружащих драконов, но я тогда могла их считать только предвестниками смерти. На добрый месяц я практически выпала из жизни от горя и переживаний и вернул меня в этот мир только твой новый отец Дарел, который до того у нас служил первым приказчиком. Практически это он заставил меня ожить снова, пообещав, что заменит тебе погибшего Фолга. Шли годы, боль зарубцевалась в моём сердце, и мы с Дарелом никогда о ней и словом не вспоминали.
– Но мне, почему не сказали? – вырвалось у Кремона.
– Новый отец тебя усыновил и любил как родного, и я боялась, что ненужные знания помешают тебе относиться к нему с такой же любовью. Поэтому не рассказала о настоящем отце и старшем брате. Видимо драконий рок висел над нашим родом постоянно, потому что я сюда тоже попала не по своей воле. Но немного освоившись, поняла всю ложь о драконах по поводу их людоедства и задалась целью отыскать своих близких. Как видишь, они живы, здоровы и мне до сих пор только незнание о твоей судьбе не давало покоя.
– Мама, я тоже в полном порядке.
– Вижу….
Фолг шагнул к дракону и протянул обе руки:
– Так что, будем здороваться?
Теперь уже мощный дракон стал по очереди обнимать мужчин. И косточки похрустывали при этом у всех. Обмен родственными мнениями о встрече первым начал Стас:
– Интересно, а как ты выглядишь в своём настоящем теле?
– Посмотри в зеркало на себя и запомни, – радостно оскалился Невменяемый, но сразу вспомнил о давнем и сомнительном разговоре. – Кстати, мне однажды довелось в дальних краях встретиться с одним человеком, который слишком уж поражался сходством моей ауры с каким‑то здешним жителем. Тебе случайно не знакомо имя Градобой?
– Кто?! – воскликнули все его три родственника в один голос.
– Да такой вреднющий и дряхлый старикашка….
– И где сейчас этот урод? – сузив глаза, спросила Ксана. Не менее грозно выглядел и Фолг:
– Где эта старая сволочь прячется?
Только Стас успел вставить с некоторой грустью:
– Сколько кровушки у нас этот старый урод выпил! Никакие драконы с ним не сравнятся….
– Согласен, – от злостных воспоминаний Кремон даже пастью щёлкнул, – Градобой редкой скотиной …был.
– Что значит «был»? – стала уточнять мать.
– Уничтожен в Гиблых Топях, – с некоторой торжественностью огласил человек в драконьем теле. – Вместе с прочими агрессорами, идущими войной на Энормию. Но каким таким образом пересеклись ваши судьбы с этим самым знаменитым предателем?
– Ну, здесь надо благодарить твоего брата, – Фолг кивнул на Стаса. – Ведь это именно он влюбился во внучку Градобоя и всеми правдами и неправдами уговорил её выйти за него замуж. Ну а старикашка с первых же минут невзлюбил приставучего парня и надолго превратил нашу жизнь в сплошные мучения и переживания. И только два года назад он куда‑то неожиданно исчез, доставив тем самым облегчение не только нам, но и своим родственникам и окружающим. Подлейший был человек, и если ты, сынок приложил свою руку к его исчезновению, то отныне будешь считаться нашим благодетелем.
К тому времени болары и люди стали возвращаться понемногу в помещение, которое отдали во власть семейной встречи, и Спин первым вмешался в разговор:
– Да уж! Помочь своей семье, будучи так далеко – это невероятное умение!
– Наш герой ещё и не на то способен! – похвастался за своего друга Караг.
– Только вот хочу вам напомнить, – перешёл на самый серьёзный тон лидер боларов, – Что в данный момент обстановка не располагает к таким длительным родственным беседам. Прошу вас отложить семейный разговор на более спокойное время. Я бы всё‑таки прислушался к совету Теура и поспешил к королевскому дворцу. Мне кажется, там сейчас происходят самые важные события и оттого, как они развернутся, будет зависеть будущее всех обитателей Альтурских Гор.
Практически все присутствующие посмотрели на Спина с уважением и согласились с такими выводами. Правда, Кремон решил уточнить:
– Разве в королевский дворец люди тоже вхожи?
– А как же! – воскликнул Фолг с некоторым недоумением. – Кто иначе будет подавать и обслуживать весь королевский род и сотни дармоедов из придворной знати? Да там только поваров несколько сотен работает и проживает.
– Тебе довелось бывать на нижних уровнях?
– Только один раз, да и то лет десять назад. Охрана там из наших бескрылых пожестче, чем драконья считается. Никто из посторонних не проскользнёт.
– А сейчас как вас пропустят? Да ещё и с боларами?
– Ну, растения и там используют на вспомогательных работах без зазрения совести, а людей с таким драконом как ты или Теур наверняка пропустят. А если ещё и сам король что‑то вниз рыкнет, то и на ручках отнесут.
– Ладно, тогда выдвигаемся на новую точку дислокации! – с весёлым азартом скомандовал Кремон и первым устремился к выходу. Уже стоя на подоконнике, он решил уточнить у своего брата:
– Слушай, а Градобой здесь тоже носил этот ваш ограничитель магии?
– Да нет, старикашка был единственным из всех людей Эль‑Митоланов, который обходился без оранжона. А чем он такое заслужил, мы только догадываться можем.
– Но, по большому счёту, можно снять это украшение самому?
– Ни в коем случае.
– Может, это другие драконы могут сделать?
– Не все, только Смотрящие.
– Придётся с ними познакомиться как можно скорей, – буркнул Кремон и тут же передал тело его истинному владельцу. Наскоро дав ориентир места назначения, он уже на лету стал пересказывать Гишеру суть прошедших за это время событий. Дракон с явным удивлением поглядывал на летящих внизу боларов, и особенно присматривался к висящим между корней людям. То что его человеческий союзник отыскал здесь своих родителей и брата, казалось для него событием просто невероятным. Хотя Кремон в первую очередь постарался акцентировать внимание на другом обстоятельстве:
«Теперь во всём мире люди совершенно охотно и безбоязненно пойдут на контакт с драконами. И не удивлюсь, если в ваше королевство многие потянутся просто из желания здесь поработать или обосноваться навсегда».
Воин «Молний» согласно пробормотал:
– Такой вариант устроит, пожалуй, всех. Ведь по своей сути мы, драконы, без помощи людей во многом беспомощны, но никогда не могли подумать, что другие разумные согласятся с нами жить бок обок совершенно добровольно.
«Зря! Не стоила похищать бедных бескрылых, надо было их просто пригласить».
– Отличная идея! И я обязательно постараюсь донести до ушей его Величества. Если конечно он меня решит выслушать.
Оказалось, что во дворце уже задействовали все предварительные меры безопасности. А именно: подавляющее большинство Эль‑Митоланов поспешило в подвалы, и теперь интенсивно устанавливали магические ловушки против непрошенных гостей. Всех людей тоже стали спешно эвакуировать в дальние крылья дворцовых пристроек, хотя и делали это скорей из соображения удобства ведения боя. Ведь гораздо сподручнее сражаться, когда никто не путается под ногами.
Сам король со всеми своими родственниками был препроважен на срединные уровни, которые считались самыми неприступными во всём комплексе зданий. Вдобавок десятки посыльных разлетелось по всей столице и её пригородам, собирая срочными приказами верные короне воинские подразделения.
То есть монарх прислушался к предупреждению, которое доставил ему Теур, прилетевший чуть раньше со всем своим отрядом, поднятым по тревоге. Мало того прославленный исследователь привёл за собой и почти всех молодых гвардейцев, которые пока ещё не были проверены в настоящем боевом крещении, а только жили интенсивной учёбой и тренировками. Сегодня для них состоится первое испытание, и молодёжь рвалась показать свою удаль и бесстрашие.
Заметив над основанием площади приближающуюся делегацию, Теур спланировал на самую широкую из серединных террас, пробежал в одну из больших дверей и вскоре вновь появился на открытом пространстве, но уже с королём и целым отделением личной охраны монарха, среди которых с лиловыми поясами выделялось несколько тех самых таинственных для Кремона Смотрящих. И только потом Теур помахал нарезающему невдалеке круги Гишеру призывно лапой. Тот успокаивающе качнул крыльями зависшим далеко внизу боларам с людьми, и вскоре уже стоял перед его величеством. Старгел Бой Фиолетовый всегда отличался короткими фразами и нелюбовью к долгим, пышным церемониям. Поэтому сразу оборвал положенное в таких случаях приветствие и перешёл к делу:
– Гишер, награждение всё равно состоится сегодняшним вечером, но пока нам ещё предстоит сразиться против полчища «крыс». Хотя возможно они так и не вылезут, если среди нас находятся предатели, и они предупредят про наши превентивные меры обороны. Кстати, твои коллеги в количестве сорока воинов прибыли на помощь короне и сейчас занимают самый верхний уровень обороны.
– Очень рад за «Молний» и за их правильный выбор.
– Действительно выбор, потому что полковник Асхи позвал за собой только добровольцев и мне кажется портфель министра обороны у него уже за поясом.
– Твоё величество право: лучшего кандидата и подыскать трудно.
– Но сейчас меня интересует ещё одно невероятное сообщение, которое доставил мне Теур. Это, правда, что в Калеццо находятся разумные болары?
– Правда, твоё Величество! – склонил голову боец «Молний». – Мало того, они здесь совсем рядом, готовы в любой момент переговорить с тобой, обсудить некоторые вопросы внутренних и межгосударственных отношений.
– Это та группа, которая осталась внизу?
– Так точно!
– А люди? Это те самые, которые заметили «крыс» в подземельях?
– Совершенно верно. Они там занимались выращиванием и сбором урожая грибов.
Король оскалил свои клыки в усмешке:
– Если нападение всё‑таки последует, придется награждать и людей…. Но это позже. А сейчас может и вправду переговорить с боларами?
Он повернулся к своим советникам, которые весьма скептически кривили мордами:
– Если это не розыгрыш, то можно и «переговорить»….
– Тогда давайте вы обое летите вниз с Гишером и Теуром и проведите всех гостей на десятый уровень. Я сейчас спущусь в малахитовый зал, и мы посмотрим на чудеса нашей матушки‑природы.
Четыре дракона рухнули с террасы вниз, где Гишер громко передал распоряжение короля о встрече. Тут же весь огромный отряд из пятидесяти боларов и двадцати пяти людей приблизился к стенам дворца. А потом, под руководством и указаниями советников стал втягиваться в одно из специальных грузовых отверстий пятого уровня. Внутри дворца тоже существовала масса ограничений как для передвижения летающих растений, так и для перемещения людей. Поэтому в малахитовый зал добирались чуть ли не четверть часа. Зато и правитель Альтурских Гор к тому времени расположился в указанном зале со всеми удобствами в окружении своей самой приближённой свиты. Как ни парадоксально, но все чувствовали себя странно возбуждёнными от нереальной мысли, что сейчас они смогут вживую послушать разумных боларов. Ну и само собой разумеется, личная охрана короля усилилась до здравого максимума и заняла все возможные подступы.
Кремон тем временем продолжал свой интенсивный монолог, в котором спешно напоминал, перечислял и подсказывал Гишеру самые разнообразные варианты развития переговоров. Ведь могло оказаться, что боларов не примут всерьёз за представителей высокой договаривающейся стороны, и любые конкретные предложения будут или игнорироваться, или высмеиваться. При всём уважении и любви к свои друзьям, Невменяемый осознавал, что те не сильны в дипломатии. В такой скороспелой и спонтанной ситуации следовало иметь такие опытные мозги как у Хлеби Избавляющего, а ещё лучше – Тормена Звёздного. Конечно, Кремон догадывался что на сегодняшний день Спин и Караг обладают гораздо большими знаниями и видением по обстановке в Альтурских Горах. Ведь они целый год находились в русле всех событий и даже сумели перестроить неудобные обстоятельства под себя. Но хватит ли у них таланта доказать монарху драконов, что болары – это сила? Именно та сила – с которой придётся вскоре считаться всему миру.
Действительность превзошла самые смелые ожидания. И разумные растения за коротких полчаса составили о себе самое положительное и уважительное мнение.
Началось с того, что не люди или драконы стали называть имена, а сами болары‑разведчики сразу же перехватили инициативу монаршей аудиенции в свои корни. Они говорили по очереди, но так слитно и доступно, что могло показаться, что они долго репетировали своё выступление. Ни разу не повторились, ни разу ничего не напутали, похоже, что и совершенно не волновались, что так присуще в подобных ситуациях всем остальным разумным. Говорили чётко, ясно и выгодно дополняли друг друга по любой раскрываемой теме.
Первым начал Караг. Своей сферой он качнулся вперёд, тогда как корни остались висеть ровно вниз. Получился довольно изящный и неожиданный для всех поклон:
– Ваше Величество, мы рады приветствовать вас от имени всех разумных боларов нашей планеты и желаем вам крепкого здоровья и долгих лет пребывания на троне.
– В других государствах, – тут же продолжил Спин, – К коронованным особам обращаются только на «вы» и поэтому разрешите нам продолжать беседу именно с таким обращением.
Старгел Бой Фиолетовый настолько поразился несущимся из зелёных сфер отчётливым голосам, что только растерянно кивнул в знак согласия, а Спин в тот же момент продолжил:
– В первую очередь разрешите представиться самим: Меня зовут Спин, а это – мой друг и сподвижник Караг. Мы прибыли к вам из Энормии для налаживания дипломатических контактов. Вот это Флор – наш собрат по племени, который является наставником и учителем для тысяч боларов проживающих в Альтурских Горах. Все остальные наши соплеменники которых вы видите – тоже разумны и каждый занимается возложенными на него поручениями.
– Теперь разрешите представить вам тех людей, которые прибыли с нами, – Караг при этом подлетал, чуть ли не к каждому человеку и указывал на него корнями: – Вот это – старшина Рамсес Десимо из Девятки Желудка. Именно с ним и его стражами мы решили вступить в контакт после долгих и тщательных наблюдений. Ведь они не только присматривали за себе подобными и наводили идеальный порядок на своей улице, но они ещё от всей души радеют за интересы всего государства. Как мы поняли, Рамсес со своими единомышленниками заинтересован в полном и равноправном сотрудничестве между всеми разумными. А вот эти люди – проживают здесь, в столице. Семейство Ферити и их друзья тоже поставили перед собой задачу всеобщего единения и сотрудничества. И совсем недавно в совместной беседе с их стороны проскочила довольно интересная мысль: драконам не стоило похищать силой людей из других государств. Если бы те узнали о вполне прекрасных условиях жизни, то потянулись бы сюда сами, добровольно. Нам кажется, пришлось бы драконам в таком случае наоборот, сдерживать чрезмерный наплыв желающих.
– Однако! – только и сумел высказать своё удивление король.
– Мой коллега совершенно прав! – с пафосом продолжил Спин. – И поверьте, время сейчас для этого самое удобное. И вышедшее не далее как вчера «Обращение» – тому явное подтверждение. Стоит также упомянуть о страшной угрозе для всего разумного, которая явно нависла со стороны запада. Здесь уже ваше Величество наслышано о безрассудной кровожадности шаманов Кремниевой Орды, в руки которых попали страшные магические таинства и разрушительные силы древних цивилизаций. Нынешнее время как никогда другое просто подталкивает к консолидации всех разумных созданий в борьбе за всеобщую выживаемость.
В этом месте встречи даже Кремон мысленно не удержал отвисшую челюсть. И только с маниакально настойчивостью твердил своему носителю:
«Это у них просыпается дипломатическое умение. Ибо в древние времена болары являлись небесными посредниками между всеми расами разумных и соединяли их молодёжь наложением Сферы магической Настройки в единое целое на всей планете. Мне кажется, вскоре летающие растения станут посредниками мира и сотрудничества между всеми государствами….»
Пауза в выступлении получилась совершенно минимальной, но пришлась как раз к месту. Слушатели гораздо лучше запомнили последнюю фразу.
– Конечно, мы все понимаем, – перешёл к рассуждениям Караг, – Что каждое государство отлично от другого, и предпочитает идти по своему, отличному пути развития. Но, тем не менее, открытость и прозрачность некоторых направления в развитии идёт на руку как раз тем, кто так сказать «раскрывает свои карты». Одним из лучших последних примеров такой прозрачности – является королевство Спегото. Её величество Дарина Вторая проявила воистину политическую мудрость, когда пригласила для решения исторических проблем лучших специалистов из других государств. И теперь её подданные имеют прямое сообщение между главными территориями, которое наладили приглашённые для этого лучшие инженеры из Сорфитских Долин. В состав королевства гармонично влилось пребывавшее тысячелетия в строгой изоляции царство вьюдорашей. Не говоря уже о том, что вьюдораши получили крепкую защиту и неоценимую помощь от своего сюзерена, а сама правящая династия Спегото – немыслимую славу и почтение во всём мире. Практически это королевство на данный момент – самое популярное и желанное в мире. Туда не просто стекаются тысячи, да что там говорить: сотни тысяч паломников, а многие разумные мечтают там остаться на постоянное место жительства. И подобная картина может нарисоваться и в Альтурских Горах. Ведь климат здесь ровный, превосходный и вполне тёплый для произрастания почти всех культур земледелия. А наибольший доход для драконьего государства может принести не банальный грабёж в близлежащих государствах, а невероятно высокооплачиваемая работа по охране караванов, доставке срочной почты и дальняя разведка чего и кого угодно. Конечно, если драконы поспешат в этом направлении и займут этот рынок рабочей силы раньше, чем болары.
– Ага, – к тому времени Старгел уже мог отвечать и спорить с присущей ему сообразительностью: – Но такой вариант нас действительно не устраивает. Миллионы боларов оставят нас без работы.
– Твоё Величество разрешить мне ответить? – вмешался Гишер после активных подсказок со стороны Кремона. И когда король ему кивнул, продолжил: – Мне кажется, у боларов в этом мире скоро будут совсем иные задачи. Если они перешагнут некую искусственную черту продолжительности своей жизни, то они займут в структуре планеты только им присущую нишу: дипломатия и связующие действия между расами.
– Ты хочешь сказать, что они действительно будут только тем и заниматься, что возлагать магическую Сферу Настройки на голову самых достойных?
– Думаю да.
– Ха! И колабы решатся отдать такую невероятную ценность в их …корни?
Гишер коротко прислушался к раздающимся у него в голове советам, и после вздоха подтвердил:
– Колабы никуда не денутся, да и Сфера у них почти не действует.
Видимо Старгел на эту тему знал намного больше своих подданных, потому как отрицательно помотал головой:
– Да они скорей просто уничтожат этот уникальный артефакт! Ведь по их легенде….
Поведать о таинственной легенде древности король не успел. Прямо в зал из коридора вылетел капитан лётной гвардии. Без всякого доклада он гаркнул словно на поле боя:
– Дворец атакуют с воздуха с нескольких направлений!

Часть тринадцатая

Крысы атакуют

Монарх взмахнул крыльями, только приподнявшись на троне:
– Какими силами?
– Слишком малыми, чтобы мы поняли их основные намерения, – продолжил докладывать капитан уже стоя перед троном. – Всего лишь полторы сотни бунтовщиков стараются прорваться к окнам, ещё около сотни выжидают на второй линии атаки. Наши силы пока справляются, да и «Молнии» так рвут предателей, что от тех только клочья летят. Весь наш резерв продолжаем держать на нижних уровнях.
Старгел Бой Фиолетовый опять расправил крылья, но его со всех сторон окружили советники и охрана и вполне справедливо стали увещевать:
– Твоё величество должно оставаться здесь! Стационарные контуры делают внутренности практически неприступными, а снаружи сражение может вырываться из‑под контроля. Скорей всего они и хотят тебя выманить из дворца таким образом.
– Две с половиной сотни предателей – ерунда! Мы уничтожим их сейчас одним ударом! – кажется, король решил отвергнуть здравые подсказки своих приближённых. Вначале молниеносно покончить с атакующими сверху, а затем общими силами обороняться от напасти снизу. Но в этот момент с нижних уровней послышались взрывы зарядов литанр и вопли ужаса до сих пор остающихся там людей.
– Ловушки их не остановят! – запричитал военный советник. – И почему никто меня не послушал, когда я настаивал на хранении всех литанр во дворце?
От новых взрывов по структуре дворца пронеслись дрожь вместе с вибрацией. Видимо бой в самом низу разгорелся не на шутку. Теперь даже король на мгновение растерялся, не зная, что предпринять.
Мало того, вместе с дымом и копотью наверх взлетел один из Эль‑Митоланов, которые устанавливали ловушки над катакомбами, и потребовал помощи:
– Мой король! Мы сами не справимся! Они прут сразу с трёх направлений и только со стороны водохранилищ, где они наносят главный удар, мы насчитали около пяти сотен атакующих предателей. Не меньшее количество в сумме и из других щелей пытается прорваться.
Новость оказалась самой неприятной: врагов вдвое больше чем ожидалось и у них сосредоточено почти всё древнее оружие, полученное когда‑то от колабов.
Зато в своей стихии оказался Невменяемый. После краткого мысленного отчёта для Гишера он перехватил управление телом и обратился к королю с просьбой:
– Мой король! Мы отправимся вниз и поможем остановить бунтовщиков. Разрешаешь?
– Отправляйтесь! А мы поддержим вас с тыла! Выдайте ему литанру!
Один из советников с перекошенной от сожаления пастью протянул Кремону литанру, но тот лишь отмахнулся, уже на ходу выкрикивая:
– Здесь она вам больше пригодится.
И сразу поспешил за убегающими вниз гвардейцами. Всё‑таки лучше было встречать врага, вернее оттянуть, как можно дальше от коронованной особы. В одном из нижних коридоров Невменяемого нагнали ловкие и маневренные друзья разведчики.
– У нас две литанры….
– Откуда?
– Мы ведь за год не раз побывали в пещере, – сообщил Спин. – Дать тебе одну?
– Не надо! Прикрывайте мне спину! Моя Структура Отката уже почти готова. Но нам желательно прорваться как можно на большие глубины. Иначе потом ураган разнесёт полдворца.
– Не беспокойся, прикроем! – пообещал Караг. А Спин одним из корней уже поддерживал в рабочем состоянии свой магический бич. При этом он ещё успел булькнуть смехом:
– Вот уж не думал, что мы здесь будем своим оружием и собственными корнями защищать царствующих драконов.
Шум и грохот схватки приблизился настолько, что разговоры прекратились сами по себе. Вскоре бегущие впереди гвардейцы с ходу порубали своими мечами парочку самых активных агрессоров, которые видимо, обошли место боя и устремились наверх. А потом всё смешалось во всеобщей кутерьме кровавого столкновения. Как показалось вначале, противник лез отовсюду и без сомнения превосходил количеством. Благо еще, что практически Эль‑Митоланов среди них почти не встречалось. Поэтому такому опытному рубаке, как Кремон не составило труда полностью очистить от врагов два коридора и при поддержке образовавшейся вокруг него группы прорваться сразу на два уровня ниже. Там он получил возможность атаковать с фланга, но отбросил эту затею, стараясь прорваться ещё ниже. Структура Отката сформировалась полностью и теперь следовало использовать это средство для борьбы с владельцами литанр. По раздававшимся изредка взрывам те находились как раз в районе подземных водохранилищ и подходили к месту сражения только в случае трудностей в продвижении своей ударной группы.
Возле Кремона к тому времени осталось два гвардейца, которые знали замок и могли провести куда надо. Обоих молодой колдун и послал перед собой, кратко разъяснив, что от них требуется. Те по ходу движения переговорили со своими коллегами и выяснили, что подобраться к основным силам бунтовщиков быстрее всего со стороны большого хозяйственного тоннеля, но как раз там открытость продвижения не позволяла двигаться напрямую. Со стороны водохранилищ сразу посылали убийственный заряд из литанры.
Да и к этому конкретному тоннелю пришлось пробиваться с тяжёлым и кровавым боем. Оба гвардейца пали, а самого Кремона спасли лишь своевременные вмешательства боларов. Спин раз пять эффективно применил своё жессо, а Караг ещё более результативно произвёл три выстрела из литанры. Хоть и старался это делать как можно незаметнее и для врага, и для союзников.
Правда враг такого опасного противника сразу вычленил и постарался заманить в ловушку. Агрессоры довольно большим скоплением живой силы поспешно отступил по тому самому хозяйственному тоннелю под прикрытие своих колдунов с литанрами. Кремону только это и надо было. С помощью ещё двух зарядов из литанры своего друга он завалил за собой стены вспомогательных помещений, приказал боларам держаться к нему сзади вплотную и на средней скорости отправился прямо по открытому пространству в сторону врага. Для большей эффективности повесив над собой светляка и вытянув прямо перед собой позаимствованную литанру. Кажется, противника это проняло до основания, потому как вначале в сторону отважного дракона полетел один заряд, а следом за ним последовал спаренный выстрел.
Структура Отката сработала безупречно. А в замкнутом пространстве ураган разразился вообще с непредсказуемым неистовством. Как потом оказалось, в рядах защитников королевского замка тоже не обошлось без парочки тяжелораненых, которых проволокло по коридорам, вырвавшимся из подземелий смерчем. Но самое главное было достигнуто: наиболее многочисленный кулак сопротивления был развеян, дезорганизован и сломлен. Лишь только ветер стал стихать, гвардейцы бросились вниз и окончательно подавили последние очаги сопротивления. Вполне понятно, что более сотни драконов успели сбежать с места сражения и рассеяться по столице, но Калеццо недолго служил им надёжным местом схрона. Уже к концу второго дня всех их выловили бдительные Смотрящие.
Тогда как в серединных уровнях дворца положение дел стало чуть ли не критическим. С двух остальных направлений атаки бунтовщиков развили своё численное преимущество не в пример успешнее, и в какой‑то момент встала не просто угроза, а настоящая попытка уничтожения монарха и всего его окружения. Около двух десятков самых организованных и отменно вооруженных врагов смогли взлететь из окон второго уровня и затем резко ворваться в окна расположенные непосредственно возле малахитового зала. И участь короля была бы решена, если бы не самая самоотверженная и яростная помощь пребывавших там людей и боларов. Бойцы сопротивления грамотно и быстро соорудили баррикады и весьма эффектно сражались своими мечами и алебардами. Тогда как летающие растения использовали для метания всё, что им попадалось под корни. Именно таки способом их удалось покалечить одного из колдунов врага, который пытался расстрелять короля из литанры. Оглушенный мятежник пал, истекая кровью после удара тяжеленным стулом, на который магическая защита просто не обратила должного внимания.
Зато второй нападавший с литанрой, оказался всего в одном шаге от уничтожения Старгела Бой Фиолетового. Находясь в идеальной позиции и без всякой помехи, злобно рычащий от фанатизма Эль‑Митолан выверенным жестом прицелился литанрой и освободил в полёт последний спаренный заряд. Отвлечённые схваткой телохранители в тот самый момент заметили опасность, но никак не успевали на неё среагировать. Казалось, что мятежники достигли своей основной цели.
Но всему помешал Флор. Вместе с тройкой своих учеников он успел снизиться до траектории выстрела буквально падающими камнями. Спаренный заряд среагировал с одинаковым равнодушием, невзирая на плотность встреченной преграды, и огромное облако взрыва разметало по всему малахитовому залу тысячи сочащихся влагой щепок. Многие болары при этом тоже получили существенные повреждения от расходящегося шквала, но их жизни в итоге сохранились. Тогда как Флор и три его ученика, вполне осознанно пожертвовав своими сферами, спасли монарха Альтурских Гор.
В следующую минуту в зал ворвались остатки «Молний» под командованием полковника Асхи и безжалостно добили окровавленными мечами последних врагов. Практически ни у одного колдуна в завершении боя не оставалось магических сил, а отслужившие своё талисманы висели на телах бесполезным грузом. Только физическая выносливость и боевое умение имели напоследок решающее значение. И лучшим драконам королевства теперь не было равных. Конечно тем, кто к тому времени остался в живых. Ведь из сорока воинов элитного подразделения на крыле к концу сражения оставалось только двенадцать. Да и те были весьма рады, что не надо больше взлетать в небо на своих израненных крыльях.
Вскоре малахитовый зал превратился в штаб‑госпиталь. Сюда стекались все раненные и приносили сообщения о положении дел на других участках. Причем помощь пострадавшим оказывали не только люди из прислуги, которые подтянулись из отдалённых крыльев замка, но и все подпольщики, прибывшие на встречу с королём. И среди них наибольшей активностью и командным голосом выделялась Ксана Ферити. Её муж и старший сын тоже получили ранения средней тяжести, но их жизням опасность не угрожала. Зато с ещё большими страданиями женщина теперь переживала только за одного человека. А вернее – за одного дракона – Гишера.
Судьбой этого колдуна весьма интересовались и все его коллеги, оставшиеся в живых. Теур и Цашун так и не успели по следам своего товарища вступить в бой, их оттянули на себя другие силы противника. Но когда они вернулись в зал, то сразу получили королевский приказ лично разыскать отчаянного бойца, которого к тому времени все посыльные посчитали погибшим в подземельях. По их докладам получалось, что Гишер завладел трофейной литанрой и в одиночку поспешил по хозяйственному тоннелю в сторону основного скопления противника. Скорей всего встречная стрельба на поражение уничтожила в тоннеле всё живое, а огромные температурные перепады и образовали страшный ураган замкнутого пространства. Рухнули не только своды проходов, по которым уходил молодой колдун, осыпались и все облицовочные материалы на несущих стенах центральных штолен колодца и перемычки водных резервуаров. В результате жидкость прорвалась в подземные лабиринты, а в образовавшейся каше и горах намытого течением мусора трудно было отличить останки тел своих героев от тел мятежников.
Гишер явился в малахитовый зал сам совсем с другого направления, где его никто и не подумал разыскивать. Левое плечо вместе с лапой бездействовали под коркой запёкшейся крови. Ободранный затылок остался без кожи, и левое ухо практически оказалось вырвано с мясом. Крылья тоже выглядели так жалко, что в ближайшую неделю ни о каких полётах мечтать не следовало. Да и правую ногу отчаянный воитель тянул за собой практически не сгибая из‑за раздробленного колена.
Геройского, тяжело израненного дракона сопровождала парочка не менее геройских, и не менее измочаленных ураганом боларов, которые под общий восхищённый шёпот и поведали про небывалую удачу в воинском сражении. По их словам получилось что Гишер успел выстрелить чуть раньше и заскочить в боковое ответвление ведущее в кладовые. Там и в самом деле находилось нечто подобное. Ну а потом начался необычный ураган от столкновения зарядов. Сами растения спаслись лишь под плотной магической защитой своего боевого товарища, хотя у Спина не хватало доброй половины всех корней, а зеленое покрытие сферы оказалось почему‑то почти полностью выгоревшим. Караг если и выглядел получше, то только благодаря собственному бахвальству и постоянному нервному перемещению с места на место.
Затем стали подсчитывать и оплакивать потери. Особое впечатление на трёх разведчиков произвела гибель Флора с тремя учениками. Самый верный помощник и последователь в Альтурских Горах пал смертью храбрых защищая своего номинального короля и правителя. Защищая будущее своих соплеменников и будущее своих ново обретённых друзей среди людского населения. Да что там говорить, даже Старгел Бой Фиолетовый показал личный пример своим подданным и подчинённым, когда встал в общий строй, вдоль которого пронесли в последний путь собранные щепы погибших растений. А потом ещё и речь толкнул, суть которой сводилась, пожалуй, к трём фразам:
– Отныне всё будет в королевстве по‑иному! Настало время великих перемен! Ни один павший герой не будет забыт!

Перемены

Аресты и последовавшие сразу за ними казни оказались беспрецедентными в новой истории Альтурских Гор. Даже последний переворот в результате которого погиб прежний монарх и пришёл к власти Старгел Бой Фиолетовый, смотрелся теперь как маленький карманный путч, устроенный придворными для внутренних разборок. Теперь же безжалостно вылавливали предателей по всем городам и весям и обезглавливали прямо на месте. Вернее не так на месте ареста, как на крыше ближайшего высокого здания.
Кровь небесных обитателей лилась рекой, а вопли скорби по ним раздавались непрерывно в течении суток. Но зато именно столько времени понадобилось королевским урядникам, чтобы навести железный порядок и восстановить беспрекословную дисциплину, как в армии, так и среди гражданского населения. Под шумок борьбы с предателями была уничтожена вся верхушка и руководство молодёжной организации «Свободный полёт», а те, кто остались в живых, открыто каялись в своих прегрешениях и торжественно, при свидетелях обещали больше никогда не поддаваться на глупые провокации отщепенцев.
К концу первых суток стали распространять и первые королевские указы. В них пока ничего конкретного о дружбе или союзе с людьми Энормии не говорилось, да и про разумность боларов практически ни единым словом не упоминалось. Зато в первой части делалось основное ударение на том, что вскоре каждый желающий дракон сможет путешествовать свободно по всему миру и зарабатывать на жизнь в других странах вполне пристойными делами, ремеслами и занятиями.
Вторым пунктом в указе обычно шло напоминание исторически сложившихся отношений, при которых драконы не могли обходиться без помощи людей почти во всех повседневных делах и намекалось что в скором будущем рынок рабочих рук будет значительно увеличен и расширен. И тут же давалось расплывчатое пояснение: «…Но ни в коем случае не за счёт пиратских налётов на мирные караваны в соседних государствах!»
Напоследок монарх призывал подданных к лояльности к короне, своему государству и к любви к «…братьям нашим меньшим, детям природы – боларам». И напоминалось о смертельном наказании для тех, кто посмеет учинить зло любому обитателю великого драконьего королевства.
Но наибольшее эхо после сражения за королевский дворец получилось в виде распространяющихся со скоростью лесного пожара тщательно скорректированных слухов. По ним выходило, что для борьбы с предателями Старгел Бой Фиолетовый призвал на помощь не только все преданные ему войска и отряды колдунов, но и других разумных из Большого мира. Конкретно говорилось о колабах, маленьких таги и разумных боларах, которые якобы не просто помогли защитить дворец, а собственными жизнями спасли единоличного монарха от смерти. За что оставшиеся в живых были награждены соответствующим образом. И те самые болары из‑за гор, вскоре начнут обучать уму‑разуму своих давно одичавших местных собратьев.
Если бы подобные слухи разошлись среди крылатого народа ещё пару дней назад, то скорей всего были бы встречены негативно. И обязательно нашлись бы недовольные горлопаны, призывавшие потешиться над летающими растениями и поискать в «…этих деревяшках хоть капельку ума!» Увы, окровавленные крыши зданий, ещё не высохшие после массовых казней и нарезающие в небе круги воинские пятёрки, заставили провокаторов и недовольных обитателей верхних уровней благоразумно помалкивать и воспринимать последние новости с философским спокойствием.
– Раз король так решил – значит так и надо, – переговаривались драконы через улицы, рассевшись на своих подоконниках.
– К тому же эти зелёные шарики и так нам всегда и во всём помогают, а если они ещё и соображать при этом начнут, то польза от них станет троекратная.
Разве что в отношении колабов слегка недоумевали:
– А какая польза нам может быть от этих толстых шлангов?
– Ха! Ведь они могут превращаться в катки и утрамбовывать дороги.
– Ну и зачем нам дороги? Мы ведь летаем.
– Зато люди на похасах по дорогам все продукты в города завозят. Так что….
Но ещё большие пересуды возникли после окончания второй ночи. При полном свете Занваля с крыши королевского замка взлетела группа в тридцать драконов, которые дали круг почёта и полетели на юго‑запад. Гремели барабаны, ревели трубы а в небольших паузах между музыкальными салютами глашатаю доносили народу суть и цель организованной к Западным островам экспедиции.
Конечно, наибольшая заслуга в таком спешном отлёте принадлежала Теуру Ирисовому. Со всей присущей ему настойчивостью он уговорил монарха не откладывать наиважнейшее исследование на целую неделю, как планировалось вначале. Опытный учёный словно чувствовал нависающую с Запада опасность. Да и первые сообщения о начавшихся военных стычках на границе в Кремниевой Ордой обеспокоили всех не на шутку. Пришлось королю прислушаться к дельным советам и разрешить спешно пополнить состав исследовательского отряда.
Что Теур и сделал со всей дипломатической ловкостью. Вспомнив подсказки Цашуна, он набрал взамен погибших при защите дворца товарищей пятнадцать драконов из числа элитного подразделения «Молний». Одну пятёрку он набрал из той дюжины что сражалась с ним бок о бок, и две пятёрки из резервистов, которых полковник Асхи оставлял для обороны базового городка в пригороде Калеццо. Сам полковник конечно впал в ярость и долго ругался после такого грабежа его подчинённых, но через полчаса получил королевский указ о назначении его военным министром обороны и такие мелочи как отсутствие всего лишь пятнадцати лучших воинов, сразу отошли у него на второй план. Правда отказать себе в последнем слове он не смог, и с некоторым злорадством успел выкрикнуть в глаза руководителя экспедиции:
– Гишера вы всё равно не получите!
Теуру ничего не оставалось, как скорбно развести лапами в стороны:
– Уел ты меня, Асхи, уел…. Но мы постараемся вернуться как раз к моменту выздоровления нашего героя.
– Не переживай, к тому времени он у меня будет занят по горло более важными делами!
Пригрозил полковник и улетел взваливать на свои крылья министерский портфель.
Тогда как сам Гишер действительно под максимальным медицинским просмотром заращивал свои переломы и заживлял свои раны. Его даже к окну не подпустили, удерживая силком в большой ванне с заживляющими эликсирами, и только друг Цашун прорвался к нему для краткого прощания. Он влетел в помещение госпиталя, лихо приземлился и приветливо махнул вначале сидящим на насесте Спину и Карагу. Болары в лучшем случае по очереди находились постоянно рядом и пытались охранять своего командира всеми доступными для них средствами. Хорошо еще, что врачи госпиталя не знали об имеющихся у летающих растений литанрах и прочих магических средств военной поддержки.
Бывший заместитель Парящего тоже ещё не окончательно заживил свои последние мелкие ранения, но смотрелся просто превосходно. Хоть и попытался сделать вид, что немного завидует увиденному комфорту:
– Эх! Хорошо тебе здесь. Я бы и сам не отказался парочку дней поваляться в таком блаженстве. Смотри, сколько на тебя эликсира не пожалели.
– Не смеши меня, – недовольно бурчал Гишер в ответ, потому как два сидящих в нём сознания практически утраивали все его ближайшие планы. – Ты увидишь Западные острова, а моё тело сковано бездействием.
– Ничего, на следующую экспедицию Теур тебя обязательно отобьёт и министра.
– Ну да, Асхи умеет нагрузить по самое не хочу. А вот сегодня я бы вырвался с вами без проблем.
– Ничего, потерпи недельку.
– Вот оно, – Гишер стал апеллировать к сидящей возле него в данный момент сиделкой, Ксане Ферити. – Ведь говорила мне мама никогда не лезть в опасные места. Вспомнил бы об этом, сейчас бы здесь не валялся.
Женщина вздохнула:
– Ага! Сейчас бы ты попёрся в ещё более опасное место! Нет уж, лежи лучше здесь.
Сидящий внутри дракона Кремон хотел ещё о чём‑то поспорить с матерью, но Гишер стал прощаться с товарищем и только после отлёта Цашуна, Невменяемый попросил:
«Наговорился? Теперь дай мне свободно с матерью пообщаться».
Они ведь давно и твёрдо договорились, что Невменяемый будет честно предупреждать, просить, а потом и делиться подробными последними новостями. Основной владелец тела с досадой щёлкнул челюстями и тут же скривился от острой боли в затылке:
– М‑мм! Ладно, пользуйся моим бренным телом, но помни: все боли я тебе тоже оставляю….
Внимательно и жадно всматривающаяся в мимику дракона Ксана Ферити на этот раз уловила момент смены выражения глаз, вся радостно подобралась и наклонилась вперёд. Теперь младший сын с ней действительно разговаривал напрямую:
– Ну и как отнеслись остальные ваши сподвижники к наградам и грядущим переменам?
Эту ночь все родственники Кремона находились на первых уровнях столицы. В постоянном сопровождении Спина, который предупреждал о видимых ему отделённых сознаниях, семейство Ферити провело встречи со всеми руководителями и командирами подполья. В общем смена политики королевства Альтурские Горы была воспринята людьми с радостью и восторгом. Ещё бы! Столько лет бесполезных терзаний в попытке найти выход из пожизненного рабства и тут вдруг взлелеянная свобода сама падает в подставленные руки. И для этого не надо проливать собственную кровь, захватывать древнее оружие или убивать других разумных, как предполагалось раньше, во все прежние века. Добровольное признание драконами полной самостоятельности выбора людей, пока не совсем укладывалось в головах, но ведь и решительных действий не требовало. Надо просто смотреть по сторонам, слушать и присматриваться к действиям крылатых хозяев государства. Торопиться не следовало ни в коем случае. Гораздо лучше немного подождать, хорошенько всё обдумать и решить: в какую страну уходить или, …оставаться на месте. Ведь почти сразу же большинство высказывалось за продолжение прежнего уклада жизни. Соглашаясь, что им вполне хватит проведать и увидеться с далёкими родственниками и иметь за спиной гипотетическую возможность податься в Большой мир, когда им заблагорассудится.
Конечно, были высказаны и вполне обоснованные опасения. А вдруг король и его советники хотят таким образом узнать обо всём подполье и уничтожить его одним ударом? Ведь если они безжалостно поступили со своими предателями, то не станут жалеть и людей. Поэтому все последующие переговоры и шаги сближения с драконами были возложены на семейство Ферити с их ближайшими сподвижниками и Рамсеса Десимо с его людьми. Если вдруг слова короля окажутся ловушкой, то пострадает только минимальное количество заговорщиков.
Про награды из лап его величества высказывались с ещё большим восторгом. Сам факт такого награждения свидетельствовал о действительности предпринимаемых шагов по сближению между всеми разумными.
А вот краткие выступления самого лидера боларов, люди воспринимали вообще как потустороннее чудо и многие прямо заявляли, что услышанное и увиденное с участием Спина, не что иное, как отменный магический фокус. Так как времени было слишком мало, то болар просто демонстрировал своё умение управляться с жессом. И только потом спешил удалиться вслед за руководством подпольщиков. Не оглядываясь на группки людей с отвисшими челюстями.
Отец Фолг и брат Стас так и остались отдыхать после интенсивных полётов где‑то на нижних уровнях. Ведь раны их ещё не зажили, несмотря на постоянное магическое лечение из рук самых лучших лекарей Эль‑Митоланов. В этом месте своего рассказа, распереживавшаяся женщина обратилась за помощью к младшему сыну:
– Кремон, хоть ты им скажи! Им ведь лежать надо, чтобы быстрее раны затянулись. А они и часа спокойно на одном месте не полежат. Прежде чем сюда к тебе отправиться, пришлось с них взять торжественное обещание выспаться до обеда. Но мне кажется, они меня не послушаются….
– Не переживай, мамуля! – драконья лапа нежно погладила женскую руку. – Как только ходить смогу, я им сразу же ноги посвязываю.
Ксана добродушно улыбнулась, осознав несуразность подобных разговоров, и мотнула головой:
– Разве вас удержишь?! Так и лезете, куда не надо!
– Наследственное, наверно? – оскалился лежащий в ванне дракон.
– Вот уж точно! Твои оба деда считались жуткими забияками и легендарными искателями приключений.
– Ох, как интересно! Расскажи, откуда к ним такая слава пришла?
– Поговаривают, что с детства были такими непоседами, а в первый раз они встретились совершенно случайно в солидном возрасте и уже через десять минут размахивали мечами на дуэли между собой. Оба оказались серьёзно ранены, но продолжали ползти друг к другу, пытаться при этом удушить окровавленными пальцами или загрызть не менее окровавленными зубами. До смерти не дошло только потому, что их за ноги растащили в стороны секунданты. Потом они лежали в одной палате, и именно там я познакомилась с Фолгом, который весьма сурово отчитывал своего папашу. Досталось в тот день и моему драгоценному папочке. Ну а затем мы во дворе госпиталя поделились рвущимся из наших душ возмущением за плохое поведение родителей, да так и продолжили своё знакомство.
– А мои дедушки как себя стали вести?
– Как ни странно, они прекрасно между собой поладили прямо в госпитальной палате, и впоследствии стали друзьями не разлей вода. И уже все последующие безобразия вытворяли совместно. Причём положительно на них воздействовать не смогли даже твои бабушки. Потом на наш городок Эссек, где мы в то время проживали, пало чумное нашествие и наши с Фолгом матери умерли. Отцы сильно переживали и чтобы хоть как‑то забыться, бросались во все самые отчаянные авантюры. Несколько раз они удачно охотились в Гиблых Топях, но однажды, за год до твоего рождения, так и не вернулись из похода.
– Вот оно как…. Сколько всего страшного в моей жизни, оказывается, связано с теми местами….
– И тебе довелось побывать в проклятых Гиблых Топях?
– Не просто побывать, а пройти своими собственными ногами невероятные расстояния.
И Кремон принялся пересказывать матери свои приключения в Ледонии, царстве Огов и на ядовитых просторах земель, издавна запретных для всего разумного существования.

Дипломатическая миссия

Способности семнадцатилетней маркизы Баризо поражали всех без исключения. Использовать их пока ещё редко у кого получалось, но не страдающий комплексами чрезмерной учтивости Бабу, ещё на ужине у тётушки Анна как бы ни с того, ни с сего обеспокоился судьбой своих коллег. Хотя скорей всего, ему не совсем солидным казалось терпеть возобновившиеся насмешки со стороны Мирты, и он со свойственной ему крестьянской смекалкой решил одним махом решить сразу несколько проблем. Помочь друзьям развеяться от скуки и заодно избавиться от надоевшей ему «госпожи командирши», которая постоянно втаптывала в грязь его беспрекословный авторитет в данной местности. Ведь возвращение на работу в мэрию Агвана сделало недавнего телохранителя довольно авторитетным человеком.
Именно поэтому он и начал с лести:
– Мальвика, поговаривают, что к тебе даже сам Рихард Огромный прислушивается?
Девушка пожала плечиками, но ушки явно зарделись от удовольствия:
– Не знаю, я его так редко вижу в последнее время. Раз в неделю, не чаще.
Многие более сановные, старые и уважаемые фигуры Энормии добивались аудиенции у монарха месяцами, а тут такая себе девчушка снисходительно отзывается о таких невероятно частых встречах. Но Бабу интересовало совсем другое:
– Шиловски тут скоро окончательно от тоски взвоют. Могла бы их с собой забрать. Ведь тебе это раз плюнуть.
Мальвика с укором повернулась к подруге:
– Ты ведь знаешь, что я ещё и для себя места не выбила! А уже всем разболтала. Зачем так спешишь?
– Подумаешь, – фыркнула Мирта. – Тебе любая задумка удаётся. Попасть с твоим счастьем в любую дипломатическую миссию, что раз ножкой топнуть. А вот про нас и в самом деле забывать не стоит. Такие воины как мы с братом везде ценятся.
– А кто будет Кремона охранять?
– С него и волосок не упадёт, – напомнил Алехандро. – Эль‑Митоланов вокруг него больше, чем вокруг королевского дворца. И не забывай, что мы с тобой одна команда и наша помощь тебе в чужих странах пригодится.
– Как же, одна команда, – нашла повод вспомнить старую обиду юная маркиза Баризо, – Из Спегото мне ни одной весточки не прислали.
– Ох! Ну ты же знаешь, как там всё держалось под секретом, – напомнила Мирта. – Да и мы поначалу не ведали о сути срочного королевского приказа. Тогда как сейчас мы тебе и в самом деле помочь можем. Подскажем и посоветуем, если ты расскажешь, что конкретно задумала.
Мальвика показательно скривила умильное личико. Было понятно, что она и так собирается прокрутить очередную комбинацию с участием своих друзей, но ей явно хотелось, чтобы они её упрашивали:
– Я бы вам рассказала, но не имею права раскрывать чужие секреты. Так что…. Но замолвить про вас словечко, при случае, обещаю.
До тех пор молчавшая домоправительница, своей воспитаннице не совсем поверила. Хоть та и похорошела неимоверно, но лезть в мужские дела и политику барышням не положено. Именно с такими мыслями она ласково обняла юную маркизу за плечи и попросила:
– Деточка, ты бы хоть поела, как следует. Только болтовней и занимаешься, а вот, между прочим, твой любимый пудинг.
Девушка в сомнении нахмурилась:
– От него полнеют, а мне надо фигуру блюсти.
– Скажешь тоже! В твоём возрасте можно есть всё подряд, а тебе так вообще не помешало бы торчащие косточки как‑то округлить. Да и вообще, оставайся здесь на пару недель, я тебя хоть в нормальный вид приведу.
– Я бы с удовольствием, – вздохнула Мальвика и виновато улыбнулась, – Только очень хочется как можно скорей Кремона разыскать.
– Без тебя есть, кому розысками заниматься, – стала сердиться тётушка Анна. – Не женское это дело под ногами у мужчин путаться.
– Зря вы так про женщин, – не выдержали Мирта. – Может физически мужчины и сильней, но в некоторых ситуациях им без нас никогда не справиться.
Маркиза Баризо тоже не хотела обижать старушку, поэтому сжалилась в первую очередь над ничего не ведающими друзьями и решила приоткрыть некоторые свои секреты:
– Дело в том, что вот‑вот через Агван должна проехать посольская миссия. Её конечная цель – Аслидский перевал в баронстве Радуги. Именно там, по некоторым данным, при содействии представителей баронства Радуги собираются начать первые в истории переговоры между Энормией и Альтурскими Горами. Не хочу пока хвастаться своими талантами вездесущей и наглой проныры, но мне почти удалось получить нужные бумаги и рекомендации для того, чтобы присоединиться к вышеупомянутой посольской миссии. Вполне возможно, что мне и баронетов Шиловски удастся привлечь или к моей собственной охране, или как личных друзей Невменяемого, которые могут отыскать пропавшего героя намного быстрей, чем остальные.
– Мальвика! Ты просто прелесть! – воскликнул первым Алехандро. – И можешь рассчитывать на нашу помощь в любом вопросе. Мы для тебя…. хоть…. движение по железной дороге перекроем.
– До такой степени мне помогать не надо, я и сама со всем справлюсь, – самодовольно подвигала бровями девушка. – Тем более что миссия и так остановится в Агване на один день.
– Для чего? – выдохнула Мирта. – Ну что же ты тянешь? Не томи, подружка!
– Ладно, расскажу. Хоть это – тоже страшный секрет и подстроить его, а вернее организовать, мне стоило нескольких лет жизни.
– Всё равно ты выглядишь довольно молодо! – успел вставить сомнительный комплимент Алехандро, за что получил тычок локтем по рёбрам от своей сестры:
– Помолчи хоть минуту!
– …И раскрывается он довольно банально. Дело в том, что в Агване изготавливается партия специальных изделий их кремонита последнего поколения. Именно из этой партии после тщательного осмотра и выберут представители миссии самые уникальные и красивые изделия для возможных подарков крылатым пиратам.
– Ох! – Бабу с досадой взлохматил себе волосы на голове. – Мог бы и сам догадаться. Слишком уж странный это был заказ. Дед до сих пор над адресатом голову ломает, а ведь достаточно было взглянуть по‑иному на гораздо большие, чем обычно фляги в виде драконьей головы или на серию игрушек в виде маленьких дракончиков. И кто только в этой Пладе до такого заказа додумался?
Мальвика облизала свои губки и скромно потупила глазки:
– В этом заказе полностью только моя заслуга.
– Милая, да ты просто гений! – с восхищением воскликнула Мирта, обнимая свою молодую подругу. – Но как тебе такое в голову пришло?
– Очень просто. Вначале от короля пришла депеша господину Огюсту, в которой была просьба придумать нечто этакое для подарков представителям драконьего племени. А ведь все подобные депеши в последнее время я сама дедушке и читаю. Когда он задумался над этим вопросом, задумалась и я. Но если он в первую очередь выискивает в своей памяти нечто древнее и артефактное, то у меня мысли всегда вертятся только вокруг нового и современного. А кремонит – пожалуй, сейчас самое удобное и отлично используемое вещество для любых бытовых целей. Не бьётся, ломается с большим трудом, гибкое, долговечное и самое главное – очень лёгкое. Да и вообще, не вам мне рассказывать. Только я предложила сделать некоторые изделия такими по форме и содержанию, чтобы они понравились в первую очередь драконам. А потом всё это грамотно зарегистрировала, выбила для себя патент главного консультанта по этим вопросам, подтвердила для себя звание автора макетов и с невероятными хитростями подписала у Тормена Звёздного указ о произведении меня в звание мастера‑эксперта по конечным изделиям. То есть без меня в случае дальнейшего сотрудничества ну никак не обойтись. На данный момент представители миссии не ведают, кто конкретно занимает эту важную должность, и я собираюсь к ним присоединиться именно здесь, в самый последний момент перед пересечением границы. А если меня будут прикрывать ещё и два помощника‑телохранителя, то пусть только попробуют заикнуться о моём возрасте.
Все сидящие за столом переглядывались между собой расширенными от восхищения глазами. И только Бабу стал высказываться со всей прямотой:
– Какая хитрая! Хотя удивляться тут нечему, ты всегда такой была. Помню, в самом начале нашего знакомства ты вообще косоглазым мальчиком притворилась, чтобы только в этот замок попасть.
Губки у Мальвики сразу задрожали от обиды, но моментально на защиту своей воспитанницы грудью встала тётушка Анна:
– Ах ты, грубый мужлан! Ты чего наговариваешь на нашу красавицу?! Да это я тогда немножко ошиблась, потому что девочка вообще говорить не могла от пережитого ужаса. И как тебе не стыдно такое вспоминать? Немедленно извиняйся!
Бабу Смилги растерянно огляделся, ища поддержки у товарищей, и стал оправдываться:
– Наоборот! Я ведь её похвалить хотел, что она такая умная и сообразительная. Мальвика, ты не думай, я тебя ни в коей мере обидеть не хотел. Честное слово!
– Ладно, – девушка не могла долго хмуриться и быстро вернула самодовольную улыбку на своё личико. – На этот раз тебя прощаю. Хотя первый день в этом замке я всегда вспоминаю, как самый светлый, радостный и сказочный в моей жизни.
На какое‑то время она с домоправительницей окунулась в воспоминания о том далёком для неё времени, но Мирту больше волновали вопросы из сиюминутного бытия:
– Дорогая, ты конечно гений и наверняка всё продумала, но нам бы тоже хотелось принять хоть какое‑то участие в делах. Говори, что мы с Алехандро должны сделать?
Юная маркиза Баризо хитро прищурила свои глазки:
– Ваша задача – проще не бывает. Как только миссия прибудет в Агван, вы её встречаете и от моего имени, то есть патентованного представителя, показываете все заготовленные подарки и образцы изделий. Потом пакуете кремонит, грузите в вагон Каретного Двора и ждёте меня до самого отправления. Я появлюсь в самый последний момент, и вы должны создать вокруг меня атмосферу уважения, восхищения, деловитости, беспрекословного подчинения и благожелательности.
– Запросто! – воскликнул обрадованный Алехандро. – Если хочешь, то мы тебя в вагон и на руках занесём, и с радостными криками цветами забросаем.
– Да…? Хорошая идея…. особенно насчёт «криков». Надо будет подумать….
– А ты чем займешься? – Мирта тоже сияла, воодушевлённая перспективой предстоящей поездки через Сорфитские Долины.
– Буду вас отбивать, – со вздохом произнесла Мальвика. – Или думаете, что Давид Сонный вас так легко отпустит под моё крылышко?
– Да уж, – согласился Алехандро, в момент погрустнев вместе с сестрой. – Давид утверждает, что он без нас и часа не протянет…. И грозился, что мы уедем отсюда только сразу на пенсию.
Баронета теперь тоже выглядела порядком озабоченной:
– И как ты его уговоришь? Разве что у тебя в сумочке есть указ короля?
– Ещё чего? Беспокоить его величество по таким пустякам. – Маркиза лукаво подмигнула своей подруге: – У меня есть совсем другие рычаги давления на протектора Клаковской гущи.
– Какие?
– Вот когда у меня всё получится, тогда и расскажу.
Пользуясь имеющимся в запасе временем, решили не откладывать визит на предприятие по производству кремонита до следующего дня. Благо работы там не прекращались практически круглые сутки. Потребность в изделиях из кремонита выросла в последний год так стремительно, что даже невероятно расширившееся производство не успевало справляться с огромными заказами. И договора на поставки давно составлялись на будущее. То есть предприятие Агвана могло работать теперь без единой остановки ближайшие два года, что вообще не имело аналогов до этого времени в истории предпринимательства королевства.
Именно поэтому Хлеби Избавляющий продал с долевым участием права на изготовление кремонита большой группе Энормианских предпринимателей, которые тут же начали строительство сразу четырёх заводов. Самый большой в самой Пладе, и ещё три в стратегически важных городах королевства: Энтор, Бонати и Гунотар. Только вот по подсчётам экономистов такое резкое увеличение производства все равно не догонит скачкообразное увеличение потребностей в идеальной таре и прочих изделий из кремонита.
Но пока остальные заводы только спешно строились, агванские затейники уже начали выпуск не только полезных в быту вещей, но и таких поделок как игрушки, предметы декоративного обрамления или разноцветные женские украшения. Именно первые, ещё неизвестные всему миру игрушки и заметила Мальвика в мастерских в своё прошлое посещение и грамотно использовала эти новшества не только для достижения собственный целей, но и для решения поставленных перед миссией задач. Весьма эффективно добавив в список изделий несколько десятков женских украшений, среди которых имелись и простые браслетики с колечками, и более сложные ожерелья в виде бус и ожерелий.
Мирта, конечно, немного обиделась на свою подругу, за такое долгое молчание и скрытность и даже высказала свою обиду в цеху, где они втроём отбирали самые лучшие экземпляры изделий. На что Мальвика вполне резонно заметила:
– Можешь обижаться сколько угодно. Но для меня главное вырвать вас в Альтурские Горы. А уж как я это сделаю….
– Делай, как тебе будет удобно, – Алехандро в угодливом поклоне поцеловал маркизе ручку, – Лишь бы нам не сидеть на одном месте.
– Тогда слушайте внимательно.
И Мальвика стала инструктировать своих друзей, что как и кому надо говорить в её отсутствие. Как оказалось, она даже имена знала, чуть ли не всех представителей миссии и теперь старалась воплотить свои знания в жизнь, рассказывая к кому и как надо обращаться в первую очередь. Потому что в праве выдвинутых на переговоры представителей было вообще отказаться от подарков из кремонита, если они им не понравятся. Само собой разумеется, что в таком случае патентованного представителя, автора и эксперта в одном лице, они могли с собой просто не взять за ненадобностью. Следовало сделать так, чтобы из этого цеха они вышли очень довольными и убеждёнными в незаменимости того человека, который и организовал всё это красочное мероприятие.
Мирту смущал только один вопрос:
– Что мы будем говорить, если они сразу же потребуют тебя для беседы?
– С придыханием и трепетом повторяйте только одно: «Её Светлость маркиза Мальвика Баризо выехала в Сорфитские Долины по срочному делу. Но обязательно вернётся к моменту отъезда». Всё равно они моего имени никогда не слышали.
– Думаешь, поверят? – засомневался Алехандро.
– Да куда они денутся! Сами ведь ни разу там не были и говорят о соседнем королевстве с трепетом и придыханием. Можно сказать у них эта поездка – апофеоз всей дипломатической деятельности и они говорят между собой о ней с мечтательным прищуром глаз и с непроизвольным заиканием. А тут новый член миссии так запросто ездит туда по срочным делам. Ха! Да только это заставит их держать рты закрытыми, когда они познакомятся со мной поближе.
– Кто бы сомневался, – засмеялась Мирта. – Когда они познакомятся с тобой ещё «поближе», то обязательно и единогласно выберут тебя своим председателем.
Мальвика нервно вздохнула и раскрыла свои главные опасения:
– Не надо меня председателем. Лишь бы просто не выгнали…. Там ведь сплошь князья да графы и все такие заслуженные дипломаты….
Баронеты Шиловски на этот раз обняли юную маркизу с двух сторон, и Алехандро высказал общую мысль:
– Пусть только попробуют криво посмотреть в твою сторону! Мы тебя им в обиду не дадим.
– Ага, – с улыбкой поддакнула Мирта, – Потом догоним, и ещё раз «не дадим».
Успокоенная маркиза Баризо с благодарностью пожала руки своим друзьям:
– Ладно, тогда поспешим к Давиду Сонному. Хоть уже и ночь глухая, но вдруг нам его удастся выловить. Он ведь порой целыми ночами не спит из‑за своих экспериментов. Я бы его сразу прижала, чем надо, а потом и вы бы могли спать спокойно.
Баронетам повторять дважды нужды не было. Они тут же подхватили свою благодетельницу под локотки и буквально вынесли из цеха наружу.
В замке протектора Клаковской гущи на удивление всё оказалось тихим и пасторально‑величавым. Обе луны освещали совершенно безлюдный двор, а в помещениях не светилось ни одного окошка. Даже безвылазно проторчавший здесь более года Алехандро озадаченно почесал свой затылок:
– Странно! Что за сонное царство? Обычно тут никого в это время в койку не загонишь…. – а когда подъехали к служебным постройкам спросил у выскочившего навстречу заспанного конюха: – Чего это сегодня все так рано спать завалились?
– Так ведь только сменные дежурные спят, да на постах охрана стоит. А остальные бойцы и колдуны, всем составом и с полным вооружением, во главе с протектором в гущу подались.
– С чего это вдруг?
– Точно не ведаю, но поговаривают, что где‑то там дракона видели подраненного. Вот все и помчались леса глухие прочёсывать.
После такой новости Мальвика так и вскинулась. С места разворачивая коня, запричитала:
– Это он, я уверена – это он!
Баронетам понадобилась вся сила и сноровка, чтобы удержать на месте всполошенную маркизу:
– Куда ты собралась?
– Ни огней, ни ориентиров нет! Где их искать будем?
– Надо дождаться хотя бы посыльного.
– Может, для нас оставлены какие‑то указания?
Последний вопросы адресовался конюху, который только и пожал плечами. Тогда Алехандро бросился к дежурному охраннику, который находился в пристройке к главной башне:
– Где дворецкий?
– Спит. Приказал его не беспокоить.
– Как спит? При общей тревоге? А где же все остальные и почему для нас весточки не оставили.
– Да нет, оставили, – воин протянул руку и взял с подоконника клочок бумаги. – Вот слова, сказанные протектором перед отъездом: «Всем остальным оставаться в замке и спокойно отдыхать!»
– Но ведь конюх сказал, что все воины и Эль‑Митоланы отправились на поиски дракона. Или слухи об этом неверны?
– Мало ли что сказал конюх, – высокомерно хмыкнул воин, подчёркивая тем самым большую разницу в их служебном положении. – Им лишь бы языком потрепать.
– Но сам, то ты, что знаешь? – стал повышать голос баронет. Охранник был из новичков, поэтому не слишком то и испугался очень авторитетного и опасного воителя:
– Откуда мне знать? Только час назад на пост заступил, а сменный мне ничего не рассказывал. Вот только бумагу с приказом передал.
С некоторым недоумением троица передала уздечки в руки конюха и отправилась в отведённые для них комнаты. И уже там принялась обмениваться мнениями. С результате которых, брат с сестрой решительно легли спать, а Мальвика с не менее решительным видом уселась у окна дожидаться возвращения большинства обитателей замка. Хотя в итоге оказалась неправа и могла с полным основанием хоть немного выспаться. Потому что когда через два часа шумная и пропыленная компания ввалилась не территорию двора, то наверняка перебудила шумом и гамом всю округу. И само собой, что даже вскочившие баронеты, тут же поспешили за своей подругой вниз. Ведь жутко хотелось посмотреть на пойманного дракона и выяснить: кто же он такой?

Дальний путь

Экспедиция под руководством Теура Ирисового старалась нигде не задерживаться в местах остановок дольше, чем было запланировано. Даже когда новый командир Юго‑западной погранзаставы предложил остаться на обед, который будет готов только через час, исследователи вежливо отказались. Тогда командир предложил хотя бы десяток своих воинов в сопровождение вдоль пограничья баронств и Зачарованной пустыни. Видно было, что ещё недавно служивший здесь старшим офицером дракон, пытается всеми силами загладить недавнее недоразумение, в результате которого шесть его коллег атаковало Гишера и Цашуна возле Клыка Мудрости. Старого командира сменили, кое‑кого из его любимчиков тоже убрали, списав в запас, но вот напряжение в рядах пограничников так и осталось. Именно поэтому новый командир и хотел совместным мероприятием загладить досадное недоразумение перед исследователями.
Теур это понимал, но такие жёсткие сроки сам поставил перед вылетом из Калеццо. Поэтому только пообещал обязательно отпраздновать благополучное возвращение на обратном пути. От сопровождающих тоже отказался, потому что на территориях баронств, примыкающих в Зачарованной пустыне как правило, никто никогда и селиться не хотел. Слишком уж неприятные места там были, да и частые ураганы, с восточной розой ветров, порой несли из пустыни слишком раскалённый воздух вместе с всепроникающими песчаными взвесями. И в такие часы бедствия от неприятного кашля людей не спасали даже плотные двери и отменно изолированные сдвоенные рамы окон.
Конечно, лесов там хватало и по пути к морю, экспедиция сделала две полноценные остановки в глухих и мощных дубравах. А начнись неожиданная буря‑суховей с востока, драконам достаточно было подняться на максимальную высоту и спокойно продолжать своё движение. Первую остановку сделали на пересечении границ обоих баронств, а вторую как раз посредине границы баронства Стали и Зачарованной пустыни. Можно было и напрямик пролететь, сократив дорогу к морю на несколько полноценных часов, но тогда бы о тридцати драконах наверняка узнало полмира. А привлекать пока к себе излишнее внимание ой как не хотелось. Вот на обратном пути, можно и рискнуть, если срочность поджимать станет. Но как бы там, ни было, на побережье Радужного моря добрались быстро и без лишних приключений.
Последние четыре часа сна на суше и лучше всех ориентирующийся штурман стал прокладывать курс по самой сердцевине. Старались лететь на максимальной высоте, потому что там очень помогали попутные воздушные потоки, и скорость при этом возрастала чуть не вдвое, по сравнению с обычной. Порой правильность курса можно было проверить и визуально. В те минуты сквозь прорывы в облаках драконы поочерёдно наблюдали то зелёные массивы баронства Стали, то крутые взгорья на побережье Менсалонии. Но к концу дня и эти ориентиры удалились в туманные дали. А после захода Занваля стали снижаться до нужной высоты. На данных морских просторах каботажное плавание почти отсутствовало, а если появлялся в поле видимости какой‑нибудь кораблик, то можно было с уверенностью заявлять, что это либо отчаянные охотники за редкой морской живностью, или оторвавшиеся от основных купеческих путей пираты.
Ни те, ни другие конечно драконов не интересовали, но семечки гиспанов они постарались кидать вне пределов видимости нежелательных посторонних глаз. Для первого раза использовали пять экземпляров, и на каждом таком древесном плоту вполне комфортно разместилось по шесть исследователей. Четверо сразу пытались расслабиться и уснуть, пятый укреплялся в так называемой носовой части и вел бдительные наблюдения, а шестой на своеобразной корме, принимался управлять водонесущими струями. Хоть какой мизерной скоростью не обладали разросшиеся семечки гиспана по сравнению с полётом, но всё равно за восемь ночных часов предполагалось преодолевать весьма значительные расстояния. И самое главное – крылатые путешественники теперь совершенно не зависели от суши, на которую в предыдущих экспедициях всё равно приходилось приземляться для сна, употребления пищи и отдыха.
Первая ночь на морских волнах прошла превосходно. Второй день тоже не принёс каких‑либо неожиданностей. А вот на вторую ночь, когда последние ориентиры береговой зоны Кремниевой Орда остались далеко сзади по правому борту, на растительные плоты обрушился неожиданно свирепый и безжалостный шторм.

Часть четырнадцатая

Борьба с обстоятельствами

Вначале исследователи и воины попытались бороться со вздымающимися волнами держа курс строго против ветра. Но вскоре осознали, что их либо смоет с ровных поверхностей плотов, либо вообще перевернёт вверх тормашками. А то и подхватит гиспан ветром, словно прошлогодний листок и со всей силы швырнёт о вздымающуюся волну.
Взлетать в такой обстановке конечно считалось весьма опасным занятием, но только не для таких отчаянных и опытных покорителей воздушного океана, которые подобрались в составе экспедиции. Само собой разумеется, что существовала возможность потерять друг друга, или отстать от коллег в этом штормовом хаосе из клубящихся облаков и вихрящихся молниями смерчей, но ещё в самом начале Теур дал команду следовать строго в сторону берега и поджидать всех остальных товарищей среди природных укрытий в скалах.
Стартовали по возможности одновременно и старались некоторое время держаться кучно. Только вот когда окунулись в низко висящие штормовые облака, и началось самое неприятное: полёт вслепую. Драконы и в таком случае не теряли общее направление полёта, которое поддерживалось особым органом, всегда ориентированным на юг. Но вот лететь крыло в крыло не осталось малейшей возможности. Ветер швырял мокрые от ливня туши то по вертикали, то по горизонтали и по большому счёту близость коллеги могла только повредить при неожиданном столкновении.
Поэтому все старались как можно быстрей набрать высоту и вынырнуть над штормовой облачностью. Берег находился ещё довольно далеко, и имелась возможность собраться наверху, а уже потом совершить совместную посадку. Да только плохая погода и тут подгадила драконам. На большой высоте тоже царила сплошная облачность, и только некоторые летуны сумели собраться небольшими группками. Потом поневоле пришлось снижаться, чтобы не пропустить береговую линию скал и ненароком не залететь вглубь территорий. Практически все успели достичь подтопленной ливнем суши и найти себе временные убежища, когда шторм всей своей яростью обрушился на берег.
Цашуну Ларго не повезло втройне. Во‑первых, он неудачно налёг на левое крыло при взлёте и не смог по этой причине строго выдерживать прямое направление. Хотя о прямой линии при таком шквалистом ветре можно было рассуждать лишь гипотетически.
Во‑вторых, опять‑таки по причине подведшего крыла, Цашун сразу отстал от своих коллег, и ему пришлось в дальнейшем полагаться только на себя. Но тут он не паниковал, уже тритий раз ему повезло попасть в подобное стихийное бедствие и в его жизни не раз приходилось в такой неблагоприятной обстановке выбираться на берег.
Успел он и сейчас. И даже нашёл, как показалось вначале, вполне удобную пещерку во втором ряду прибрежных утёсов. Да вот только когда разбушевавшиеся волны шторма стали накатываться на эти самые утёсы, то пещерка заливалась водой, чуть ли не доверху. Поэтому, в‑третьих, пришлось до самого утра простоять большинство времени по горло в ледяной воде. Что естественно большой удачей считаться не могло. О сне оставалось только мечтать, да и половина магической силы ушло на элементарный обогрев продрогшего тела.
Шторм стих так же резко, как и начался. И только тогда шатающийся от усталости и бессонной ночи дракон, выбрался из своего неудобного укрытия. Хоть сильного ветра больше не чувствовалось, но низкие клубящиеся тучи так и висели почти над самой водой, уменьшая и без того паршивую в тумане видимость. Осмотревшись, насколько возможно, Цашун неспешно полетел вдоль кромки прибоя направо, на юг, потому что прекрасно осознавал, что повреждённое крыло заставило его ночью сместиться слишком влево, на север.
И очень близко, на втором километре, заметил своего коллегу, призывающего на помощь. Как оказалось, тот уже четверть часа пытался освободить ещё двоих товарищей, которым с выбором пещерки повезла намного меньше. Достающие сюда волны отбили нависающий козырек, и парочка исследователей оказалась в природной ловушке. Ранений они к счастью не получили и теперь вполне терпеливо дожидались помощи.
Четыре Эль‑Митолана на пределе своих магических и физических сил сдвинули обломок скалы в сторону, и тяжёлое пыхтение сразу сменилось обменом мнений о шторме и фривольными шуточками по поводу неумелого выбора укрытий. Тут на них и вынырнул из тумана ещё один коллега, совершил посадку и сразу же обрадовал сообщением:
– Как далеко вас влево снесло! Но зато теперь, с вами – все живы и здоровы. Через десять километров к югу, место сбора. Летите туда!
– А ты?
– Теур порекомендовал проверить берег на всякий случай ещё километров на пять в вашу сторону.
– Выходит я оказался самым крайним? – оскалился Цашун. – Значит кусочек берега мне уже знаком. А поэтому сам и полечу.
– Подождать тебя здесь?
– Не стоит волновать командира таким многочисленным отсутствием личного состава. Возвращайтесь. Хотя… У тебя много сил?
Только что прибывший коллега похвастался:
– Под завязку. Нам повезло найти совершенно сухое укрытие, так что греться не пришлось.
– Отлично! Тогда ложись вот здесь, где посуше, и веди меня отделённым сознанием на всякий случай. Ты его подстраховывай, а вы двое летите к месту сбора. Скажете, что с нами всё в порядке и вернёмся после разведки.
Цашун в экспедиции считался первым заместителем Теура. Поэтому все его распоряжения принимались коллегами безоговорочно. И вскоре он уже неспешно летел обратно на север. Внизу мелькнула пещерка, где он провёл ночь в холодной воде, потом несколько скальных наростов, потом ровное и плоское побережье и только за ним показался довольно высокая одинокая скала. Разведчик решил для себя долететь до неё, глянуть окрестности по ту сторону, а уж потом возвращаться к отряду.
При ближайшем осмотре скала вообще оказалась гигантской и плоской, хоть и с загромождённой массой более мелких обломков вершиной. Дракон приземлился на самом краешке со своей стороны и поковылял на противоположную, вполне резонно рассудив не высовываться раньше времени. И как оказалось, поступил очень дальновидно. По более пологой, внешней стене наверх поднималось сразу четыре человека. И только сосредоточенное внимание на ногах, ищущих выемки на крутом склоне, не позволило ордынцам заметить выглянувшую из‑за среза драконью голову.
Цашун тут же подался назад, затем помогая себе крыльями, пробежал‑спланировал на тридцать метров в сторону и присел в выемке между покатыми валунами. Уничтожить людишек он всегда успеет, а вот выяснить чего они запёрлись на эту скалу, тоже не помешает. А те уже выбрались наверх и запыхавшись, на полусогнутых от усталости ногах, перейдя на другую сторону верхушки, уставились в почти непроглядный туман. Один их них красовался чешуйчатыми, словно у змеи одеждами помощника шаманов, а значит не сегодня, завтра у него будет Всплеск и он станет Эль‑Митоланом. Только после этого он обернёт свой торс широким чёрным поясом – знаком колдуна Кремниевой орды. Трое других скорей всего были простыми воинами, которые тащили за спинами два мешка и нечто весьма странное. Один из воинов первым повернулся к «змеиному», как в Орде называли всех, связанных с колдовством, хотя более распространённым считалось обращение «Кзыр», и с сомнением констатировал:
– Ничего отсюда не видно.
– Это пока не видно, а уже к обеду здесь будет ясно и солнечно. Поэтому бдеть круглосуточно! Ничей взгляд не должен достичь долины Титанов. Спать может только один из вас. Пост вот на этом месте. Еды вам хватит на двое суток, потом вас сменят. Вот здесь устанавливайте Огненную Стрелу!
Два воина помогли своему товарищу снять со спины и установить на ровном месте между валунами то самое непонятное устройство полуметровой длины. Похоже, оно изрядно весило, хотя и походило на огромную восковую свечу, оплавленную верхушку которой тщательно заострили, когда та оставалась размягчённой.
Затем «змеиный» достал из‑за своей пазухи некий предмет и протянул одному из воинов: – Во всех оговоренных случаях поджигайте Стрелу через эту дырку снизу. Не забыл, как пользоваться?
– Проще не бывает, Кзыр! – лёгкое нажатие указательным пальцем и из трубочки неведомого предмета выскочило длинное и яркое пламя.
После этого без пары дней будущий шаман Кремниевой Орды несколько раз резко выдохнул и добавил в свой голос клокочущей угрозы:
– И не забывайте, кто вас сюда послал! Великий Хафан Рьед ничего не делает зря! Если вы провороните постороннего или уснёте на посту, все ваши родственники, жёны и дети будут разорваны похасами или посажены на кол. Понятно?!
Три головы склонились в полном молчании.
– Тогда по местам!
Воин с зажигательным предметом тут же уселся возле Огненной Стрелы. Второй занял место на указанном посту наблюдения, а третий тут же стал дисциплинированно укладываться спать в небольшой нише на виду своих товарищей.
Придирчиво проследив за их действиями, «змеиный» живо развернулся и, чуть не ломая себе ноги, понёсся с горы обратно вниз. А сидящий на камнях воин тяжело и скорбно вздохнул:
– Почему именно нам так не повезло? Самый дальний пост! Да в этих местах даже чайки не летают. Вот тоска…
– А с другой стороны, – открыл глаза собравшийся спать ордынец, – Нам на этой скале спокойнее. Здесь точно не окажемся раздавленными Титаном.
– Может и так. Но всё равно не пойму: на кой ляд так далеко посты выставлять?
На этот вопрос решил ответить воин, несущий вахту наблюдения. И сделал он это, не оборачиваясь, с нотками презрительного превосходства в голосе:
– Тупой, ты, Калчи! Самого главного не понимаешь! Отсюда до долины самое большее расстояние, которое колдунишки своим сознанием преодолеть могут. Я слышал, такие посты теперь вдоль всей новой дороги стоять будут, пока Титана до границы не дотянут. А вот когда древние помогут нам в войне, только тогда все те червяки, ящерицы, ублюдки и узнают о нашей мощи. Но никак не раньше.
– А‑а‑а, вот ты какой у нас умный…. – сидящий ордынец переморгнулся со вторым товарищем и сделал неприличный жест руками. Видимо они вдвоём сильно недолюбливали умника. – Всё‑то знаешь…. скоро и десятником, наверное, станешь?
– Не только десятником, а и сотником! – зло отозвался наблюдатель. – Причём память моя не пострадает. И кое‑кому припомню гнилые взгляды и размахивания руками за моей спиной.
На этом разговоры сразу стихли. Зато Цашун думал более чем интенсивно:
«Если попробовать лететь дальше к этой их шейтаровой долине, то со следующих постов обязательно заметят и подадут сигнал тревоги. Значит надо уходить отделённым сознанием прямо отсюда. Мой коллега тоже „протянет“ на этом пятачке сколько сможет и вернётся к своему телу. Но и себя обезопасить надо обязательно, а значит, эти ордынцы должны исчезнуть отсюда. Тем более что и так они всё самое нужное успели выболтать…»
Две минуты осторожного колдовства и сидящий возле Стрелы завалился на спину, вдохнув ядовитое облачко газа, которое дракон доставил прямо в гортань. Затем разведчик, уже не таясь, вышел на открытое пространство и двумя мини‑молниями умертвил остальных постовых. Вырвал из судорожно сжатых пальцев предмет, выплескивающий струйку огня, обыскал трупы и остальные вещи, но ничего больше ценного не обнаружил. После этого, не долго раздумывая по очереди, похватал коченеющие тела и за три ходки припрятал в одной из прибойных расщелин, которая кишела крабами. Если и начнут искать тела, то через двое суток от них и косточек не останется. Затем перенёс странное сигнальное устройство в место, своей недавней засады и громко скомандовал в окружающее пространство:
– Сразу возвращайся в своё тело. Будешь на месте посматривать, чтобы кто из наших, случайно не полетел осматривать берег в этом направлении. Ну и расскажи всё своему охраннику. Потом он на это место пусть поспешит. И подлетает снизу, как это сделал я. Мне нужна добавка магической энергии. Постараюсь добраться до той долины, о которой мы слышали. Кажется, шаманы там какую‑то очередную каверзу затевают.
Проверить, услышал ли коллега все его наказы, пока возможности не было. Но и ждать оставалось недолго. Цашун нервно отсчитывал удары сердца, поигрывая странным огнедышащим предметом и наблюдая внимательно за туманом в северном направлении.
И только скрежет когтей приземляющегося дракона заставил его оглянуться:
– Отлично, а то я уже и волноваться начал.
– Да пока он мне пересказал всю суть…
– Ладно, давай… И раз! О! Хорошо то, как стало, – Цашун после пополнения энергией стал укладываться между камней. – Как только я начну шевелиться – хватаешь вот эту неведомую нам штуковину и начинаешь полёт к месту сбора. Я тебя догоню.
Ответа он не слышал, привычно и быстро покидая отделённым сознанием своё сильное и тренированное тело. Ориентир для движения был один: вслед за змеиным помощником шамана. Догнал он торопящегося ордынца довольно скоро, чуть подправил маршрут и ускорился по самому максимуму. Как ни странно, он слишком взял близко к берегу и почти проскочил нужное место. И только благодаря интуиции подался сквозь туман в глубину суши, где к тому времени облака рассосались в стороны, и довольно большой столб дыма показался над одной из долин. Вроде как разыскиваемое место не должно так далеко отстоять от берега, но Цашун рискнул и метнулся прямо в клубы расплывающегося дыма. И получил за свою смекалку и правильную интуицию невероятный подарок: общий вид на долину Титанов.
От первого же взгляда непроизвольные мурашки прошли по отсутствующему телу. Ничего подобного исследователь никогда себе и представить не мог. И сразу становилось понятным высказывание постового о помощи Древних. Может и не самих древних – разумных, которые существовали когда‑то в Мире Тройной радуги, а оставшееся после них детище, которое шаманы смогли отыскать и частично оживить, могло им помочь в любой войне кардинально…
Как называлось это невероятное детище, сомневаться не приходилось: настоящий Титан. Веретообразное, а скорей даже каплевидное тело искусственного сооружения простиралось в длину на добрый километр, а диаметр в самой толстой, округлой части превосходил все сто метров. По бокам от этого сооружения высились горы раскопанной земли, а под ним разверзлась длинная и глубокая впадина. По всей вероятности ордынцы совсем недавно раскопали Титана, и теперь он на толстых канатах висел практически в воздухе. А канаты эти поддерживало сразу восемь немыслимых по размеру колонн боларов. Таких колонн дракону в своей жизни видеть не приходилось. Но когда он подлетел отделённым сознанием непосредственно под детище Древних, то с ещё большим изумлением понял, что это не болары подняли вверх каплевидное веретено. Скорей всего оно левитировало в воздухе само. Шаманам удалось разбудить и частично приручить невиданного монстра, он даже смог приподняться над землёй. Но вот передвигаться его так и не научили. А может он и не мог изначально. Поэтому летающие растения синхронными рывками канатов просто двигали Титана вперёд.
Зрелище получалось завораживающее и потрясающее в своих гигантских масштабах. Десятки тысяч ордынцев копошилось по сторонам от уникального тела, но ещё большее их количество виднелось прямо по курсу нереального по величине создания. Там простиралась ровной стрелой вырубленная в горах дорога и такой же ровной линией упиралась в горизонт. Из чего Цашун догадался, что Титан может подниматься только на определенную высоту и выше над землёй его не поднимут даже миллиарды боларов.
К тому же и видимые восемь колонн из летающих растений действовали не так синхронно, как хотелось бы находящимся на поверхности веретена шаманам. Дракон насчитал шестнадцать «змеиных», которые сразу шестнадцатью жезлами пытались под громкие команды предводителя согласовать действия дёргающихся от невероятных усилий боларов. Оно и понятно было, никаких мощностей артефактных жезлов не хватит для приручения такого количества зелёных сфер. Порой в одной колонне их рывки не удавалось синхронизировать, так что во всех восьми – и подавно.
Но дело хоть и медленно – но шло. Искусственное детище Древних, метр за метром двигалось строго на восток и такая целеустремлённость невероятной по размеру, сравнимой с горным возвышением массы, могла кого угодно ввести в ступор. Дракон отделенным сознанием заметался по странной поверхности Титана, и ему показалось, что она очень похожа на резину. По крайней мере, она пружинила под каблуками сапог шаманов. Затем он увидел несколько круглых отверстий, возле которых стояли другие шаманы, и юркнул прямо в раскрытое чрево одного из них. Казалось удивляться больше нечему, но исследователь поразился окончательно. Первый взгляд доказал, что все внутренности Титана состоят из нагромождения поблескивающей стали и невиданных по своему количеству странных разноцветных проводов, трубок и шлангов. И все это мерно, слажено гудело и потрескивало.
Последние магические силы истаяли, и крылатого путешественника швырнуло в собственное тело. Только попытавшись сесть, он рассмотрел срывающегося в пропасть коллегу, который ногами сжимал закреплённую в лямках Огненную Стрелу. Взбрыкивая всеми конечностями, пытаясь при этом быстрее прогнать по венам застоявшуюся кровь, поспешил за своим собратом и сам Цашун. И только над обрывом оглянулся в сторону далёкой теперь долины Титанов. Вот так сюрприз подготовили шаманы Кремниевой Орды для всего разумного мира! И судя по некоторым подслушанным репликам, их печально известный вождь Хафан Рьед, вознамерился совершить тотальное покорение всего Мира Тройной Радуги.

Здравые приоритеты

«Предупреждён – значит вооружён». Эта мысль сразу мелькнула у Теура, после подробного доклада вернувшегося с северного направления заместителя. Вот только чем можно вооружиться против Титана?
Поэтому Теур в спешном порядке сам проделал путь к той самой скале и ещё с четырьмя исследователями отправился отделёнными сознаниями взглянуть на детище Древних. Подробности не помешают, да и шаманы могут неожиданно перекрыть последнюю лазейку.
Вернулся руководитель экспедиции вообще в подавленном состоянии. Поднимаясь с камней только и буркнул поджидавшему его Цашуну:
– Всё‑таки у меня ещё оставалась надежда, что ты либо сошёл с ума, либо тебе померещилось от простуды.
– Спасибо, – тем же тоном ответил ему заместитель. – Я тоже верю каждому твоему слову.
На месте сбора Теур задержался только для одного: высказать своим подчинённым короткое наставление:
– Теперь у нас только одна задача: донести эту страшную новость до своей родины. Поэтому приказываю: чтобы с нами не случилось, никто не должен прерывать своего полёта в Альтурские горы. Двигаемся обратно по тому же самому маршруту. Гиспаны есть у каждого. Если вдруг попадём в засаду или во что‑то непредвиденное, разлетаемся в стороны и продолжаем полёт поодиночке. Запрещаю любую взаимопомощь или геройскую браваду. За ранеными не возвращаться. Придётся им выбираться из передряг самим. И ещё раз напоминаю, наша родина в огромной опасности. Да и все разумные на планете – тоже. А сейчас – в путь! И пусть хранит нас удача!
В море, строго на запад летели над самыми волнами, опасаясь подняться над низкой облачностью и попасть в поле зрения возможных наблюдателей, расположившихся на самых высоких точках побережья. И только удалившись с запасом от берега, по команде командира свернули под резким углом на юг. Вот там, в открытом море и застала отряд ночь, подгоняемая усталостью. Расположились на разбухших в воде гиспанах по трое. В таком случае надводная скорость считалась на четверть выше и, в конечном счете, это тоже могло иметь решающее значение. Двое спало, а третий управлял растительным плотом.
Несмотря на лёгкое волнение ветра, ночь прошла без приключений. Зато после двух часов утреннего лёта впереди летящий дракон резко бросился вниз, увлекая за собой товарищей. Да и летящие сразу за ним товарищи заметили сквозь редкие облачка по всему горизонту чуть неровную полоску маленьких чёрточек. Корабли! Причём корабли выстроившиеся в одну линию и покрывшие пунктиром расстояние от берега Кремниевой орды, до Южного континента. Уже только это сразу же вызывало нехорошие предчувствия и справедливые подозрения. Похоже, шаманы успели устроить какую‑то западню.
Когда ушли с линии видимости, спрятавшись за океанской выпуклостью поверхности воды, весь отряд завис в воздухе, под прикрытием наибольшего облака и принялись спешно совещаться.
– Откуда они тут взялись?
– Действительно, ещё совсем недавно здесь никого не было!
– А может, и были – возразил самый опытный штурман и навигатор отряда. – Ведь какое между кораблями расстояние?
– Где десять, а где и пятнадцать километров.
– Вот видите! А ведь мы как раз в этих местах ночью на гиспанах проплывали. Могли просто по счастливой случайности проплыть мимо и ничего не заметить.
– В таком случае им повезло…
– А может и нам повезло, жестко возразил Теур. – Но теперь как мы прорвёмся?
– Может не всё так страшно? – заговорил Цашун. – Вдруг это просто гигантская облава на пиратов или купцов? Или на охотников за морскими чудесами? Всё‑таки у Западных островов многие отчаянные моряки ошиваются.
– Хорошо, если так, но как это проверить?
– Давай я полечу! – вызвался добровольцем один их «Молний». – Вначале отлечу чуть южнее. Поднимусь на «потолок» и потом попробую проскочить. Если мне удастся, то и вы все следом.
Рассуждать и миндальничать не стоило, поэтому командир ответил сразу:
– Действуй.
Доброволец тут же заскользил в планировании на юг. Вскоре потерялся из виду, но потом опять появился. Но уже далеко и очень высоко. Практически на пределе прямой дневной видимости. Наверняка он в тот момент, а скорей всего ещё раньше, стал виден и кораблям предполагаемого противника. Ведь пока никто против драконов не начал агрессивных действий предположения Цашуна оставались в силе.
Да только зря боевые товарищи стали улыбаться и облегчённо поглядывать друг на друга. Казавшаяся уже пересечённой условная черта, действительно оказалась ловушкой. И скорей всего представляла собой не что иное, как Мыльный Экран. То самое магическое заграждение, которого больше всего в своей жизни опасались драконы. Проследив за падающим в морские пучины товарищем, многие не сдержались и исторгли проклятия на головы тех, кто выдумал такое смертоносное для крылатых разумных средство. Особенно досталось сорфитам и тагам, вдоль границы с которыми такая защита стоит уже больше тысячи лет. А вот теперь оказалось, что они продали или прошляпили свои самые основные секреты шаманам из Кремниевой Орды.
Как бы там ни было, но Теур резким рыком перебил недовольные выкрики. А потом приказал:
– Хватит искать виноватых! Немедленно думайте, как прорваться через преграду!
Тот же опытный штурман и предложил: – точно так же, как мы и пробрались сюда, на гиспанах.
– Ага! А если они только сегодня корабли выстроили? Тогда получится, что позапрошлой ночью здесь и никакой опасности не было.
– Логично! Потому как мы проплыли здесь и наши перепонки на крыльях не пострадали.
– А значит…?
– Значит, есть серьёзная опасность пострадать при сегодняшнем пересечении.
– Тогда мы уж точно никуда не долетим. А плыть…
– Гиблое дело!
Спор продолжался довольно долго и яростно. Но истина всё‑таки родилась. Вернее не так истина, как вполне приемлемый в данной ситуации выход. И предложил его всё тот же герой дня и прошлых походов – Цашун Ларго:
– Слушайте, а что если нам попробовать всё‑таки переплыть Мыльный Экран, но! Не просто так, а с одной хитростью. С какого расстояния увидят наши плоские плоты наблюдатели с мачт кораблей?
– О! Довольно, издалека, – скривился навигатор, – Километров с двадцати.
– Вот и отлично. Думаю, что они не сразу придадут каким‑то огромным плоскостям большое значение. А когда заметят, вряд ли успеют нас перехватить на линии самого Экрана.
– Как же, – возразил кто‑то, – Уж наши тела они сразу заметят издалека, да и крылья наши пострадают.
– Не пострадают! Если мы их будем держать в воде! – радостно объявил Цашун. – Всё тело ногами вперёд под плот, цепко держимся снизу когтями. В кильватере гиспана только нос для дыхания торчит. А для большей скорости и манёвренности, замочим волшебное семечко для каждого. Как только пересечем условную линию – только они наши хвосты и увидят! А?
Ещё более короткий и яростный спор привёл к общему решению рискнуть. Тем более что никакой другой альтернативы не существовало. Да и время слишком поджимало. Наибольшей опасностью в этом случае было признано нападение морских хищников, которых всё‑таки хватало в этой акватории мирового океана.
Всё получили по гиспану. Оставшиеся семечки герметично запаковали в непромокаемые пузыри и подстраховали магическими структурами. Затем спланировали в наиближайшую точку к линии кораблей, откуда уже открывалась прямая видимость на два наиболее дальше расположенных друг от друга судна. И запустили в действие свои магические плоты.
Поначалу всё шло превосходно. Добрую половину расстояния проплыли словно на новой и увлекательной тренировке. Зато потом на кораблях невероятно всполошились. Скорей всего кто‑нибудь из шаманов прогулялся к замеченным странным «рыбам» отделенным сознанием и легко обнаружил истинных рулевых.
Тревожно забили сигнальные колокола. Спешно принялись ставить паруса и запускать магические движители, которые оказались на обоих кораблях. Но самое опасное, спешно спустили на воду четыре больших баркаса, которые на магических движителях сразу понеслись к месту предполагаемого пересечения под Мыльным Экраном. Причём размахивающие оружием воины на этих скороходных плавсредствах, отнюдь не собирались просто поприветствовать крылатых покорителей неба.
Ничего не оставалось делать, как выжимать из своих плотов все мускульные силы и помогать при этом собственной магической энергией. Тут тоже нельзя было перегнуть палку: потратишь все силы, окажешься почти беззащитным в бою. А бой, даже по самым оптимистическим предсказаниям должен состояться обязательно.
Перед самым столкновением с ботами, плоты чуть рассредоточились, чтобы не мешать друг другу, и вот уже две первые молнии вонзились в дерево, нанося огромную пробоину чуть ниже ватерлинии. Бот сразу зачерпнул чересчур много воды и камнем стал погружаться в воду. Но и нанесшие первый удар по ордынцам сразу попали под перекрёстный огонь как шаманов находящихся уже в воде, так и их соплеменников с другого бота. Да и простые воины беспрерывно стреляли из арбалетов и метали тяжёлые гарпуны. Еще три синхронизированные молнии в следующий момент пустили на дно и второй бот, но пять драконов всё‑таки пали в этом скоротечном бою. Шестой остался практически без магической защиты и попытался в последнем рывке в воздух оторваться от нацеленного в него оружия, да так сразу и рухнул в окровавленную воду с порванными перепонками. Слишком рано он решился на взлёт. Зато своей гибелью он ясно показал ту условную черту, за которой для всех сражающихся товарищей обреталась дорога к дому. И эта черта оказалась совершенно близко, всего лишь в каком‑то десятке метров от сражающихся.
На левом фланге бой происходил более удачно для драконов. Здесь пало только три товарища, хоть и все остальные получили лёгкие ранения. Видимо с другого корабля на ботах в место пересечения противников отправилось всего лишь несколько Эль‑Митоланов.
И вот уже первые драконы, словно дельфины стали выпрыгивать из воды и с хлопком раскрывать свои крылья. Взлетевший одним из первых, Цашун с болью в сердце оглядывался на кишащий обломками и телами круг, и пытался считать рвущихся ввысь товарищей. Двое! Ещё четверо! Туер! Вот в воздухе уже пятнадцать драконов! Семнадцать! Вот ещё один взлетел и стал стремительно нагонять товарищей.
И …всё?
Из двадцати девяти драконов, начавших бой за свои жизни под прикрытием гиспанов, в небо поднялось только восемнадцать. Да и тех подстёгивало лететь вперёд только злобное рычание разъярённого схваткой командира. Всем хотелось немедленно возвратиться и рвать противника на мелкие кусочки.
Через час лёта, пришлось сделать посадку на море, и уже на плотах отдохнуть и зализать самые тяжёлые раны. Стали вспоминать, кто кого видел в последние минуты кровавой схватки, и постепенно выяснили картины трагедии каждого, кто остался в водах Радужного моря. Оказывается два боевых товарища погибло не так от рук ордынцев, как от зубов стремительно примчавшихся на запах крови морских хищников. Акулы своими огромными пастями порвали крылья самому опытному навигатору отряда, а одного из «Молний» со страшной силой затянул вниз целый водоворот из акульих тел.
– Память о павших героях, навсегда останется в наших сердцах! – торжественно пообещал Теур, перед тем как сильно поредевший отряд вновь взмыл в голубое небо.

Родственные хлопоты

Кремону Невменяемому не дали насладиться в полную меру общением с родственниками. Не успел он посекретничать с матерью о своих личных делах и достижениях, как в госпиталь заявилась Зайндара, супруга и близкая подруга Гишера с самого детства. Пришлось волей‑неволей отдавать тело во власть его истинного хозяева и после этого чаще всего оставаться простым наблюдателем событий.
Дракониха оказалась персоной довольно высокомерной, экспрессивной и с безапелляционными требованиями. Она, конечно, обожала своего супруга и любила его безмерно, но её забота и несравненная опека очень часто переходила все разумные границы. Практически с момента её появления в палате на раненого не смогла упасть даже маленькая пылинка, а вся окружающая обстановка рассматривалась ею только с точки зрения целесообразности или помощи в выздоровлении.
То есть Зайндара сразу потребовала удаления всех посторонних на полёт стрелы по причине возможной инфекции или попытки отравления драгоценного супруга. Если ещё к этому добавить ей негативное отношение к людям вообще, то становилось понятно: Кремону со своими родственниками больше пообщаться свободно не дадут. Как признался чуть позже сам Гишер, он жену очень любил и млел от её забот, но… Всегда наставал такой момент, когда он готов был броситься с головой в любые, самые тяжёлые и опасные приключения лишь бы почувствовать полную свободу от каких бы то ни было уз. Слишком характер Зайндары имел диктаторский окрас, и всё, что было не по ней, подлежало скандальному умерщвлению.
Единственным чудом для людей и медицинского персонала, оказалось разрешение супруги героя на пребывание в одной палате заращивающих свои раны боларов. Тем за пару часов до этого как раз установили под насестом две ванны с особой, питательной жидкостью и эта картинка дракониху умилила:
– Прекрасно! Превосходная идея озеленить этот скучный интерьер!
Вначале никто не стал с ней спорить и доказывать, кто есть кто. Видимо ей родители с самого детства привили любовь к растениям, а зелёные шарики она больше ничем иным и не считала. Но через сутки, когда персонал от придирок и указаний Зайндары стал скрипеть зубами, а сам герой заметно погрустнел взглядом, оба болара не выдержали долгого молчания и со всей присущей им дипломатическим умением принялись перевоспитывать представительницу древнего клана Нобио. Вернее попытались это сделать.
Потому как первый шаг, а вернее словесные обращения, чуть не довели Зайндару до истерики. Она пару минут с расширенными глазами прислушивалась с доносящимся со стороны боларов звукам, практически не вникая в их суть и только пытаясь понять: кто и как её разыгрывает. А когда осознала, что с ней разговаривают именно летающие растения, подпрыгнула на месте, перевалилась через забинтованное тело своего благоверного и рыбкой юркнула в щель между стенкой и высокой госпитальной кроватью. И только затем огласила окрестности пронзительным криком:
– Гишер! Они сошли с ума и разговаривают!
Боец «Молний» тяжело вздохнул, и начал свои увещевания с заверения:
– Не переживай, дорогая, мне совсем не больно было после соприкосновения с твоим телом.
Дракона частично осознала своё неадекватное поведение и покаянно застонала от сочувствия:
– Бедненький, извини! Но я так испугалась за свой рассудок…
– Умственно здесь – все здоровы. Просто ты за всё время визита совсем не хочешь меня выслушать, а все мои рассказы прерываешь новыми замечаниями и требованиями к медицинскому персоналу. А ведь я тебе раз сто начинал говорить, что в последнем бою в королевском дворце, болары оказали самую существенную помощь.
– Гишер, родненький, не делай из меня дурочку! Я ведь так и подумала, что они просто помогли вам переносить оружие или пробивать стены…
– Какие стены?! – терпение горячо любящего супруга стало давать трещины. – Ох! Ну хоть раз помолчи и выслушай до конца! – заметив обиженно выставленные клыки, он тут же сбавил тон: – Пожалуйста!
Зайндара подозрительно следила за каждым движением корней боларов и боролась с желанием кричать и устраивать скандал, но потом любопытство всё‑таки победило. Так и не вылезая из‑за кровати, она уселась на пол и буркнула:
– Рассказывай.
Повествование супруга оказалось естественно неполным. Вначале дракониха засыпала его ворохом уточняющих и дополнительных вопросов, а потом уже осмелела настолько, что начала беседу и с летающими растениями. И уже на следующий день, когда больного проведал новый министр обороны генерал Асхи, Зайндара с гордостью ему заявила:
– Мы тут с Карагом разработали новую стратегию атаки парными звеньями по двухуровневым целям. Тебе надо будет обязательно послушать.
– Неужели? – Асхи прекрасно знал супругу своего лучшего воина и уже давно в шутку поговаривал, что примет её в отряд на должность главного консультанта. – Только придётся тебе подождать, потому что я здесь сугубо с частным, товарищеским визитом. И обсуждать опостылевшие служебные дела не намерен. Запишись через моего адъютанта на приём, и вот тогда поговорим.
– Ну да, извини…. – затихла дракониха.
Зато все остальные посмотрели на генерала с уважением. Опытный дракон знал, как воспитывать строптивую молодёжь. И не отказал, и на место поставил.
Дипломатичность и умения вести беседу боларов – тоже сказались. Но только к концу третьих суток непрерывного пребывания Зайндары в госпитале им удалось совместными усилиями убедить молодую красавицу срочно возвращаться домой и заниматься воспитанием четверых маленьких драконят. К тому времени Гишеру разрешили вставать и он довольно бодро прохаживался по палате и ближайшим коридорам. Неизвестно что больше повлияло на такой поступок: хорошее самочувствие супруга или действительно умело разбуженная забота о детях, но строптивая, шумная и скандальныя представительница древнего рода Нобио покинула госпиталь одним прекрасным вечером.
После чего весь медицинский персонал, раненые и простые посетители вздохнули с облегчением. В том числе и сам супруг Зайндары. Хотя, как он сам тут же признался, терпеть свою ненаглядную он ещё был готов, а вот постоянное недовольство поселившегося в его теле второго сознания, сил терпеть больше не было:
– Всё! Ты меня достал! Немедленно вызываю моего знакомого офицера Смотрящих, и начинаем рассматривать твою просьбу.
Дело в том, что Кремон вознамерился, во что бы то ни стало, добиться для своего брата, Стаса Ферити освобождения в ношении оранжона. Все эти дни в драконьем обществе происходили самые грандиозные изменения. Особенно в отношениях с людьми и боларами. Но пока о снятии ограничительных панцирей с тел человеческих Эль‑Митоланов, только говорилось в далёком будущем. Ну, может и не в далёком, но по крайней мере такой шаг сделать король и его окружение при всей своей нынешней авторитарности побаивались. Слишком уж привыкли драконы чувствовать себя единственными хозяевами в своём государстве и уже само только опасение, что колдуны другой расы смогут подсматривать отделённым сознанием за покорителями воздушного пространства, могла взбесить кого угодно. Требовалось время, что бы напомнить и доказать, что почти все дома и частные владения окружены непроницаемыми для сознаний контурами защиты и ничего с новым постановлением по поводу оранжонов не изменится.
Только вот Кремон ждать не собирался. Тем более что времени до возвращения в Энормию оставалось всё меньше. Как только Гишер достаточно выздоровеет для полёта, он должен был лететь не куда‑нибудь, а прямо в Агван. Причем делать это по личному, хоть пока тайному приказу короля. Потому что именно так решено было начать первые прямые переговоры с людьми при посредничестве боларов. Хотя бойцу «Молний» под большим секретом генерал Асхи и шепнул:
– Переговоры мы начинаем и с другой стороны. При посредничестве представителей баронства Радуги вскоре состоится первая официальная встреча с дипломатической миссией Энормии на Аслидском перевале. Так что процесс, надеюсь, станет необратимым. Но ты со своей стороны можешь его значительно ускорить, если с помощью боларов сведёшь дипломатов наших королевств, например, всё в том же Чальшаге.
Гишер тогда терпеливо выслушал несущиеся изнутри подсказки, перемежающиеся обещаниями, и тоже шёпотом доложил новому министру обороны на ухо:
– Мне вспомнилось ещё несколько нюансов и кажется возле Чальшага можно было бы собрать сразу вторых лиц государств для переговоров. Продумай, как это сделать и какое место на границе должным образом подготовить. А остальное мы берём с боларами на себя. Похоже твоя непосредственная встреча с Первым Светочем Энормии, Торменом Звёздным сразу бы решила многие проблемы.
В общем это направление своей разведывательской миссии Кремон держал под контролем. А вот помощь своим родным как‑то не давалась в руки. И снятие оранжона с брата, – Невменяемый поставил на первый план. Ведь когда ему удастся вернуться сюда в следующий раз? Никто не знает! Пока начнутся переговоры, пока пошлют первых послов, да и удастся ли попасть в число этих самых первых, а бедный Стас всё это время так и бедет находиться при мизере своих магических возможностей. При творящихся в драконьем королевстве нападениях, Кремон бы чувствовал себя гораздо спокойнее, зная, что возле отца с матерью находится полноценный боевой Эль‑Митолан.
Поэтому он на четвёртые сутки стал проводить сразу два параллельных мероприятия: вести отчаянные споры со Смотрящими, которые зачастили к нему гораздо интенсивнее персонального врача и самыми жйсткими методами наращивать магические умения своего брата. К его немалому удивлению, Стал оказался не так уж слаб, как можно было предполагать. При всей своей изолированности от остального мира Эль‑Митоланы «первого уровня», как называли себя колдуны из числа людей, всё‑таки сумели сохранить очень много навыков и умений необходимых любому магу не только в быту, но и в боевой обстановке. К тому же время от времени в когорту «первого уровня» вливались и захваченные в плен колдуны из Большого мира, и они тоже вносили немалую лепту в фундамент знаний и умений боевого искусства.
Драконы настолько верили в надетые на людей оранжоны, что практически с полным равнодушием смотрели на устную и письменную передачу колдовских знаний между людьми. И к слову сказать, эта веры в странные панцири, ограничивающие возможности Эль‑Митоланов, ни разу не дала и малейшей трещины. За тысячелетия не было случая, чтобы кому‑то удалось снять с себя панцирь, или воспользоваться в нём какой‑нибудь магией, опасной для жизни драконов.
Как бы там ни было, но теоретическая школа здесь оказалась на высоте. Чего конечно, ни в коей мере нельзя было сказать о практике. Ведь нельзя досконально разъяснить человеку все правила метания копья, пока он сам лично не попробует метнуть это оружие.
К слову сказать, физическое совершенство людей колдунов считалось превосходным. У них тоже существовали свои фехтовальные школы, в которых молодые юноши проводили ежедневно по нескольку часов тренировку и изнуряли своё тело изучением приёмов ближнего боя с самым разнообразным оружием и без. А так как Стасу характер достался истинно наследственный, то упорства и воли ему было не занимать. Всегда и во все годы своей жизни он был самым лучшим во всех боевых дисциплинах.
Да и супругу он себе отыскал как раз благодаря своему постоянному желанию к усовершенствованию. Однажды он таки пробился по конкурсу отбора и увидел своё имя в списке зачисленных в школу знаменитого Градобоя. Этот человек‑загадка славился отсутствием на своём теле оранжона, легендарным долголетием и окружавшем его сонме самых разнообразных слухов и легенд. Старик попал в Альтурские Горы в сравнительно дряхлом возрасте, но с первых дней жил не хуже любого дракона. Имел свой отдельный домик в пригороде и открыл собственную школу боевых искусств. Потом совершенно непредсказуемо одна из служанок родила ему дочь. Градобой с гордостью признал своё отцовство, и бывшая служанка сразу получила статус законной супруги.
Далее жизнь у Градобоя потекла плавно и размеренно. Только вот единственную дочь он разбаловал до такой степени, что та полностью стала неуправляемой и разбалованной персоной и ещё в юности вела себя так разгульно и цинично, что совладать с ней не могли ни отец, считавшийся самым прославленным колдуном Альтурских Гор, ни те воспитатели, которые были приставлены к юной девушке. Как итог такого воспитания, красавица родила в пятнадцать лет от неизвестного мужчины, которого Градобой так и не сподобился разыскать.
Можно сказать, что это событие стало довольно переломным в жизни семьи. Градобой со своей супругой стали отъявленными радетелями за нравственность и чистоту отношений. И после этого в их круг не допускались лица, высказавшие хоть одно фривольное слово. Непутёвая дочь, как это ни странно, тоже осознала свою вину и кардинально поменяла свой образ жизни. Практически с самого рождения маленькой дочурки она покаялась перед отцом и матерью и отдала всё самое себя на воспитание ребёнка. Ну а её престарый отец, поклялся защищать и дочь и внучку от новых посягательств любого появляющегося на горизонте мужчины.
Вот так и получилось, что когда внучка Осанна достигла своего совершеннолетия, ей только и приходилось видеть в своей жизни подружек, воспитательниц, мать и дедушку с бабушкой. И надо же было такому случиться, что первый мужчина, который осмелился с ней заговорить по незнанию, оказался как раз Стас Ферити. Он как раз радостный отошёл от стенда со списками, где прочитал своё имя вкупе с другими зачисленными и в порыве воодушевления был готов обнять и приветствовать весь мир. А тут вдруг и приятное личико немного испуганно выглянуло из окошка второго этажа. Конечно же Стас не удержался и послал ей воздушный поцелуй, да ещё раззадорил её самым томным своим голосом:
– О прелестница! Не прячься за этими мрачными стенами! Выходи под свет Занваля, и я тебя сегодня отведу на праздник. Ты умеешь танцевать?
Конечно, девушка умела. Её наставницы и этой детали общего воспитания уделяли должное внимание. Поэтому она вознамерилась презрительно фыркнуть и закрыть окно вместо ответа, но совсем неожиданно из её уст вылетело кроткое «нет». А Стас от избытка брызжущей из него энергии заразительно рассмеялся и завопил:
– Как же так?! Это ведь так просто! Смотри, красавица! Я беру тебя за талию, и мы начинаем кружиться! Тра‑та‑та! Тра‑та‑та!
Он так и стал вращаться под окнами, выставив руки вперёд. Осанна представила себя в его объятиях и всё, больше она себе не принадлежала. Из её головки моментально вылетели все наставления воспитательниц и строгих родственников. По её воспоминаниям она влюбилась в тот же момент навсегда и бесповоротно. Стас Ферити о себе утверждал то же самое, но добавлял, что у него момент «просветления» наступил чуть позже, когда девушка в очаровательном платьице вышла через чёрный выход на улицу.
Ну а потом началась жестокая война. И Градобой не убил неожиданно, как появившегося в жизни его внучки парня лишь в последний момент узнав, что они уже официальные муж и жена. Открытая война прекратилась, но непримиримая вразда осталась и перешла в фазу подпольной и ледяной конфронтации. По всем признакам получалось что древний предатель не оставил мысли сделать свою внучку вдовой, во что бы то ни стало. И вся семья вздохнула с огромным облегчением, когда окольными путями узнала о предполагаемой гибели вздорного и злобного старикашки.
Чуть позже и мать Осанны с её бабушкой вполне благосклонно стали относиться к новым родственникам и между семьями наладились вполне близкие и тёплые отношения. А перед самым появлением Кремона вместе с боларами в столице, официально признанная вдова Градобоя добилась права владения всем его имуществом и приняла решение возобновить занятия в знаменитой школе боевых искусств, которая последние полтора года практически не работала. Стас, вместе с отцом Фолгом вполне естественно стали руководителями этой школы и пару недель назад она возобновила свою просветительскую деятельность.
Так что старший брат Кремона оказался к обоюдной гордости твёрдым орешком, со своим превосходным стилем боя и фундаментальными теоретическими знанииями из арсенала боевой магии. Оставалось только снять с него оранжон. И тут дельный совет в этом вопросе дал Спин. Он вместе с Карагом постоянно присутствовал в палате во время всех дебатов, споров и семейных воспоминаний, поэтому был в курсе всей подноготной. Именно ему и пришла в сферу удивительная идея провести редкостное выделение в среде человеческих Эль‑Митоланов вполне законным путём:
– Ведь Градобой считался основателем великой школы боевого искусства и по логике вещей именно поэтому на него не распространялся закон об ограничении магического могущества. А значит и Стас, теперь уже как официальный преемник той школы имеет полное право не носить оранжон. Конечно, некоторые казуистические тонкости надо будет утрясти розыском надлежащих законов, но! Чем не решение всего вопроса?
Присутствующие с уважительным мычанием смотрели на булькающего смехом болара. И только отец Фолг с сарказмом пощёлкал языком:
– Когда эта новость достигнет ушей Градобоя, он наверняка не раз в своей могиле перевернётся.
Как бы там ни было, но Смотрящие признали идею верной, а король тут же подписал нужные бумаги. Прецедент был найден, закон соблюден и теперь все с интересом ждали, как отреагирует на это общественность. На седьмой день после исторического сражения в королевском дворце Стас Ферити впервые в своей осознанной жизни Эль‑Митолана остался без оранжона и вздохнул полной грудью.
– Ну как? – поинтересовался Кремон, стоящий рядом на крыше канцелярии Смотрящих.
– Трудно сказать, – старший брат внимательно прислушался к своим внутренним ощущениям. – Зверски хочется запустить красную молнию со всей своей мощи и посмотреть, что из этого получится.
– Не вздумай! Для этого есть полигон в твоей же школе. И если хочешь так бездарно потратить первый раз всю свою энергию, то полетели. Готовы друзья?
Возле них также висели в воздухе два болара, которые и доставили чуть раньше человека на такую верхотуру. На них со вчерашнего дня красовалась тонкая белая полоска металла, проходящая вокруг всего прочного корпуса. Именно эта полоска давала разведчикам возможность беспрепятственно проходить силовые барьеры, неприступные пока для всех остальных летающих растений и защищаться от общего призыва магических жезлов. Хотя на данное время употребление этих древних артефактов и было приостановлено королевским указом до, как писалось, «…выяснения некоторых обстоятельств побочного воздействия». Помимо разведчиков из Энормии, металлические украшения получило и два десятка самых развитых болара из числа тех самых «обормотов», с которых и начали свою воспитательную экспансию Спин, Караг и геройски погибший Флор. Теперь эти двадцать представителей разумных растений вели интенсивные переговоры с драконами насчёт своего будущего и первым пунктом торжественно обещали продолжать помощь в передвижении любых крупногабаритных грузов в любом месте королевства. Но теперь уже целиком осознанно и по собственной воле. Драконы, конечно же, сразу захотели проверить такие смелые утверждения, и в одном из пригородов столицы вчера после обеда собралось несколько тысяч боларов из числа цивилизованных, которые под разные по тональности звуки флейты отрабатывали совместные действия. По восторженным рассказам Карага, который побывал там ранним утром, репетиции проходят с ошеломляющим успехом. Уже сейчас Прорабы заявили, что Жезлами можно не пользоваться. Без этих артефактов работа получается гораздо быстрее и эффективнее. Не надо тратить массу времени на согласовку и синхронизацию единого командования. Определённый свисток – болары ухватились за канатные петли, второй свисток и начался подъём. А потом только остаётся правильно сориентировать движение в нужном направлении уложить плиту или любой другой предмет должным образом.
Но там пока творились дела неизвестные широкой общественности. Тогда как здесь, на главном бастионе Смотрящих, которых побаивались без исключения во всех уголках королевства, впервые совершенно свободно стоял человек. И не просто человек, а Эль‑Митолан без оранжона. Такого и Градобой себе не позволял в свою бытность. А уж два болара возле человека, своим присутствием тоже кого угодно заставляли поворачивать в их сторону головы.
Ещё раз шумно выдохнув, Стас признался:
– В самых смелых мечтах не чаял себя увидеть в таком месте, в таком обществе и в таком состоянии.
Уже отлично стоящий к тому времени «на крыле» Гишер, похлопал когтистой лапой человека по плечу:
– Хватит любоваться пейзажами, ещё насмотришься. Летим скорее в твою школу, потому что твой братик так и рвётся сразиться с тобой на мечах и как всегда совершенно безнаказанно продырявить не принадлежащую ему шкуру.
– Мою, что ли? – улыбнулся Стас, хватаясь за опущенные вокруг него корни боларов.
– Ха! Мне твоей не жалко! Мне мою кожу сшивать и сращивать – места целого не осталось. Но ничего, скоро я твоего брата сдам, куда следует, вот потом пусть своё тело и суёт в разные неприятности.
Кремон такой наглости терпеть не стал. Хоть у него и был всего один слушатель, но возразил он ему со всем доступным ему сарказмом:
«Кто бы говорил! Да это ты вечно наше общее тело во всякие дыры швыряешь, а мне приходится его оттуда вытаскивать! Вот уж бесстыжий мне дракон попался, как от новых дырок в теле уворачиваться, то мне, а как награды получать – то ему. Ещё и ворчит при этом. Несправедливо!»
И уже на лету, Гишер примирительно пробормотал:
– Ладно, поделюсь я потом с тобой наградами. Ты только на мою жену не вздумай заглядывать…
«Ты за кого меня принимаешь? – заорал где‑то там внутри человек. – Я не зоофил!»
– Ах ты, урод! – не сдержался Гишер. – Вот я пожалуюсь Зайндаре, как ты о ней думаешь…
«Ха‑ха! Давай прямо сегодня и пожалуйся. Только тогда за располосованные когтями участки кожи отвечать будешь сам. На меня не сваливай…»
Два дня ушло у младшего брата, чтобы убедиться в том, что старшенький вполне отлично владеет всеми видами оружия. Хотя по большому счёту Стас сам сразу и признался, что до «младшенького мне ещё ой как далеко». В магическом плане старший брат тоже показал весьма неплохие результаты, а напоследок Кремон его научил ещё нескольким действенным и страшно смертельным приёмам из того арсенала, который был известен лишь нескольким разумным на планете. Теперь он уже с гораздо, большим спокойствием мог оставить своих родственников без своей косвенной опеки. Хотя если разобраться честно, они и без него много лет сами прекрасно справлялись со всеми трудностями.
И на раннее утро, девятого дня после защиты дворца, Невменяемый вместе со своим носителем наметили время вылета в Энормию. Они уже заканчивали последние прощания с родственниками, когда идиллию нежного покусывания клыками между Гишером и Зайндарой, прервал стремительно внесшийся в помещение школы болар‑посыльный. Так как сообщение скорей всего предназначалось всем, то он сразу же и огласил:
– Совсем недавно прибыла группа драконов, которые отправлялись обследовать Западные острова. Из тридцати в живых осталось только восемнадцать. Теур сейчас на докладе у короля, а Цашун скорей всего летит следом за мной.
И точно, не успел вестник огласить последние слова, как в окно изящно влетел и сам геройский исследователь.
Обмен приветствиями и короткими впечатлениями прошёл коротко, и под мотив ярко выраженной грусти по павшим товарищам. А потом Цашун обратился прямо к Гишеру:
– Не знаю как остальных, но тебя и твоих друзей боларов из Энормии командир приказал срочно разыскать и сразу тащить к королю. Он уверен, что после доклада он вас к себе потребует.
– А что случилось? – схватилась за грудь мать Кремона. – Хоть в двух словах скажи.
Исследователь тяжело вздохнул:
– Нам довелось увидеть невиданное сооружение в руках у ордынцев, и сейчас они его всеми возможными силами тянут в нашу сторону. Если это и в самом деле оружие Древних, то с ним никто не справится. Поэтому остаётся только одно: предпринять всё что угодно, но обязательно остановить детище Древних как можно дальше, в глубине ордынских территорий. Иначе…
– Понятно, тогда полетели, – Гишер замер, прислушиваясь к своим внутренностям, и добавил отдельно для боларов, – А вы постарайтесь лететь со мной рядом, хочу с вами посоветоваться по поводу одного парня, которого вы сильно хвалили и обещали привлечь к нам на помощь в случае необходимости.
– Если надо, то он уже через четыре дня вместе с нами будет в Калеццо! – громко пообещал Караг. И только Спин более деликатно и осторожно добавил:
– Если его, конечно, ещё наше командование на другое задание не послало. Сами понимаете…
Вспрыгнувший на подоконник Цашун, обернулся и попросил:
– Ваш герой скорей всего очень понадобится. Потому что пробраться в стан врага смогут только люди. Драконам придётся прятаться очень далеко и оставаться на подстраховке. Только вот согласится ли ваш человек на то, чтобы добровольно сунуться в самое логово коварного, непредсказуемого и малоизученного врага?
Болары выставили свои глазки почему‑то на Гишера, и тот после длительной паузы, ответил весьма многозначительно:
– Насколько мне известно…. по рассказам некоторых товарищей, этот молодой мужчина …наверняка согласится.

Часть пятнадцатая

Горящие леса

Боевые действия на границе баронства Радуги с Кремниевой Ордой начались непредсказуемо. Вначале в результате преднамеренных магических поджогов вспыхнули леса, а потом, когда на их тушение были брошены все силы гражданского населения и личного состава, расположенных там частей, с вражеской территории выдвинулись мобильные отряды состоящие полностью из боевых шаманов. Мало того, ордынцы по всем наблюдениям свидетелей прекрасно себя чувствовали в самом густом и страшном дыму и поэтому нападали практически из самых немыслимых мест, выходя порой, чуть ли не из самого пламени.
Неорганизованное сопротивление военных привело к массовой гибели как их самих, так и всех гражданских лиц участвующих в борьбе с пожарами. Вот тогда уже бароны в своей Палате, руководящем органе страны встревожились не на шутку. Тут же прекратилась всякая спекулятивная возня как с собственной армией, таки и с гипотетической армией союзников, которых так к тому времени и не пропустили на собственную территорию. А ведь три вспомогательных корпуса энормианских войск уже давно расположились вдоль границы на территории Сорфитских Долин. Теперь союзные войска были в течении одного часа объявлены «братскими и родными», а в собственной стране наконец‑то объявили мобилизацию первого уровня.
Ну а в сторону дымящейся границы были отправлены целые колонны дипломатов и воинских советников. Но и тут ордынцы поступили неадекватно. Они объявили о начале парламентёрских переговоров и тем же самым днём дипломатам и воинским советникам с большого расстояния объявили свою волю. Дескать, народ Кремниевой Орды устал получать презрение и хамство со стороны баронов и требует моральной компенсации за все полученные в течении тысячелетий обиды. И размер, состав компенсации, в виде полных спеси фраз – тут же громогласно полетел к притихшим баронским подданным.
Ордынцы выдвинули заранее неприемлемый ультиматум и потребовали невероятное: каждый месяц – две тысячи молодых девушек в возрасте от пятнадцати до двадцати лет, две сотни тонн самого лучшего гремвина, тысячу лошадей и тысячу похасов. На раздумья дали совсем мало времени – только две недели. Потом пригрозили начать полномасштабную войну, захватить всех женщин баронства Радуги в беспрекословное рабство, а мужчин уничтожить всех до последнего.
Выслушавшие эти страшные угрозы парламентёры, тут же поспешили в столицу, и уже в Шиирнадаре началось почти беспрерывное заседание Палаты баронского государственного самоуправления. Понятно, что такие кощунственные требования от врага считались категорически неприемлемы. Если бы дело ещё касалось только гремвина и животных, то и тогда крикливые и независимые бароны отказались бы от такого издевательского ультиматума. Потому что никогда не считались слабым государством: армию бароны могли собрать и поставить в строй в течении трёх дней. Другое дело, что армию не совсем обученную и раскиданную по всей стране, но так уж повелось, что опасность с запада во все времена игнорировали. А если и возникала нужда в прошлые столетия дать хорошую взбучку ордынцам, то посылали туда пару корпусов хорошо обученных и щедро оплаченных наёмников и те за один месяц надолго отбивали у дикарей охоту не то, что воевать, а и вообще нос возле границы высовывать.
Но тут времена немного сменились, два корпуса наёмников были распущены давно, а один, уже отправленный к границе, пока ещё не знал, как и где прикрывать основное направление возможного удара. Поэтому предложенная помощь со стороны сорфитов и энормиан наконец‑то была воспринята адекватно. Пять смешанных корпусов разумных теперь спешным маршем двигались по территории баронств Радуги в сторону Кремниевой Орды. При этом особое удивление неискушённых в последних новостях обывателей вызывали небольшие, в несколько десятков отряды прикрытия, состоящие их летающих растений. Именно тогда Энормия и Сорфитские Долины впервые показали всему миру истинную разумность боларов. И на какое‑то время, день или два, разговоры о новой расе разумных даже затмили обсуждения предстоящей войны.
Ко всему прочему по Баронству сновали упорные разговоры о том, что Ледония тоже находится в состоянии самой жестокой конфронтации с дикарями и впервые за всю обозримую историю к колабам на помощь подошли союзнические войска из царства Огов. Это изрядно пугало и портило баронам настроение. Раз уж непобедимые боевые катки так серьёзно готовятся к обороне, то значит и в самом деле шаманам есть чем атаковать разленившееся в последние десятилетия баронство. Стали спешно посылать гонцов и к другим соседям.
Баронство Стали обрадовало сообщением, что высылает свой лучший кавалерийский корпус сразу по следам ответа. Но огорчило тем, что все остальные дивизии сухопутных и морских сил пришлось разместить вдоль моря. Оказалось, что в последние дни на некоторые порты были осуществлены пробные нападения с применением крайне опасного, и никому пока неизвестного магического оружия. Причём делалось это, под прикрытиям плохой погоды явно искусственного происхождения. Несколько портовых башен повалило наземь неожиданной прессовой силой, которая ну никак не могла исходить от сил простых Эль‑Митоланов. Так что соседнему баронству своих забот хватало.
Упорные утверждения о многочисленности ордынского флота не на шутку взволновали правителей и военных и во всех остальных государствах. Оставалось тайной, как это отсталые дикари так скрытно, но быстро построили огромное количество вполне современных и быстроходных кораблей. Тревожные сообщения на эту тему поступили не только из Морского королевства, но и из Менсалонии, Южных княжеств, Чингалии и даже Онтара. Всеми ими были замечены многочисленные эскадры, а то и целые армады под флагами Кремниевой орды. Новая сила на морях пока не предпринимала явных активных действий, но продолжала вести явно провокационную и наглую разведку всей береговой линии континента и островов. Поэтому все приморские государства стали подтягивать лучшие корабли к крупным городам.
Забеспокоились и в Энормии. Основные силы военно‑морского флота, базирующиеся на острове Опора, по малому боевому расписания привели в состояние повышенной готовности. А несколько мощных эскадр отправлено на патрулирование южных морских границ. Причём отправлено со строгим приказом: брать на абордаж, а если не сдадутся в плен, то уничтожать все недружественные корабли. Вроде опасности со стороны моря ждать не приходилось, но хлынувшие на флот с проверками инспектора вдруг забили тревогу: личный состав оказался совершенно не готов к активным боевым действиям. Да и магическое вооружение, вместе с традиционным оставляло желать лучшего. Забыв что такое настоящий враг, военные моряки относились к службе мягко говоря наплевательски, но благодаря неподкупным и непьющим инспекторам из столицы, сонное царство морской вольницы удалось вовремя расшевелить. И вскоре вокруг острова Опора стали вестись крупномасштабные учения, в обстановке весьма приближенной к боевой.
Усилила Энормия и свою активность на дипломатическом поприще. Одним из таких шагов стало создание дипломатический миссии, которая в самом скором времени должна была встретиться с представителями драконьего королевства. Причём готовилась эта встреча, весьма сложными окольными путями. Потому что выйти просто так к границе и крикнуть в сторону гор: «Эй, вы, драконы! Летите вниз, поговорить надо!» никому и в голову прийти не могло. Многовековая история кровавых сражений просто не позволила бы это сделать ни одной из сторон. А вот так, как бы по приглашению баронства, да якобы совершенно случайно встретившись за одним столом возле Аслидского перевала – совсем другое дело. Если враг вдруг не согласится сотрудничать в дальнейшем, то и унижения от этой встречи никто не получит. Разбежались и всех делов.
Так, по крайней мере, рассуждали обыватели, далёкие от дипломатии и политики в целом. Да и то, после того, когда конкретные результаты огласили через несколько месяцев всенародно. А вот к подготовке самой миссии в Энормии отнеслись со всей ответственностью. В состав вошли самые старые и опытные деятели иностранных дел, за плечами которых возвышались полезным багажом должности послов в Спегото, Чингалии, Онтаре, Менсалонии и в Морском королевстве. Все они имели прославленные имена, звучные титулы, огромный авторитет и большую массу прочих, весьма полезных в дипломатии умений. Среди шестерых мужчин выделялась и одна женщина, Эль‑Митоланша с более чем двухсотлетним стажем. И выделялась графиня Агния Оката не тем, что выглядела сорокалетней, а своим высоким ростом, непререкаемым авторитетом и аскетической худобой. Да ещё и тем, что пыталась всегда и везде брать нить разговора в свои руки. А уж если бывала чем‑то недовольна, то в кругу своих соотечественников высказывалась со всей доступной ей прямотой.
Так и на последней встрече с королём Рихардом Огромным, она не стала молчать, когда Тормен Звёздный огласил весь предполагаемый маршрут миссии.
– Да кто это такая, эта маркиза? Вроде и слышала её имя, но никак не припомню. Но самое главное: зачем она нам нужна? Вместе со своими дешёвыми украшениями из кремонита. Представляю, как это будет выглядеть, когда мы в подарок драконам предложим тусклые звездочки, вырезанные из стенок бытовой тары.
Первый Светоч перевёл свой взгляд на монарха, и тот, после незаметного вздоха, приказал:
– Патентованного представителя возьмёте с собой только в случае, если подарки действительно окажутся стоящими и достойными внимания драконов.
– Понятно, ваше Величество, – позволила себе тогда вежливо улыбнуться графиня Оката. Ведь она сразу про себя решила, что никчемные безделушки таким солидным и представительным людям ни к чему. Ещё драконы засмеют прямо в глаза.
Только один человек на той встрече понял мысли старой коллеги, но всеми силами постарался скрыть ехидную усмешку, и не стал ничего больше комментировать на эту тему. Просто Тормен Звёздный отложил папку с рисунками и эскизами кремонитовых изделий в сторону и раскрыл перед собой следующую:
– Теперь освежим нашу память по поводу личностей, которые будут на переговорах со стороны баронства Радуги. Да вы их наверняка знаете….

Напор и хитрость

Как ни томилась Мальвика напрасными мечтами, но ночная вылазка почти всех Эль‑Митоланов и большинства воинов замка в лес, оказалась делом весьма прозаическим. Просто Давид Сонный вдруг представил себе такой момент: израненный дракон не долетает нескольких километров до своей цели назначения и падает в тёмную и непролазную дубраву. А значит надо его искать. А как? Ведь опыта особого нет. Значит надо провести соответствующие учения. Вот вся ватага и прочесывала лес по заранее обозначенным направлениям.
Баронеты Шиловски даже не стали выслушивать весёлые подробности лесных пробежек, падений и столкновений, а сразу отправились досыпать в свои комнаты. Тогда как маркиза Баризо, непонятно отчего разозлённая и полная решимости пристала к протектору Клаковской гущи, словно топианская пиявка.
– Надо поговорить.
Давид, в который раз, подозрительно осмотрел девушку с ног до головы, и с сомнением почесал кончик носа:
– Хм! Ну так говори, я тебя слушаю.
На что тут же последовал строгий шёпот:
– Дело большой важности и касается непосредственно Малой Арки.
– М‑да? – продолжал сомневаться протектор, – Так от кого нам прятаться? Здесь и так только те, кто всё о ней знает. А дежурные болары сразу сообщат о постороннем сознании. Если конечно, оно вдруг появится в пределах их видимости.
– Но ведь ты руководитель всех исследований, – продолжала шептать Мальвика, – А значит, заинтересован сохранить свой авторитет среди подчинённых. Правильно?
– Ох! Опять ты что‑то удумала?
– Как раз наоборот! Я разыскала для тебя в библиотеке уникальные сведения и упоминания об Арках древности.
– Так что же ты сразу не сказала? – непоследовательно возмутился Сонный и явным оживлением приказал: – Идём в мой кабинет!
Уже на месте он уселся на стол и требовательно уставился на девушку:
– Чем обрадуешь?
Маркиза достала из поясной сумочки плотный рулон мелко исписанных листочков:
– Вот, целых ворох новой, очень полезной информации.
– Так уж и новой?
– Конечно. Теперь, например, все будут знать, что каждая Арка имела своё имя собственное. Причём обязательно женское….
– Ладно, давай сюда! – в нетерпении протянул руку хозяин замка, но Мальвика отступила на шаг:
– Ага! Вот так и сразу? Я ночами не спала, в еде себе отказывала и никакой благодарности за это не получу?
Сонный сразу нахмурился и стал нервничать:
– Ты это…. не шантажируй меня! Если понадобится, то имею право забрать у тебя записи именем короля. Тут дело государственной важности, а не пансион благородных девиц.
– А вот и не заберешь! – запальчиво и яростно возразила девушка. – Сведения из частной библиотеки! И ты никакого права на них не имеешь.
– Ты тоже никакого права не имеешь копаться в чужой библиотеке! – стал повышать голос Давид. – Или тебе напомнить, кто в Каменной Радуге хозяин?
– Вот именно! И этот самый хозяин разрешил именно мне там работать в его отсутствие! Понял? – и тут же маркиза перешла на игривый и дружеский тон: – Тем более что я прошу за своё содействие от тебя всего лишь две услуги. Тебе это совершенно ничего не будет стоить.
– Кто бы сомневался! – пробурчал Сонный демонстративно в сторону. Затем стоически вздохнул и с сожалением согласился: – Ладно, говори, чего хочешь?
– У меня одна маленькая, и одна просьба большая. С какой начинать?
– Хм! Давай с маленькой. Может я тебя после этого, и слушать не стану.
– Она – действительно маленькая, потому что это в твоей власти. Я намерена отправиться по делам с одной небольшой миссией, и мне нужны помощники, а заодно телохранители. Баронеты Шиловски для этого подходят наилучшим образом. Согласен?
– А‑а‑а…. вот оно что…. как это я сразу не догадался. Маленькая, говоришь? А что же тогда большое?
– Так как с этих пор каждая Арка получит своё имя, то я хочу, чтобы здешняя называлась – Мальвика.
В наступившей тишине маркиза томно вздохнула и невинно заморгала ресницами. А хозяин замка только крякнул от такой наглости. Затем помотал головой, прогоняя стоящее перед глазами наваждение. Но беспардонное создание никуда не исчезало и пришлось отвечать:
– Однако! Скромности тебе не занимать. Но тут уже я ничем не могу помочь. Подобные дела решаются коллегиально и с теми, кто участвовал в нахождении и открытии данного артефакта.
– Давид, милый, мне главное, чтобы ты при голосовании высказался за моё имя. Тогда мнений Кремона и твоего вполне хватит.
Глаза хозяина замка ещё больше округлились:
– Ха! А с чего ты взяла, что Кремон согласится на такое имя для Арки?
– Это уже наши с ним дела и мы как‑нибудь сами разберёмся, – с королевским апломбом ответила девушка. – В данный момент мы говорим только о твоём согласии.
– Слушай…. – Давид хотел крепко высказаться, но запнулся и сдержался: – …Красавица! Баронетов можешь забирать хоть на край света, а вот с аркой ничего обещать не могу. Тем более до прочтения твоих писулек. Так что….
Договорить он не успел. Мальвика тенью оббежала стол, поцеловала его в щёку и положила перед ним рулон с листками бумаги:
– Спасибо! Я знала, что ты самый умный и великодушный!
Затем с той же скоростью выскочила из кабинета, оставляя за собой запах ароматных духов. Сонный с озабоченным восхищением покачал головой, и спешно, с нетерпением разворачивая листочки, пробурчал:
– Вот уж счастье кому‑то достанется.
В итоге ранним утром баронеты проснулись в совершенно другом положении, под другим командованием и после короткого инструктажа с радостью отправились в Каретный Порт встречать прибывающих членов миссии со всем сопроводительным сонмом секретарей и помощников. Предположительно те должны были появиться не раньше обеда, но следовало в этом удостовериться у старшего Эль‑Митолана Порта заранее. Потому что Мирта от всей души желала присутствовать на празднике Именования ребёнка у Лирны и Бабу, которое начиналось сразу после завтрака.
Ну а сама Мальвика сразу отправилась в огромные терема Гната Паласия. Куда уже подтягивались остальные приглашённые гости. Баронеты Шиловски вернулись очень скоро и доложили своему новому объекту охраны, что гости из Плады находятся в пути и благополучно должны появиться в Агване через три часа пополудни. Так что времени хватало и на веселье и на всё остальное.
Чуть позже заявился и протектор, со своими коллегами. Как оказалось, они уже трудились над чем‑то очень важным с самого утра и, прибыв на праздник, просто захотели позавтракать и преподнести заранее приготовленные подарки. Ну и без королевского сановника, который ведал такими вот делами в округе, подобное мероприятие провести было немыслимо. При встрече с Мальвикой Давид всё‑таки не удержался от похвалы:
– Молодец! Действительно новое умудрилась найти. Правда, нам теперь работы прибавилось…. – затем кивнул в сторону знаменитых телохранителей: – А вот им повезло. Я бы теперь их по самые уши рутинной работой загрузил.
– Рада, что смогла тебе помочь в работе, – просто ответила Мальвика. И тем же тоном добавила: – А мои внуки тебя тоже будут благодарить, когда будут приходить к всемирно известной Арке Мальвика.
– Ничего, ничего…. вот через часик, два вернётся Хлеби, и я ему пожалуюсь, как его внучка умеет шантажировать наивных протекторов.
– Ой, как здорово! – оживилась маркиза. – Он ведь мне так нужен, так нужен! А вот Татил и Рафа ведь тоже с ним будут?
– Наверное, они теперь постоянно вместе мотаются, словно межрасовая, постоянно действующая делегация.
– Отлично, тогда я через час тоже исчезаю с праздника, мне надо будет с этой самой делегацией согласовать некоторые нюансы.
– Ага, – ухмыльнулся Сонный. – Наверняка деда, сорфита и таги у тебя тоже есть чем пошантажировать?
Мальвика заглянула Эль‑Митолану в самые глаза и с детской непосредственностью пожурила:
– Ай‑я‑яй! И как тебе не стыдно так плохо думать о порядочной и скромной девушке? Вот пожалуюсь на тебя….
– Кому? Дедушке? Прапрапра‑дедушке? Или самому королю?
– Кремону!
– Ха! Напугала, да я сам с радостью от него что угодно выслушаю, лишь бы он быстрей вернулся.
– Вот я его и разыщу, – таинственно пообещала Мальвика.
– Как же, смотри только при этом сама не потеряйся, – сыронизировал Давид. Потом заметил что его, как представителя королевской власти уже ждут на самой церемонии, и поспешил на торжественно украшенное крыльцо дома.
В Каретном Порту миссию встречали с почтением и огромной упредительностью. Старший Эль‑Митолан лично подал руку сходящей на перрон графине Окате, и после слов приветствий, огласил:
– Уважаемые комнаты отдыха для вас готовы. Горячая еда тоже.
– Спасибо, мы прекрасно пообедали в пути. Когда мы отправимся дальше?
– Линия сильно перегружена, поэтому только перед рассветом удастся прицепить вашу карету к вспомогательному составу.
– Жаль, хотелось бы не терять и часа.
– Увы, это не в моих силах. Желаете отдохнуть, или сразу проедетесь на завод кремонитовых изделий?
– Ах да, тут нас должна была встречать какая‑то патентованная представительница.
– Да, она прислала своих помощников для вашего сопровождения и устных консультаций. Вон они, СА цветами. – начальник Порта понизил голос и добавил еле слышно: – Кстати, эти отчаянные воины участвовали в знаменитом походе Кремона Невменяемого под Каррангаррскими горами. И лично открывали Утерянный Путь.
– О! – графиня сразу повесила на своё лицо приветливую улыбку. – Давно мечтаю хоть с кем‑то из них пообщаться.
После приглашающего жеста баронеты подошли, вручили цветы и представились, а потом и сами указали руками в сторону площади:
– Кабриолет вас ждут для короткого путешествия!
Старая представительница дипломатии всё‑таки не отказала себе в возможности показать свой высокий статус. Она демонстративно осмотрела перрон и спросила:
– Вроде нас ещё кто‑то должен встречать?
– К сожалению, её светлость маркиза Баризо сейчас находится в Сорфитовых Долинах, – с извиняющейся улыбкой ответил Алехандро. – Там ведутся важные деловые переговоры о поставках. Но увёзшие её сорфиты, обещали вернуть нашего представителя скорей всего уже вечером.
Ехидный блеск пропал из глаз графини:
– Маркиза со многими знакома на той стороне?
– Ещё бы, – ничуть не соврал Алехандро. – Можно смело утверждать, что всем известные Рафа Зелай и Татил Астек, губернаторы сопутствующих с границей территорий – лучшие друзья нашей руководительницы проекта.
– И что, они тоже собираются закупать украшения и поделки из кремонита?
– Уже закупают, – авторитетно заявила Мирта, подхватывая графиню под локоток и сопровождая к кабриолетам. – Правда, мы не можем сказать конкретно на какую сумму, сами понимаете: коммерческая тайна.
Алехандро с другой стороны шутя возразил:
– Такие тайны очень скоро становятся достоянием гласности. Точно так же было и с шурпаном. Вначале планировалось его прятать и изучать, но когда мы только вернулись из разведывательного похода – это чудовище уже стояло под стеклянным навесом и к нему выстраивались длиннющие очереди паломников и любопытных местных жителей.
Ну, тут уже молчать никто не стал, знаменитых первопроходчиков Пути засыпали вопросами все члены миссии. Баронеты так и уселись в разных кабриолетах, каждый по‑своему живописуя произошедшие в Спегото приключения. Как ни странно, невероятно увлекшись рассказами, все дипломаты всё‑таки обратили внимание и на сам завод. Хоть и повидавшие много на своём веку, но и они были поражены величиной цехов и видом огромных плавильных печей, формовочных прессов, необъёмным складом готовой продукции. Правда, очень сильно мешал и раздражал неприятный и резкий запах, но и о нём дипломаты забыли, когда в экспериментальном цеху стали рассматривать предоставленные им образцы. Вначале графиня Оката не поверила:
– Это всё действительно сделано из кремонита?
И когда ей был продемонстрирован чуть ли не весь процесс, с восторгом воскликнула:
– Но ведь это действительно великолепные вещи!
Остальные члены миссии оказались с ней единодушны в оценке всего, что им предоставили на просмотр. Баронеты при этом весьма грамотно подсказывали, чего, в каком количестве и почему именно уже запаковано и только ожидает разрешения на погрузку в грузовое отделение дипломатического вагона. К концу осмотра, даже невероятно консервативная в своих решениях и симпатиях графиня открыто признала полезность таких подарков для драконьего племени и высказала всеобщее мнение от лица всех коллег:
– Мы не ожидали, что нам так это всё понравится. Но сейчас уверены, эти украшения и игрушки должны помочь в нашем деле безоговорочно. Поэтому давайте команду на погрузку. Да и место у нас в вагоне для вашей патентованной представительницы найдётся.
– Три места, ваше сиятельство, – деликатно напомнил Алехандро. – Мы ведь по совместительству ещё и телохранители нашей руководительницы, так, что сами не имеем права отпускать её от нас далеко без надлежащей опеки.
Один из герцогов не преминул высказаться с некоторой завистью:
– Ваша маркиза живёт на широкую ногу. Даже я себе не могу позволить таких телохранителей. Сколько она вам платит?
И вот тут Мирта ещё больше огорошила гостей гордым и достойным ответом:
– Мы находимся в штате специального отряда при его величестве Рихарде Огромном. И жалование нам платят из государственной казны. О количестве монет мы никогда не распространяемся, но вы и сами знаете, что наш король – это самый щедрый король в мире.
Дипломаты весьма умело прикрылись за вежливыми улыбками, но по молниеносному переглядыванию между ними, любой бы догадался: только что маркиза Баризо получила ещё десяток баллов в ориентировочной табели о рангах. Такими телохранителями Рихард Огромный и его начальник личной стражи просто так не разбрасывались.
Затем в тех же кабриолетах проехались по всему Агвану, сделав весьма познавательную экскурсию. Издалека показали замок Хлеби Избавляющего в котором состоялась историческая встреча между королями союзных держав. Потом желающие прокатились на уникальных аттракционах и уже в сумерках весь состав миссии привезли в здание Каретного Порта на ужин. Кормили тоже весьма изыскано, обильно, сытно и трапеза затянулась далеко за полночь.
Казалось только престарелая Эль‑Митоланша не забывала о деле, интересуясь время от времени у старавшихся ей угодить баронетов:
– Маркиза Баризо явно опаздывает. Может с ней что‑то случилось?
– Да нет, просто и на той стороне прекрасно осведомлены о расписании движения, так что наверняка она задерживается по своим делам. Но опоздать она себе никогда не позволяет, очень пунктуальная и ответственная.
Опытная дипломат с хмыканьем бралась за свой бокал и ворчала под нос:
– Прямо пуп земли, а не маркиза. Мне уже и в самом деле не терпится наконец‑то её увидеть….
Но в какой‑то момент показалось, что маркиза Баризо опоздала. К столам приблизился начальник Порта и сделал чинное объявление:
– Уважаемые дамы и господа! Ваш вагон уже прицеплен к нужному составу и стоит на третьем пути. До отправления ещё пара часов, но прошу всех желающих иметь ввиду, они уже могут занимать свои места.
Хоть время обозначили даже более чем конкретно, но у всех дипломатов сработала привычка делать всё заблаговременно. Они тут же спешно допили последний тост за гостеприимство Агвана и поспешали за своей условной предводительницей на центральный перрон. Именно там и состоялась тщательно спланированная встреча.
Огромный сорфит и маленький таги поспешили на встречу с людьми и стали знакомиться, поэтому на покрытую скромным плащом девушку возле них никто из столичных гостей, вначале внимания не обратил:
– Очень рады вас видеть! – трубил своим голосов Рафа Зелай, пожимая дипломатам по очереди руки.
– Мало того, – кричал не менее звучным басом маленький Татил Астек, – Узнав, что наша любимая маркиза отправляется с вами, мы решили лично сопроводить вас, насколько это нам удастся и хоть частично показать достопримечательности нашего королевства.
– И вы запомните эти чудеса навсегда! – вещал сорфит, воздевая свои самые передние лапы над своей великолепной гривой. – Не вы конечно первые, но ещё мало кто из Энормиан видел некоторые наши великие тайны.
– А кто был первым? – Не удержался от вопроса один из герцогов.
– О! Боюсь, что вы не поверите, – немного замялся Рафа, но его маленький друг, возразил:
– Запросто поверят! Потому что первым человеком, которому мы лично имели честь показать наши красоты был отлично вам всем известный путешественник и исследователь Кремон Невменяемый.
– Не может быть! – выдохнул кто‑то.
– Очень даже может быть! – забасил сорфит, чуть сдвигая свой корпус в сторону и осторожно подталкивая вперёд хрупкую фигурку. – Вот даже маркиза Баризо, как многолетняя подруга и соратница нашего героя это подтвердить может.
– Могу. – Мальвика сделала шаг вперёд и присела в книксене. – Он мне сам лично рассказывал. Извините, что немного задержалась по делам и очень рада с вами всеми познакомиться.
Алехандро с особым почтением подхватил свою руководительницу под ручку и представил каждому дипломату по отдельности, оставив графиню Окату напоследок:
– А вот и самая знаменитая женщина‑дипломат в мире. Ваше сиятельство, разрешите вам представить её светлость, маркизу Баризо.
Немного разочарованная женщина жеманно поджала губы:
– Рада вас видеть, милочка….
Мирта с другой стороны тут же вставила:
– Графине очень понравились изделия, а особенно женские украшения.
– Ох! – щёки в Мальвики загорелись радостным смущением, а глаза открылись от восторга: – Я ведь так ждала именно вашей оценки нашего общего труда. Ведь вы – одна из самых знаменитых и авторитетных модниц всего мира.
Даже двухсотлетние дамы попадаются на чистосердечно высказанную лесть. Агния Оката кокетливо повела бровями и довольно рассмеялась:
– Ну вы и скажете!
– Конечно! И мне бы хотелось с вами обсудить новые эскизы и предложения. Ваше мнение мне очень поможет.
– Ну, если я смогу…. а что именно вы хотите сделать?
– Вы видели такие маленькие и тоненькие снежинки? А как вы думаете отнесутся женщины, точно к таким же изделиям, но гораздо большим? Словно кружево?
– Хм! И оно тоже будет разного цвета?
Обе женщины с разницей в возрасте в два столетия синхронно шагнули вперёд за баронетами Шиловски и пока дошли до вагона окончательно нашли между собой общий язык.
Оставшийся за спинами дипломатов таги, с некоторым испугом шепнул своему огромному товарищу:
– Рафа, меня это девочка и врать научила. Мне казалось, что я не выдержу и признаюсь, что нас и так король отправил для сопровождения этой миссии. Но как оказалось, выдержал…. и соврал что мы едем из‑за маркизы. Странно….
– Ничего: нам не жалко, а всем приятно, – нравоучительно ответил сорфит и засмеялся своим звучным басом.

Пора домой

Встреча короля Альтурских Гор с боларами скорей всего походила на деловое совещание военного времени. После того как вызванным во дворец Гишеру, Спину и Карагу сжато рассказали о раскопанном детище Древних, Старгел Бой Фиолетовый спросил:
– Через какое время на нашу сторону сможет перелететь ваша группа обратно, но уже на своих корнях нескольких лучших боевых магов Энормии?
Спин предпочитал, чтобы на такие вопросы отвечал старший среди их группы, но ещё совсем недавно все заинтересованные лица признали такое раскрытие резидента немного преждевременным. В том числе и Гишер. Поэтому болару приходилось все сроки рассчитывать самому:
– Ваше Величество, думаю, что день на шестой мы бы уже могли быть если не в Калеццо, то уж на границе возле Чальшага точно. Даже в том случае, если нашу группу не сможет возглавить самый лучший и знаменитый воин, то и тогда королевство Энормия сумеет за короткий срок собрать не худших боевых Эль‑Митоланов.
Поднял лапу и попросил слова готовый к дальнему перелёту боец «Молний»:
– Хочу напомнить, что и среди наших людей найдётся несколько человек, готовых рискнуть и податься на территорию Кремниевой Орды.
– Брось – отмахнулся монарх. – Откуда у нас возьмутся обученные люди?
– Не скажи, твоё величество. Я ведь не зря два дня гонял по фехтовальному манежу и проверял на физическую выносливость Стаса Ферити. Как оказалось он просто феноменальный боец и его школа в скором будущем сможет давать королевству самых отменных и разносторонних воинов.
– Вот это да! – король с удивлением повернулся к своему главному Смотрящему: – И мы ничего об этом не знали?
– Знали, конечно. Школу ведь сам Градобой основал. Но ничего криминального там не было, пусть тренируются себе на здоровье.
– Но ведь я это к тому, что нам скорей всего и не стоит просить помощи у Энормии. Почему бы тогда не обойтись и собственными силами?
– Мне кажется, так поступать весьма неосмотрительно, – вмешался Спин. – Всё‑таки такого боевого опыта, который есть у энормиан, ваши люди и за несколько месяцев тренировок не получат. Тем более в таком смертельно опасном рейде, где всё просто невозможно предвидеть.
Выслушавший инструкции от своего второго «я», Гишер, стал рассуждать:
– Тем более что драконы, то есть мы, не смогут преодолеть во второй раз Мыльный экран. Шаманы предпримут должные меры, и хитрость с плотами гиспанами не пройдёт. А вот если…. – он сделал странную паузу, и только потом с некоторым раздражением продолжил: – А вот если организовать летучие отряды из боларов вместе с людьми, то можно попытаться элементарно сжечь любою цепочку кораблей. Тем самым убирая самою опасную для наших крыльев преграду.
– Гишар! Да ты здорово придумал! – воскликнул Теур. – Гениально! И как мы само до подобного не додумались….
Король тоже посмотрел на героя с восторгом:
– Растёшь и зреешь не на свой возраст!
Конечно, он не мог слышать как Кремон где‑то там в голове у недовольного дракона уговаривал:
«И не вздумай заявлять, что это не твоя идея. Если и поверят, то время на разбирательства нам терять некогда! Пора вылетать домой немедленно».
Тут и Цашун, что‑то быстро подсчитавший в уме, поднял важный вопрос:
– Раз нам придётся поджигать корабли, то где мы возьмём столько мушек? Их даже нам не смогли выдать в комплекте.
– Действительно, – король повернулся к министру поставок, – Что у нас там осталось?
– Да ничего, – с досадой оскалился тот. – Мятежники истратили все запасы, а контрабандисты в последнее время вообще не появляются возле Аслидского перевала. Остаётся только самим совершить рейд над кораблями, перевозящими мушки из Морского королевства.
– Ни в коем случае! Нам сейчас только новой конфронтации не хватало.
Караг не стал ждать нужных слов от опять задумавшегося Гишера, а высказался сам:
– Ваше величество, я просто уверен, что Энормия даст вам теперь спрессованных морских водорослей, сколько понадобится, и мы с коллегами всё это доставим сюда вместе с людьми.
– А ты уверен?
– Абсолютно! – подтвердил и Спин. – С этим проблем никаких не будет. Ваше дело за это время организовать и опробовать нечто вроде специальных стеклянных шаров, в которые драконы будут выплевывать пережёванные мушки вместе со своей слюной. А уж как доставить их ближе к кораблям и сбросить куда полагается – мы сами разберёмся.
– За это время вам желательно всё‑таки послать в море небольшую группу разведчиков, – посоветовал Караг. – Пусть более тщательно просмотрят ту самую цепочку кораблей. Возможно она не всегда цельная, а может её вообще уже убрали. Но когда мы будем лететь на запад уже всем отрядом, большие задержки в пути, потраченные на разведку, нежелательны.
– Обязательно это сделаем, – кивнул Теур и вопросительно уставился на короля. Тот обвёл взглядом всех присутствующих и стал подводить итоги:
– Естественно, что вопросов у нас друг к другу ещё масса, и мы можем говорить до вечера. Поэтому завершаем обсуждения и пожелаем нашим новым союзникам доброго пути. Поспешите, а мы вас уже на пятый день будем ждать на границе в районе крепости Чальшаг. Если к тому времени в столице не поднимут головы недобитые мятежники, я постараюсь вас встретить лично. Заодно и проинспектирую наши лучшие воинские части.
Гишер поднял лапу и попросил слова:
– Мы здесь посовещались и подумали, что может сразу стоит раскрыть енормианам самую главную тайну наших поползновений в сторону Чальшага. Ведь они так до сих пор и не ведают, что нас туда влечет и тянет тысячелетиями.
Наступила тишина и воцарилась долгая пауза. Монарху королевства драконов надлежало быстро обдумать это предложение и вынести решение. Хотя и так было понятно, что в самом ближайшем будущем всё равно придется рассказать недавним врагам о сути затяжной вражды и кровавых сватках за никчемный для всех кроме драконов кусок предгорья. Догадывался король что болары наверняка уже и эту тайну знают, так что всё равно секрета как такого и не существует. Поэтому гораздо лучше было сразу сделать жест доброй воли и раскрыть некоторые карты. Заодно посмотреть какой встречный шаг предпримет Энормия, когда узнает, что именно ценного у них находится под старинной крепостью.
– Хорошо! Можете сразу раскрыть эту тайну, и я надеюсь, что люди вполне бережно отнесутся к нашему священному озеру. Будем ожидать, что наилучшим жестом доброй воли со стороны людей послужит законное разрешение на посещение озера нашими паломниками. В противном случае – может случиться только новая конфронтация.
Кремон после такого разрешения только мысленно вздохнул с облегчением и также мысленно воскликнул:
«Прощайся со всеми. С женой ты уже обслюнявился, так что можем вылетать. Или у тебя ещё вопросы?»
Гишер еле сдержался и высказался тихим ворчанием, когда уже вылетали их дворца:
– Как ты мне уже надоел! Скорей бы от тебя избавиться!
«Спасибо! Ты мне тоже очень нравишься! – отозвался Невменяемый и напомнил: – Не забудь, что во время отдыха в Девятке Желудка у меня короткая встреча с другом».
– Дался тебе этот страж….
«Не скажи! Ведь Равешан был первым драконом, о котором я понял, что он добрый, честный и справедливый».
– Ага, и людей не ест!
«Что ты хочешь этим сказать?»
Гишер сначала ехидно рассмеялся, а потом пробормотал:
– Жаль, наверняка самые вредные – и самые вкусные….
В Девятку Желудка летели двумя разными группами. Гишера сопровождала пятеро гвардейцев и это звено шести крылатых первыми скрылось в высотах облачного неба. Тогда как десяток боларов сопровождало только три дракона из состава долинных войск, которые выделяли при нужде Парящим. Разумные растения летели сбитой стайкой гораздо медленнее драконов и только этим было обусловлено их большое отставание. Но с другой стороны им и отдыхать не приходилось и как только они долетят до Топорного хребта, как состоится их переброска на ту сторону. Гишер к тому времени хорошенько отдохнёт несколько часов и его даже обещали напичкать добавочными силами как в физическом, так и в магическом плане.
По настоянию Спина на ту сторону он решил взять с собой трёх коллег из местной братии, а потом вместе с ними податься к Чальшагу. Хотя конечно и стремление увидеть всю свою родную стаю приятно будоражили обоих разведчиков. Практически всю дорогу Караг только и делал, тормошил своего друга различными представляемыми чудесами о событиях прошедших за время их отсутствия. Само собой, что он припомнил и остальных соплеменников, которым Кремон в обоих обликах успел возложить обе руки на сферу и теперь фантазировал на тему: чего эти болары успели достичь в своём развитии. Спин философски поддакивал товарищу, да булькал на ходу радостным смехом. Оказалось что боларам тоже присуща некоторая экзальтация и повышенное возбуждение при возвращении бомой.
Гишер прибыл в Девятку, отпустил от себя пятёрку сопровождения гвардейцев и сразу же сделал посадку на хорошо знакомом здании. При этом совершенно по‑хозяйски рыкнув:
– Есть кто дома? – а увидев в проёме люка мелькнувшую женскую головку, приказал: – Саринель, накрывай на стол!
Не успел он усесться на лавку, как с нижних этажей взлетела парочка драконов и встала на ноги сразу у стола:
– Гишер, дружище! – обрадовался Равешан, обмениваясь ударами лап с гостем. – Не забыл‑таки, наведался. А это моя жена, Каташе, знакомьтесь.
Кремон тем временем самым смиренным голосом, или что там внутри раздавалось у его носителя, попросил:
«Слушай, дай мне с другом поболтать от души, а? А то через тебя так неудобно. И не сомневайся, я тебе потом всё подробно перескажу из нашей беседы».
Бойцу «Молний» ничего не оставалось как согласиться и он кулаком ударил себя по ноге, что уже давно считалось сигналом к разрешение перехватить управление всем телом. Невменяемый тут же радостно подпрыгнул, ощутив литую сталь чуть подуставших от перелёта мышц и поинтересовался в квартального стража:
– А гремвин у тебя ещё тот самый имеется?
– Всё есть, Тем более что мы ещё и тот не допили. С тех пор берегу, как память о встрече с тобой. Да вон, Саринель уже и бочонок волочет.
Действительно улыбающаяся служанка поставила на стол бочонок, полный всего на треть, несколько кружек и миску с фруктами:
– Сейчас и всё остальное будет, – пообещала она и опять проворно метнулась вниз. Через минуту на столе стояла большая миска с овощами и тарелка со свежим хлебом. А наливший к тому времени гремвин хозяин, поднял свою кружку:
– За встречу!
– Постой, – Гишер подвинул ещё одну кружку и подморгнул хозяину. Тот сразу понял и чуть плеснул для женщины. – Саринель, помнишь, как мы в первый раз познакомились и даже выпили вместе?
– Помню, – смутилась служанка.
– Так давай и сейчас отметим моё возвращение. Если конечно, уважаемая Каташе не будет против?
– Скажешь тоже, – фыркнула дракониха. – Да мне эта женщина и так как сестра. Даже не знаю, как бы я без неё со всем хозяйством справлялась.
– Ага, зато я знаю, – незлобиво огрызнулся страж, – Без твоей «сестры» я всегда оставался бы с деньгами. А так на вас никогда не хватает!
Женские особи ничего не отвели, только многозначительно переглянулись и выпили налитые им порции. Затем Саринель проворно умчалась вниз. Видимо пошла нарезать знаменитый местный окорок. А выпившие ещё по разу драконы слегка подзакусили и перешли к беседе.
Дружба дружбой, но для Кремона очень важно было выяснить, на какой стадии находятся работы по расконсервации древнего оружия и смогли ли учёные восстановить похищенную им иглу. Тем более что теперь он знал что и как спрашивать, и никаких государственных тайн для такого героя не существовало. Поэтому он быстро перевёл разговор в нужное русло и получил подтверждение ранее полученному известию от Рамсеса: иглу восстановить не удалось и зарядное устройство бездействует. Хотя, по мнению ученых полностью восстановило свою работоспособность и постоянным гудением свидетельствует и циркулирующей где‑то внутри страшной силе.
Тогда Кремон поинтересовался, как обстоят дела с гигантской литанрой. Но что получил очень интересные и исчерпывающие сведения:
– Там тоже за этот год произвели тотальную чистку, и теперь древнее оружие может двигаться в стороны и менять угол наклона своей башни. Мало того внутри ожили странные и таинственные изображение, которые являются ничем иным, чем немного утрированной картой всех территорий континента, расположенных к западу от Альтурских Гор. В том числе и воды морей, простирающихся до Западных островов. То есть по твёрдым убеждениям помогающих уже давно колабов, литанра находится в рабочем состоянии и ей не хватает для стрельбы только зарядов. Только вот какой парадокс обнаружили оружейники двух рас: уникальное оружие поворачивалось лишь на сто восемьдесят градусов, и его никак физически невозможно было повернуть, например, в сторону той же Энормии. Для этого следовало выковырнуть из грунта всё огромное строение и развернуть его в другую сторону со всем фундаментов.
– Ты так интересно рассказываешь про это чудо, – признался Кремон. – Прямо самому захотелось взглянуть.
– Так нет проблем! – неожиданно согласился Равешан. – Ведь у меня теперь совершенно другая должность. Я теперь можно сказать «большой желудь» и передо мной открыты любые двери.
– Однако….
– И всё благодаря нашей встрече. Мены только теперь и двигают по карьерной лестнице. Сам порой диву даюсь: за какие заслуги? Ведь пью гремвин точно такими же дозами, больше не вытягиваю….
– Не слушай его Гишер! Это он скромничает, – встряла в разговор Каташе. – Он как раз и делает карьеру потому, что перепивает самых заядлых любителей застолья. Я сама слышала, как бургомистр хвастался таким собутыльником и вещал, что лучшего преёмника на своё место он не видит. Это старый вояка говорил в тот момент, когда уже и собственного носа от перепоя не видел.
– И как не стыдно вмешиваться в служебные дела своего мужа, – попытался пожурить свою жену Равешан. Только вот Невменяемого поджимало время, и он приостановил начавшуюся семейную перепалку:
– С удовольствием стану вашим судьёй, но только после визита в ваш Железный Коготь Альтуры. Полетели!
И первым сорвался с крыши. Экскурсия в древнее оружие действительно привела его в восторг. Хорошо знакомый с подробными чертежами каждой мельчайшей детали обычной литанры, он теперь с некоторым содроганием узнавал эти детали увеличенные в тысячи раз. А уж сама труба ложемента, или вернее сказать направляющая заряда, привела его в истинный восторг. Причём нигде он не заметил и пятнышка ржавчины:
– Здесь что, поменяли все детали?
– Почти ничего не меняли. Просто очистили от тысячелетнего слоя пыли. Грязи и копоти. Ведь в незапамятные времена здесь тоже пользовались внутри этого сооружения кострами.
– Послушай, но тогда получается что всё здесь сделано из «радужного» металла. Того самого который называют вечным.
– Так ведь и маленькие литанры из него сделаны. Но ведь тебя это не удивляет.
– Конечно, они ведь маленькие. А здесь ты только посмотри, сколько редчайшего металла. Причём наши современные учёные до сих пор не знают из чего и как его выплавить.
– Согласен, масштаб впечатляет. Но теперь возвращаемся домой?
– Да нет, хотелось бы взглянуть и на чудесные картинки.
– Тогда спускаемся в самый низ. До сих пор никто не может понять, зачем их именно там разместили.
Две огромные картины метр на метр каждая действительно могли удивить кого угодно. Стеклянная, чуть шершавая поверхность скрывала за собой действительно все территории материка в западном направлении. На левой виднелись явно знакомые береговые линии баронства Стали, Кремниевой Орды и Менсалонии. Ну и вся центральная часть материка. Тогда как на правой карте расположились западные районы Сорфитских долин, половина Гиблых Топей, всё царство Огов вместе с Ледонией и остальные территории Орды.
Сами картинки странно мерцали, словно магический свет пульсировал где‑то у них во внутренностях. А на левой ещё и маленькое пятнышко моргало красным светом. Кремон уже и уходить собрался, как вспомнил утреннее совещание у короля драконов и весь затрясся от возбуждения:
– А это что такое?
Сопровождавший их дракон из научной братии, равнодушно скользнул по картинке взглядом:
– Это? Да вот уже недели две, как моргает. Но у нас тут порой бывает такое: где‑нибудь что‑то почистим или восстановим, как оно мигать или гореть начинает. Порой и гудит и свистит по разным дыркам….
Невменяемый чуть ли не прилип к древнему стеклу:
– Теперь ещё один важный вопрос: эта мигающая точка с самого начала находилась в этом месте?
Ученый ревниво проследил за когтём, который так до стекла и не до тронулся и только потом присмотрелся к изображению. Удивлённо хмыкнул и сверился с толстой тетрадью, лежащей на столе. А потом уверенно заявил:
– Нет. Она появилась, и начала мигать на самом берегу моря. Ну, или почти на самом. А сейчас она, если прикинуть по масштабу, явно сместилась километров на сто на восток.
Кремон долго и не раздумывал. А тут же превратился во властного и опасного бойца «Молний» По опыту он знал, что в этом случае остальные драконы выполняли его приказы без всяких рассуждений:
– Приказ: срочно отправить депешу в столицу со всеми рисунками карт как прежних, так и сейчас. Особо укажите на даты. Приоритет самой высокой государственной важности. Данные передать только Теуру Ирисовому, его заместителю Цашуну Ларго или непосредственно королю. И отныне усадить здесь постоянно дежурного, который будет вести непрерывную запись с изображения.
– Хорошо, – засуетился учёный, – Сейчас всё сделаем.
Когда приземлились на крыше дома квартального стража, Каташе уже не было. Хозяин опять налил, предложил тост, и когда гремвин пролился в глотки, настороженно спросил:
– Что случилось‑то?
Кремон пощёлкал зубами, проглатывая манскат на закуску, и с печалью признался:
– Проблемы, одни сплошные проблемы. – Затем поднял взгляд на товарища: – Ты уж там проследи за отправкой депеш, а то знаю я этих деятелей науки, могут и напутать чего. А потом постарайся Цашуна встретить, скорей всего он именно и прилетит тут осмотреться.
– Хорошо, сделаю, как скажешь.
– А вот по поводу той красной точки, так это мне кажется и есть самая большая опасность с запада. Шаманы Кремниевой Орды раскопали какое‑то колоссальное детище Древних и теперь с помощью боларов тянут его к границе с баронствами. Хотят воевать….
– Да мы их, как мячики порвём! – расхрабрился Равешан.
– Сам хочу в это верить, но, по словам очевидцев, видевших этого Титана, никаким оружием с ним не справиться. Придётся к нему приблизиться заранее и хоть что‑то выведать о его слабых местах. Практически через неделю, полторы, мы туда и отправимся вместе с боларами и людьми.
Равешан какое‑то время недоверчиво молчал, а потом выпалил:
– Возьмите и меня с собой! Ты ведь знаешь, я не подведу.
– Хм! – Кремон, находящийся в теле дракона почесал свой огромный носище. – Почему бы и нет! Я сейчас улетаю по делам, и мы сможем встретиться только в Калеццо или на месте сбора у моря. Но ты можешь сказать Цашуну, что я согласен на твоё участие в отряде.
– Спасибо, – со всей искренностью поблагодарил страж.
Невменяемый посмотрел в сторону люка:
– Жена ругаться не будет?
– С каких это пор драконы отчитываются перед своими жёнами?! – возмущённо пропыхтел Равешан, но сделал это почему‑то чуть ли не шёпотом. Видимо просто не хотел преждевременно радовать благоверную предстоящей разлукой.
Болары прилетели в межгорьё когда уже начало смеркаться. Ещё раньше предложили не рвать даром мышцы Гишера при перелёте через сам Топорный хребет, а облететь его сбоку, над постоянными постами пограничников, а уже потом вдоль невероятной возвышенности дотянуть до того самого места, откуда и устремились дракон с боларами в первый свой перелёт в Альтурские горы.
Но разведчики отказались от такого рискованного плана. Дело в том, что только на уровне самого центра Топорного хребта велось постоянное дежурство в ожидании возвращения любого бойца из отправленной в тыл врага группы. И следовало выходить на посадку сразу же именно в этот пограничный форт. Потому как в другом месте могли крылатого так встретить местные энтузиасты, что и на сумочку, обгорелая кожа бы не сгодилась. К тому же, именно в искомом форте имелась магическая связь прямиком со столицей. А те сведения, что приготовил, Кремон должны были достичь ушей короля и его первого министра как можно скорее. Всё‑таки теплилась надежда, что возле Чальшага успеют встретиться как минимум министры и при посредничестве боларов, дракона Гишера и лично Кремона Невменяемого в собственном теле, сделать первый, самый важный шаг навстречу друг другу. Надеяться на такое было очень глупо и наивно, если оглядываться на многотысячелетнюю историю кровавой вражды, но почему бы и нет? Да ещё и с теми уникальными рассказами о вполне нормальной и цивилизованной жизни драконов, сведения о которых уже этой ночью должны отправиться в Пладу. Да ещё и в свете последних военных угроз, которые идут с Запада, поиск любого союзника весьма желателен. Наверняка и в Энормии если не готовятся к войне, то уж точно насторожились за последний год по поводу наглого поведения ордынцев.
Пока набирали высоту, Кремон пересказал свои впечатления от визита в Стальной Коготь Альтуры и не скрыл и единого слова из своих разговоров и о сути отданного распоряжения. Гишер поведение человека в его теле одобрил полностью, разве что проворчал нечто невразумительное по поводу Равешана.
«Ты против такого отменного воина в нашем отряде?» – попытался уточнить Невменяемый.
– Да нет, пусть летит. Просто жаль оголять городские кварталы. И так хулиганов и смутьянов развелось.
«Неправда, Равешан жаловался, что в последнее время все ведут себя „тише боларов“. И кстати, как только пересечем верхнюю кромку хребта, отдавай управление мне, а сам отдыхай. Я лучше сориентируюсь в поисках Форта»
– Кто бы спорил, Я и сейчас готов, а то у меня слюна в пасти замерзает….
Как и в прошлый раз на верхотуре оказалось очень холодно. И когда Кремон принял управление над полуобмороженным телом, то чуть не заорал от ломящей тело боли. Запоздало подумав, что так, и сковырнуться можно в смертельное пике, из которого не выходят.
На форт он спикировал на невероятной скорости и не размазался о бревенчатую стену только чудом. А потом, еле прошептал пересохшей пастью подскочившему к нему Эль‑Митолану:
– Срочно мне горячего чая и писаря. И налаживайте срочную связь со столицей.
В ту ночь сто двадцать Эль‑Митоланов, участвующих в цепочке срочной связи так и не уснули. В Пладу шла наиважнейшая и давно, с трепетом ожидаемая информация.

Часть шестнадцатая

И так бывает

Каретный состав мчался на бешеной скорости. Но ничего интересного за окнами рассмотреть в темноте ночи не получалось. Тем более что почти весь путь пролегал по тоннелям, в которых только изредка мигали магические светляки. Иногда, правда состав проносился над жутко разверзшимися пропастями или сквозь участки густого леса, но всё равно такое путешествие могло показаться скучным. При наступлении дня пейзаж за окном не изменился: всё те же мрачные стены тоннелей да порой освещённые пустоты небольших пещер. Там замечалась некоторая жизнь то ли проходчиков, то ли шахтёров, да только без желанных подробностей.
Поэтому когда маленький таги прибежал в купе с членами миссии, графиня Оката постаралась скрыть раздражение со всем присущим ей дипломатическим тактом:
– Уважаемый Татил! Когда же мы увидим обещанные вами красоты? Нас совсем одолела бессонница из‑за томительного ожидания.
– Дорогая Агния, я ведь как раз по этому поводу вас и побеспокоил. Через четверть часа мы прибываем на один из Каретных Портов возле нашей столицы. Там, к сожалению, особо любоваться тоже нечем, поэтому сразу пересаживаемся в специальные смотровые кареты и с высоты птичьего полёта, по расположенной на стальных шпилях железной дороге, прокатимся над великим Парнгардом. После этого по вашему пожеланию посетим парочку самых интересных для вас мест и пообедаем в консульстве Энормии. Отдыхать от полученных впечатлений, будете уже в пути к западной границе. Большим количеством времени мы, к сожалению не располагаем. А то бы вам устроили более подробную экскурсию, скажем так, дней на пяток.
– Не сомневаюсь, что тут и десяти дней не хватит. Особенно если припомнить все те невероятные чудеса, о которых в последнее время рассказывают по всему миру.
– Но вы не расстраивайтесь, уважаемые дамы и господа, – Татил многообещающе потёр своими ручками, – На обратном пути мы для вас приготовим самые потрясающие зрелища и представления. А пока просто – ознакомительная экскурсия.
Мальвика не могла промолчать, ей хотелось и в этих делах показать некоторую осведомлённость:
– Мы поедем над городом по той самой дороге, что и Кремон?
– Конечно, другую вроде, как и смысла нет строить.
– Тогда я сяду впереди всех, потому что он рассказывал, что там страшно более всего.
– Да? Значит, ты хочешь убить в себе боязнь высоты?
– Давно мечтаю. И уже достигла определённых успехов: могу пройти по краю крыши высотного здания почти без напряжения.
– Однако, милая, не стоит так рисковать, – всполошилась графиня, – Мало ли что может случиться.
Девушка прильнула к плечу женщины дипломата и заговорщески зашептала:
– Агния, вы боитесь высоты? Тогда садитесь со мной в самый первый ряд. Я научу бороться с врождёнными фобиями.
– Ну да, не хватало мне ещё разрыва сердца! Вдруг я до такой степени испугаюсь?
– Ничего страшного: просто закрываете глаза и держитесь за мою руку.
– Ладно, ладно, – заулыбалась графиня, – Настолько высоты я не боюсь, так что обязательно составлю тебе компанию. Ведь нам просто по должности положено не пасовать, ни перед какими обстоятельствами.
Таги сместился чуть в сторону, ближе к соседнему купе и дал инструкции помощникам из дипломатической свиты и обоим баронетам Шиловски:
– Ваша задача: вначале перегрузить весь багаж и подарки в другую, поданную для этого карету. Ну а потом вас тоже всех прокатят над Парнгардом и покажут наши достопримечательности. Естественно что экскурсовода вы получите самого знающего и болтливого.
Мирта явно успокоилась, хотя и не преминула ответить с некоторым ехидством:
– Мы уже хотели напомнить, что наша руководительница без нашей охраны находиться не имеет права.
На что Татил ответил с нескрываемым укором:
– Зря ты так, она и под нашей опекой не пропадёт. Видела наших боевых сорфитов‑Эль‑Митоланов?
На это хвастовство миниатюрного таги баронета только показательно скривилась. Состав тем временем стал ощутимо сбавлять скорость и, уже уходя, Татил предупредил дипломатов:
– Как только остановимся, жду вас на выходе!
Практически никому не хотелось менять одежду, да никто такую смену не оговаривал, поэтому все прильнули к окнам и попутно слушали интригующие рассказы Мальвики о тех приключениях, которые довелось пережить Невменяемому в глубоких подземельях Райского Каньона. О таинственном Сопле и неприступном Пороге, ведущем в планетные глубины. О гибели воинов сопровождения и о том, как сумасшедший герцог Ботиче захватил Кремона в плен и пытался выведать имена несуществующих предателей Сорфитских Долин. Что из всего этого получилось, и как специальные подразделения сорфитов и таги прорвались в подземный город сепаратистов и освободили пленника. На последних минутах маркиза Баризо успела кратко поведать и всю историю возникновения политического противостояния из‑за нарушенного наследования в обладании короной и о том, что именно Растел Ботиче вот уже триста лет так и является единственным неуловимым внутренним врагом королевства.
И уже на перроне, один из герцогов, пораженный, как и все таким обилием подробной информации, спросил:
– Откуда вы всё это знаете, ваша Светлость? Несмотря на внешнюю молодость, вы меня просто покорили такими фундаментальными знаниями.
– Ничего сложного, ваше сиятельство, – зарделась от комплимента Мальвика. – Просто мне было жутко интересно, почему и как здесь всё происходит. Ну и при тщательном изучении библиотеки Каменной Радуги я старалась собирать все упоминания о внутренних аномалиях нашей планеты. В том числе и о Сопле.
Внимательно прислушивающийся к разговору Рафа Зелай, фыркнул с явным недоверием и укоризной:
– Мальвика! Тебя послушать, так придётся некую Баризо сразу назначать руководителем проекта по всем исследованиям Сопла.
– Нет, спасибо, – совершенно серьезно ответила девушка. – Но сейчас передо мной стоят совсем другие задачи.
Сорфит не выдержал и одобрительно рассмеялся в своей оглушающей манере:
– Молодец, девочка! Ты нигде не пропадёшь!
– Кто бы сомневался, – вторила ему еле слышно графиня Оката.
Успевший раньше всех добежать до экскурсионной кареты Татил, стоял на сидении и выкрикивал из окна:
– Вот вы и пришли, уважаемые дамы и господа! Прошу рассаживаться соответственно симпатиям и внутренним пожеланиям!
Карета выглядела совершенно одинаковой с двух сторон, а кое‑какие сиденья были развёрнуты, поэтому Мальвика сразу спросила:
– Где будет передняя часть?
– Вот с этой стороны, – Рафа услужливо придерживал дам под ручки, пока они входили вовнутрь. Потом пропустил мужчин‑дипломатов, а сам расположился в средней части прозрачной кареты на удобном лежаке, и лихо гаркнул: – Татил! Трогай!
Маленький Татил прямо возле своего места налёг на маленький рычажок, карета загудела, используя магические движители, и стала набрать скорость. И когда она стала довольно порядочной, людей неожиданно ослепило мягкое свечение Занваля. При этом у всех одновременно вырвался возглас панического восторга. Хоть все помнили подробный пересказ имеющихся здесь чудес и предполагали увидеть под ногами разверзшуюся пропасть, но действительность превзошла все ожидания. Далеко внизу простирались густые леса, а вдаль, на двадцать километров, во всём своём великолепии простирался знаменитый Райский Каньон.
С того самого времени Татил Астек говорил без умолку. Разве что изредка его дополнял своим басом Рафа Зелай. Опытные экскурсоводы подробно рассказывали о каждом примечательном строении, парке или монументальном произведении искусства. А люди восторженно молчали, да изредка подтягивали отвисшие челюсти, чтобы сглотнуть, смачивая судорожным глотком слюны пересохшее горло.
Апофеозом и кульминацией воздушной экскурсии стал проезд вдоль всемирно известного Лазурного водопада. Сидящие впереди женщины даже обнялись от бушующих в них эмоций, так их потрясло монолитное падение миллионов кубометров ревущей и пенящейся воды. Рёв, грохот и легко ощутимая вибрация мешала хорошо слышать, поэтому, немного отдохнувший Татил продолжил свои подробные комментарии, как только водопад стал удаляться за кормой кареты:
– Как вы, наверное, знаете, в нашем королевстве тоже найдены выходы древних тоннелей, которые предположительно являются частями единого Великого Пути. По крайней мере, Кремон Невменяемый утверждал именно такой вариант расположения. С нашей стороны тоннели закупорены намертво всей неразгаданной до сих пор массой Сопла и магических полей его окружающих. Именно поэтому никак не удаётся произвести отток воды из древнего сооружения. Хотя и в случае осушения тоннелей пользоваться ими будет проблематично. Потому что концы выходят прямо в Сопло и придётся бурить гигантские по величине и невероятные по сложности обводные тоннели.
– Но почему бы вам не договориться с герцогом Ботиче? – вдруг спросила Мальвика. – Хоть он и сумасшедший, но зато знает о структуре Сопла больше всех остальных….
– Вот именно, что неадекватность его ума и мешает нам нормально договориться. Как ни удивительно, но у него до сих пор имеются сторонники, которые продолжают регулярно пакостить с того самого момента, когда все сепаратисты окончательно скрылись за Порогом Сопла. Поймать никого не удается, и создаётся впечатление, что все они там, в подземельях окончательно с ума посходили.
Графиня Оката, оторвала свой взгляд от скрывшегося в тумане водопада и неожиданно спросила:
– А нельзя ли взглянуть на это ваше чудо? Я ведь по первому образованию геолог и тектоник недр и мне просто до колик в животе хочется полюбоваться на висящие в планетной левитации горы.
Таги переглянулся с сорфитом и пожал своими плечиками:
– Да особых проблем с посещением нет. Там и так порой от любопытных не протолкнуться. Разве что к Порогу подходить не рекомендуется, потому что Отдача иногда бьёт спрессованным воздухом настолько сильно, что зазевавшиеся исследователи размазываются по стенам.
– Но ведь существуют признаки Отдачи! – возмутилась такой неосторожностью Мальвика. – Разве никто за ними не следит?
– Дисциплинированные исследователи следят. И проводят соответствующую и своевременную эвакуацию. А вот безалаберные – страдают….
– Понятно, – подвела итог Агния. – Но нам хватит и самого Сопла. Поэтому, если мои коллеги не возражают…. – она повернулась к мужчинам, ожидая их волеизъявления.
Может, кто и возражал, но интересно было всем, поэтому самый галантный ответил за своих товарищей:
– Ваше сиятельство! Кавалеры просто обязаны следовать за дамами. Вдобавок хочу напомнить, что и мы обожаем рассматривать всё самое таинственное.
– Спасибо, Луви. И вам господа. – Затем повернула голову к Татилу: – Как это будет выглядеть? И что от нас требуется?
– Через четверть часа закончим воздушную экскурсию. Потом проедемся полчаса на другой карете, и сможете лицезреть Сопло во всей красе. Без всяких предварительных условий и договорённостей. А сейчас полюбуйтесь ещё на несколько самых примечательных сооружений. Видите огромный фонтан с разноцветными струями? Это – наш Водяной Фейерверк. А парк вокруг него с каналами – самое любимое место отдыха горожан. Да вы и сейчас их можете заметить на пляжах, если хорошенько присмотритесь.
Дипломаты отозвались на увиденное чудо, новой бурей восторженны восклицаний.
После того как пересели в совершенно другую, более закрытую карету рассматривать в тоннелях стало нечего и разгорелся жаркий спор‑дискуссия о том, что же собой всё‑таки представляет планетарная аномалия под названием Сопло. Естественно, что доказывали и спорили в основном Татил и Рафа, а вот лучше всех осведомлённая по этой теме Мальвика лишь довольно грамотно подкидывала в костёр прений палки противоречий, да брёвна недоказанных утверждений. Дошло до того, что таги с сорфитом изрядно рассердились и в горячке спора совершенно забыли, что перед ними не равный им по возрасту оппонент, а хрупкая и юная представительница другой расы. Настолько они раззадорились и теперь всеми силами и знаниями пытались доказать только свою правоту.
И только полная остановка заставила титулованных экскурсоводов вспомнить о правилах хорошего тона:
– Ох, извините. Мы тут слишком ударились в ненужную полемику.
– Ну что вы, наоборот мне было очень интересно послушать всю вашу перепалку, – улыбнулась графиня. – Благодаря ей, я теперь совершенно отчётливо представляю, что мне предстоит увидеть, и частично – как оно всё взаимодействует между собой.
Вся группа вышла в ярко совещённый тоннель, который метров через сорок стал расширяться в огромную пещеру. Потом вообще резко раздался в стороны и оборвался. А дальше, через пропасть полукилометровой глубины тянулись перекинутые мостики сразу нескольких, отличных по ширине и прочности конструкций. По другую их сторону виднелся стометровый в диаметре обод ярко красного камня, из центра которого и выходило пульсирующее мерцание. Сопло.
Ступивший первым на самый лёгкий подвесной мостик Татил, стал раздавать инструкции:
– Вот этот, самый широкий, для тяжёлых сорфитов. Но они вообще не боятся высоты, не смотря на громадные размеры их тушек. Поэтому их мосты – без перил. Для людей в последнее время специально построили вот эти, так что смело можете переходить к соплу по ним. – Глядя, с какой заинтересованностью и восторгом гости осматриваю пещеру, он самодовольно хохотнул: – И как вам здешнее зрелище?
– Впечатляет…. – только и прошептала графиня.
– Прямо под нашими ногами, на глубине пятьсот сорок метров расположен Порог, преодолев отдачу которого и можно проникнуть в подошву всего Сопла. Увы, пока это непосильно нашим мудрецам, но раз существуют прецеденты – решение обязательно со временем будет найдено.
– Здесь ничего не рухнет? – опасливо втянув голову в плечи, спросил один из дипломатов.
Рафа Зелай к тому времени проворно преодолел свой мостик и развернулся на другой стороне:
– За всю историю наблюдений ни от конуса каменного Сопла, ни от окружающих его пещер не отвалилось даже маленького обломка породы. Так что здесь смело можно передвигаться без зонтика. Мальвика! – он немного обеспокоился тем, что девушка совершенно безбоязненно прошла над пропастью первой и теперь приближалась непосредственно к Соплу. – К свечению рекомендуется подползать на животе, и тогда можешь смотреть вниз сколько угодно.
– Да я только загляну и оставлю себе до края как минимум полметра, – пообещала маркиза и в самом деле остановилась, не доходя до края обусловленное расстояние. Затем, заглядывая во внутрь планетарного чуда, забормотала в экстазе: – Ух, ты! Там и правда разноцветные завихрения сменяются полным мраком. Красотища! И стены? Кроваво красные с жёлтыми пятнами…. И жилки зелёные….
Осознав что за такую отчаянную девку опасаться не стоит, оба экскурсовода повернулись к остальным гостям, которые маленькими шажками передвигались по своим мосткам, крепко вцепившись в перила. Татил поднял свою ручку и указал на свод:
– Наверху находится самое прекрасное по световому насыщению цветовое панно, которое нарисовала природа. Конечно, люди не могут видеть все краски спектра, да и мы тоже. Только драконам, как не так давно выяснилось, подвластны все оттенки цветовой палитры. Но то, что вы видите над своими головами, считается плодом тысячелетней деятельности того самого мерцания, которые исторгает из себя….
В этот момент, где‑то далеко внизу неожиданно послышался шум и удар грома, и в следующее мгновение вся пещера Сопла легонько содрогнулась.
– Отдача! – истерически рыкнул Рафа, изворачиваясь всем телом и пытаясь ухватить силовыми щупальцами мелькнувшее на гребне тело. После этого он, одновременно с Татилом подбежал к раю Сопла, но последние полтора метра преодолели более осторожно, ползком. И оба успели заметить мелькнувшее в радужных вихрях тело маркизы Баризо.
Сзади послышался скорбный стон графини Агнии Окаты. И надолго наступила полная тишина.
В Сорфитских Долинах не принято оплакивать погибших долгими стенаниями и бессмысленными слезами. Тем более что недвижно лежащие на самом краю Сопла Рафа и Татил никак не могли поверить в случившуюся глупую гибель своей близкой знакомой. Они долго всматривались в клубящееся на глубине марево и даже попробовали прорваться вниз отделёнными сознаниями, но как всегда в подобных случаях их сразу отбросила неведомая сила. И только после этого они начали еле слышно переговариваться:
– Бесполезно….
– Я и не сомневался.
– И что теперь будет?
– Вполне заслуженные неприятности на наши головы.
– Ну тут мы ничего не смогли сделать, она уже взрослая и сама выбрала свою последнюю минуту в жизни. Самовольно встала на самый край. А вот кое‑то нам этого не простит….
– Ты имеешь ввиду Кремона? Так ведь она ему не жена и даже не невеста.
– Сомневаюсь…. Слишком уж она при своей жизни по‑хозяйски себя вела в Каменной Радуге.
– Ладно, что будет, того не миновать. Встаём и уводим отсюда дипломатов. А то так и окаменеют окончательно….
После этого диалога сорфит и таги синхронно вздохнули и с тяжёлыми думами стали отползать от Сопла.

Радостная суматоха

Спин и Караг спешили на самой максимальной скорости. Стараясь опередить сразу два события. Во‑первых, им не хотелось, чтобы их по дороге обогнал Кремон, благодаря своей скорости дракона, в два раза более высокой.
Ну и во‑вторых, они мечтали первыми принести в Агван весточку о благополучном возвращении группы. Но тут уже приходилось надеяться на то, что из Плады не сразу догадаются дать короткое сообщение в Агван.
В первом случае им повезло. Информации у Кремона оказалось так много, что он вылетел в путь только при свете дня, и хоть его успели напичкать дополнительными силами, подстраховав беспосадочный перелёт, всё равно прибыл на Паласиев луг только к позднему вечеру.
А вот в столице оказались люди своё дело знающие туго. Практически сразу, после первого часа начавшегося потока почты от далёкого пограничного форта, кто‑то из ответственных королевских помощников дал краткую депешу Давиду Сонному:
«Невменяемый вернулся в полном здравии. Начинайте подготовку к обратному переселению сознания».
Что тут только началось! Никакие приказы обоих протекторов долго не могли наладить должный порядок. Потому что в замке закрутился такой радостный и суетливый переполох, что толком никто не знал, за что хвататься и чем заниматься. Даже сами представители власти короля посматривали на создавшийся бедлам с довольными улыбками и весёлыми голосами только усугубляли общее предпраздничное настроение. А когда сталкивались между собой, то ни Хлеби, ни Давид не могли отказать себе в удовольствии пожать друг другу руку, пошлёпать коллегу по плечам, а то и обменяться при этом набором ничего не значащих для дела фраз. К примеру:
– И как оно дышится?
– С трудом, дружище, с трудом! Но что интересно….
– Да?
– Хоть и с трудом, но радостно!
– Ох, ты какой!
– А ты как думал!
Хорошо, что ещё через три часа тот же ответственный помощник из столицы прислал новое сообщение:
«Для тела дракона – ничего не готовьте. В нём останется его настоящий владелец».
Изначально это придало ещё большее ускорение хаотичному движению всех присутствующих. Потому что теперь пришлось спешно давать отбой всем тем многим десяткам врачей Эль‑Митоланам, которых подняли с постели в близлежащих окрестностях и срочно вызвали в замок для правильной консервации в растворе тела дракона. Мало того, не понадобилось наполнять огромный бассейн внушительным количеством дорогостоящего раствора. А на это, как раз, и бросили все усилия колдунов, постоянно проживающих в замке. Теперь хватало набрать в подготовленные резервуары просто чистой воды, да на всякий случай прогнать её сквозь огромный куб с крошкой из серебра.
А так как освободилась масса рабочих рук, то некоторые затейники надумали подготовить встречу своего героя со специальными магическими эффектами. Протекторы выслушали их предложения, улыбнулись и с лёгким сердцем дали добро.
Поэтому болары не стали вестниками готовящегося праздника. Их самих уже ждали и встречали. Правда в такой встрече были и свои прелести. Потому что ещё за десяток километров до Клаковской гущи к пятерым летящим на всех парах растений прибавился почётный эскорт из соплеменников в количестве сразу двухсот особей. Причём сделано это было с невероятным эффектом и изобретательностью. Товарищи по стае притаились в лесной дубраве, а когда оба лидера и три их гостя из Альтурских Гор пронеслись по небу, дружно взлетели, построились двумя красивыми ромбами и устремились с двух сторон по следу.
Караг первым заметил красивые ряды зелёных сфер и поставил об этом в известность своего друга:
– Похоже на парад! Ещё бы рассмотреть, кто им командует.
Но когда ромбы поднялись чуть выше и стали нагонять уставших путников, Спин, летящий задом, радостно воскликнул:
– Командовать парадом будем мы!
И действительно, возвращение разведчиков к родным гнёздам прошло триумфально. Они красиво, ведя за собой соплеменников словно два драконьих крыла, дали огромный круг над Паласиевым лугом, и только потом пошли на посадку, во двор замка. И в этот момент чуть в стороне взлетели в небо цветки разноцветных салютов. А колдуны устроили вокруг всего замка многоуровневую разноцветную радугу. Получилось настолько эффектно и зрелищно, что Спин с Карагом нисколько не пожалели, что так спешили. Ведь получается, что праздник устроили специально для них. А потом ещё и на втором удастся побывать, когда в высоком небе покажется контур дракона. Если не проспят….
Потому что растения могли летать очень долго. Сколько, практически и установлено не было. Но вот во самой процедуре сна они нуждались точно так же, как и все разумные, и могли от недосыпания легко сбиться с траектории пути, а то и врезаться на полном ходу в вертикальную преграду. В общем, бодрствование в полтора суток для боларов не считалось пределом, но усталость сказывалась. И первый этап встречи с приветствиями и угощением прошёл под немного заторможенные ответы главных виновников торжества. Потом им из стаи доставили некое возбуждающее средство, после которого Спин и Караг взбодрились настолько, что смогли попеременно вести рассказ о прошедших с ними приключениях в Альтурских Горах и наслаждаться самыми любимыми фруктами местной флоры. К тому же сумели дождаться прилёта своего командира и полюбоваться повторными салютами и радугами. Их коллеги из драконьего королевства незнакомое средство принимать не стали, а потому так и уснули, на приготовленных для них насестах прямо возле столов.
То есть практически, когда дракон приземлился во двор великолепного замка, ему и рассказывать ничего не осталось. Разве что маленькие, не особо существенные мелочи. К тому же с его первого слова оказалось, что дракон ничего пока и не собирается рассказывать о своих мытарствах. Когда Хлеби и Давид бросились к нему с криками «Кремон!» и попыткой обняться, крылатый выставил пред собой свои когтистые лапы и вежливо поздоровался:
– Здравствуйте. Меня зовут Гишер. И от самого форта я больше не намерен отдавать своё тело вашему любимому Кремону. Хоть он мне и друг….
Хлеби всё равно сделал последний шаг и положил обе руки на плечи дракона:
– Тем более рады тебя приветствовать, Гишер. Потому что друг Кремона – и наш друг. Меня зовут Хлеби, его – Давид. А вот это….
– Бабу! – воскликнул крылатый и оскалился в улыбке. – Можете никого не представлять. Ваш сумасшедший от радости Кремон и так во мне бубнит не переставая, и комментирует всё, на что падает мой взгляд.
– И какие при этом ощущения? – улыбнулся Сонный.
– Хоть мы и дружны, но эта невероятная близость уже нам стала надоедать. Ведь командовать хочется каждому, а тело только одно.
– Нет проблем! У нас всё готово к пересадке сознания.
– И мы этого ждём с нетерпением. Так что…. вот, как раз сообщил, что он бешено рад вас всех видеть в полном здравии. Только спрашивает где баронеты Шиловски?
– Так они только прошлой ночью подсели на поезд с миссией, которая отправилась к Аслидскому перевалу на переговоры с вашими представителями.
– Знаю, слышал, – одобрительно щёлкнул зубами Гишер. – Дело полезное и на нашей стороне давно ожидаемое. Но тут вот Кремон опять спрашивает: кто это вдруг отправил Шиловски с дипломатами? У них что, своих телохранителей не хватает?
– Да тут длинная история, – почесал висок Давид. – Но если в двух словах, то в ту миссию сумела себя ввести небезызвестная маркиза Баризо, а баронетов она забрала с собой, чтобы те не скучали. Мы только пару часов назад догадались отправить в Сорфитские Долины по их следу депешу о твоём возвращении. Может она и успеет их догнать до западной границы. Наверняка и из столицы послали дипломатам соответствующие указания в связи с резко изменившейся обстановкой в отношениях между нашими государствами. Без этих новых указаний и поправок никак не обойтись, после всего, что мы успели услышать от Спина и Карага.
– Да, положение изменилось кардинально, – кивнул Гишер в сторону боларов да ещё и лапой им помахал. – Но вы в курсе, почему такая спешка?
– Конечно, детище Древних к промедлениям не располагает.
– Поэтому давайте поторопимся, – попросил дракон.
– А может, всё‑таки слегка перекусите с дальней дороги?
– Да нет, спасибо, до утра с голоду не умрём, но вот на завтрак точно опустошим все ваши запасы. Кстати, это не мои слова, а вашего коллеги. – Гишер похлопал себя по брюху, словно Кремон сидел именно там, потом ткнул туда когтем и спросил с пристрастием: – А это правда, что он такой прожорливый? Или вы тут все такие?
Под смешки присутствующих не постеснялся ответить Бабу Смилги:
– Нет, не все! Нас только парочка!
После этого эпохальное в истории мира переселение сознаний перешло в завершающую фазу. Под общим названием «Возвращение». Дракона опустили в воду, опять обвязали голову пузырями с воздухом и магическими средствами ввели в сон. А потом целый сонм Эль‑Митоланов, под руководством Каменного, принялся извлекать сознание Кремона Невменяемого и переправлять его в человеческое тело.
А во дворе раздобревшие и отяжелевшие от чрезмерной пищи болары, тоже провалились в сон. Вот только у них была твёрдая уверенность, что они проснутся именно в собственных телах. Тогда как Гишер и Кремон перед началом операции очень боялись, что их элементарно «перепутают». Казалось бы ничего страшного, но в таком случае, если вспомнить указания в трактате, понадобится целых полгода ожидания, чтобы произвести повторную, правильную перекидку сознаний. И если Невменяемый нашёл в себе смелость пошутить на эту тему, что ему не привыкать, то крылатый прямо‑таки взбеленился от страха. И только наплывающий сон заглушил его ворчание:
– Я ведь тогда не смогу летать! Брр! Как мерзко! И страшно….
К всеобщей радости ошибки не произошло. И ранним утром все живущие в замке смогли наблюдать уникальную картину. Ещё влажные и мокрые от жидкости разумные пожимали друг другу руки и со всей силы хлопали по плечам. Оба сознания теперь существовали раздельно и могли общаться самым обычным образом. И вместо того, что бы поспешить за давно поджидающие, обильно накрытые столы, оба воина таинственно пошептались и потребовали выдать им учебные мечи.
– Мы уж просто устали спорить в его теле, – Кремон указал на дракона, – Как надо правильно вести бой на мечах. Я ему одно, он мне другое. А когда мы по очереди тренировали моего старшего брата, то Стас не выдерживал наших различных трактовок боя и пару раз от нас сбегал. Зато теперь пусть восторжествует истина!
Оружие и лёгкие доспехи предоставили быстро и два воина‑героя скрестили оружие. Хорошо, что учебное, потому, что без тяжёлых травм вряд ли обошлось бы. Когда они садились за стол, то красовались десятком синяков и кровоподтёков каждый, но зато смеялись и веселились словно дети. Особенно Кремон. Потому что всё‑таки сумел доказать более высокую эффективность своей фехтовальной школы. Но и Гишер не слишком расстраивался, а быстро нашёл себе оправдание:
– Ты просто великолепно изучил устройство драконьего тела и поэтому прекрасно знаешь теперь все наши самые слабые места, ловишь на противоходе, используешь нашу излишнюю массу. Но поверь мне, это ненадолго. Если я как следует за тебя возьмусь, быть тебе битым!
– Не переживай, теперь нам предстоит вместе сражаться с ордынцами и я просто сам вынужден буду тебе показать весьма эффективные способы борьбы драконов с обнаглевшими человечками.
Нетерпеливо ерзавший до этого времени Бабу наконец‑то и сам успел вставить самое главное:
– Обязательно зададим ордынцам хорошую трепку!
– Ты можешь уже помалкивать, герой, – тут же осадил его Хлеби Избавляющий. – У тебя жена, ребёнок, да и должность заместителя мэра на шее. Теперь не спрыгнешь!
– О! Дружище! – завопил Кремон и потянулся к гиганту с приветствиями. – Разреши тебя поздравить с сыном!
– Дочь у меня….
– Тем более поздравляю! Жаль, что на Именовании не побывал и имя пока моё для следующего сына останется.
– А вот и нет! – оскалился Бабу. – Моя дочь зовётся Кремона! – а когда похвальные выкрики стихли, добавил без всякой логики: – Значит, меня тоже считайте зачисленным в отряд.
Давид Сонный только отмахнулся от такого наглого заявления и стал высыпать на Кремона поток последних известий со всего мира:
– Прибавление в семействе не только у сидящего здесь семейства Смилги. Царицы и принцессы тоже рожают наперегонки.
И Невменяемый с вытянутым лицом стал выслушивать пикантные сообщения не только из Спегото, но и из царства Огов.

Сбор отряда

Вполне естественно, что скандал разразился порядочный. И наибольшую истерику закатила графиня Оката. Правда она никого из посторонних конкретно в гибели Мальвики не обвиняла, а почему‑то решила, что это она лично виновата в трагической экскурсии по этому опасному месту:
– И дёрнуло меня за язык полюбоваться на это проклятое Сопло! – беспрестанно восклицала она, отталкивая и отвергая всякие успокоительные средства. – Бедная девочка, она была так молода и наивна! За что мне такое наказание?! За что?
Вскоре о трагедии узнали все близнаходящиеся Эль‑Митоланы, подтянулись помощники миссии, примчались ошарашенные баронеты Шиловски. Но все их метания были изначально тщетны. Мрачная и неизвестно где заканчивающаяся бездна даже распластанное тело своей жертвы не желала вернуть растерянным людям.
Кого только не призвали на помощь и у кого только не спрашивали советов, но все старожилы и исследователи в один голос утверждали, что достать тело из Сопла нет и малейшей возможности. Как оказалось, случаи неосторожного поведения на краю сопла уже бывали в истории, и в мерцающих внутренностях в общей сложности погибло около десятка таги и сорфитов. Ни от одного из них не нашлось даже кусочка тела. Для всех туда павших Сопло однозначно стало могилой.
Ближе к вечеру изнервничавшиеся дипломаты всё‑таки стали усаживаться в вагон. Гибель одного человека ни в коей мере не могла остановить всей остальной жизни, тем более, когда на кону стоят судьбы целых государств.
Именно там, прямо на перроне и догнали их отправленные из Энормии депеши. Одна из столицы для миссии, а вторая из Агвана для Мальвики.
Когда дипломаты плотным кружком прочитали посланные им длинное сообщение, их неформальный лидер протёрла платочком уголки глаз и жёстко скомандовала:
– Господа, немедленно отправляемся. Как вы понимаете, нам теперь надо спешить ещё больше.
Тогда как вскрывшие и прочитавшие своё короткое сообщение баронеты, так и остались стоять на перроне. Один из герцогов обратил на это внимание:
– Садитесь быстрее, мы отправляемся немедленно!
– Увы, нам предписано всем троим немедленно возвращаться в Энормию. Хоть маркизы с нами и нет, но придётся. Да вы и сами прекрасно сумеете задобрить другую сторону хорошими подарками. Так что….
– Тогда, до встречи!
Через окно хорошо просматривалось, как графиня получила пояснения от своего коллеги и печально помахала ручкой, остающимся на перроне телохранителям. Затем состав тронулся и набирая скорость скрылся в темном зеве тоннеля. А Мирта вдруг с тоской вспомнила:
– Она ведь хотела, чтобы Арку назвали её именем.
На что ей брат с тяжёлым вздохом ответил:
– Теперь уж точно никто возражать не станет. Да‑а…. как всё‑таки печально иногда заканчиваются замечательные прогулки. Порой пяток стрел тебя пронзит – и выживешь. А чтобы вот так, на ровном месте….
– Бедняжка, – Мирта неожиданно всхлипнула. – Мы с ней в столичной цитадели смерти избежали, а вот тут не сберегли….
Затем подкатился на своих ножках Рафа Зелай и Алехандро сунул ему в руки депешу:
– Сегодня ночью Кремон вернулся, так что организуй нам, пожалуйста, место на самой скорой карете обратно.
Сорфит почитал сообщение и даже рассердился:
– Надо же, какое совпадение! Ну нет, чтобы на один денёк раньше! – потом махнул одной из лап и развернулся в другую сторону. – Ладно, тогда поспешим, поеду с вами. Думаю, что к утру успеем пересечь границу.
Действительно, свет поднимающегося Занваля путники увидели уже в Каретном Порту Агвана. На площади они взяли одну, большую карету и втроём поспешили к замку Давида Сонного. Не смотря на радость предстоящей встречи, на душе вихрились самые тяжёлые и неприятные чувства. Да и хочешь, не хочешь, а придётся всем признаваться в ответственности за гибель юной маркизы. Не говоря уже о том, что баронетам Мальвика приходилась лучшей подругой, а для Мирты так вообще названной сестрой.
Тут их своими философскими рассуждениями во время пути старался успокоить Рафа. С его более чем столетним жизненным опытом такие перипетии судьбы вообще воспринимались как данность. А так как у сорфитов существовали свои поверья о множественности жизни, то он и говорил в таком же оптимистическом духе:
– Не повезло ей. Просто не повезло. Но с другой стороны могло не повезти ещё больше, останься она калекой или попади какому‑нибудь хищнику на обед. Мало того, она могла всю свою жизнь прожить несчастной и озлобленной, а так умерла молодой и прекрасной. Да ещё и вдобавок в новой жизни она имеет шанс стать ещё боле счастливой, активной и прекрасной.
– М‑да, куда уж больше активной, – возразил в задумчивости Алехандро.
– Запросто! Она ведь может родиться теперь в теле принцессы или королевы. Вы себе только представьте, что она начнёт вытворять со своей неуёмной энергией лет через двадцать. Так что если вдруг услышите в те времена про особу царского рода с такими характеристиками….
Мирта перебила сорфита всхлипом:
– Ей и титула маркизы вполне хватало.
Пришлось Рафе применить добавить в голос строгости и применить запретный приём:
– И переставай хныкать! Или ты уже не воин и решила свалить на пенсию? Если тебя в таком виде увидят протекторы, сразу откомандируют навсегда в Пладу. А там сама знаешь, что может случиться.
Такой ход подействовал. Баронета сразу подтянулась и спешно с помощью зеркала стала наводить на себя внешний лоск. Только её брат посоветовал сорфиту:
– Тогда уж вы будьте добры и возьмите лично на себя смелость обрисовать всю трагедию, коей стали свидетелем.
– Запросто! Вы ни о чём не переживайте, постараюсь поведать об этом агванцам в более оптимистическом свете.
Но когда стали выходить из кареты Мирта шепнула Алехандро:
– Если бы он ещё точно так же нашу совесть успокоил.
А сорфит уж с радостными воплями бежал на встречу Кремону:
– Ха! Отлично выглядишь!
Когда Невменяемый обнялся и с баронетами, то вполне естественно спросил:
– А где же Татил с Мальвикой?
– Нет их с нами, – обыденным голосом, но очень быстро стал повествовать Рафа Зелай, идя вместе с людьми к столу. – Татил так и остался прикомандированный к этой вашей дипломатической миссии и отправился к самому Аслидскому перевалу. А Мальвика неосторожно оступилась и погибла в Сопле. А мы вот здесь, перед тобой и ждём, когда ты нам поведаешь про свои дальнейшие планы. Поговаривают – они просто грандиозны. Так ведь?
– Планы? – нахмурился Кремон, пытаясь вычленить в скороговорке сорфита нечто самое важное, – Да вроде ничего особенного…. – и тут до него дошло: – Постой! Как погибла? Почему? Или ты шутишь?
– Делать мне больше нечего, – проворчал Рафа, обмениваясь приветствиями и с замершими от внимания протекторами. – Во время экскурсии проигнорировала строжайший запрет подходить к краю Сопла и сорвалась вниз. Хлеби, прими соболезнования по поводу твоей внучки.
Тут уже сам Избавляющий рот открыл и стал заикаться:
– А‑а, в‑вы, где были?
– Да рядом. Но чтобы не терпеть сейчас укоров с твоей стороны, нам надо было с Таталом тоже броситься за ней следом в бездну. Ты это хочешь услышать? Поверь мне, в том, что случилось только её вина. И это только её личный путь, который она прошла до самого конца целиком добровольно и с ясным сознанием. – Заметив взгляд в сторону Шиловских, сорфит пригрозил: – Баронетов тоже не вздумай винить. Их оставили в Порту для перегрузки кареты. Ведь у каждого своя должность и чётко расписанное место в этой жизни, а они числились помощниками. И познакомит меня кто‑нибудь с этим мощным драконом?
Ему стали представлять Гишера, да и сам воин «Молний» впервые в своей жизни увидевший сорфита наяву, повёл самый оживлённый разговор с исконным врагом Альтурских Гор. Ведь для него имя Мальвика совершенно ничего не говорило.
Поэтому как‑то совершенно незаметно скорбная кучка друзей и родственников переместилась на другой край двора. Уже там они выслушали более подробный рассказ баронетов о последних сутках жизни юной маркизы и выразили друг другу соболезнования по поводу такой неожиданной утраты.
С тяжёлым вздохом Давид Сонный поведал, как перед отъёздом девушка ему оставила довольно интересные выписки из библиотеки, касающиеся Малой Арки. И в частности там упоминалось что у древних каждая Арка именовалась именем собственным, и всегда женским. А потом юная маркиза потребовала за свои услуги увековечить её имя в дуросовой пещере. Конечно, протектор Клаковской гущи прекрасно всё понял, и догадался о подноготной: весь торг был затеян только с одной целью – вырвать из скучной рутины ничегонеделания своих друзей баронетов. Но в данный момент так получалось, что теперь и в самом деле Малую Арку отныне волей‑неволей придётся переименовать в Арку Мальвики.
Такое заявление поддержали все. А в завершении Хлеби Избавляющий ещё и процессуально подтвердил такие намерения:
– Всё оформим по закону. Да и уверен, в данной ситуации сам король Рихард Огромный ничего не будет иметь против нашего решения. Уж он о Мальвике знал много и всегда интересовался её последними выходками. Даже ему малышка сумела понравиться….
Кремон Невменяемый почему‑то никак не мог поверить, что хрупкой но необычайно подвижной Мальвики больше не существует. В его иерархии о ценностях девушка прочно занимала место младшей сестрички, и нелепая смерть воспринималась как личная трагедия. Но и ещё что‑то неприятно‑тягучее, помимо обычной потери, ворочалось в его душе. Словно вдруг чужое и неприятное сознание ворвалось в его сущность и поселилось там навсегда. Одновременно со своим вторжением вытолкав наружу частичку чего‑то непонятного, но светлого, прекрасного и очень ценного. Что‑то такое, чего уже нет больше в этом мире Тройной Радуги и никогда больше не отыщется даже в других мирах.
Терявший в этой жизни ещё и не таких близких людей, Хлеби Избавляющий первым обратил внимание на мрачное, угнетенное состояние своего бывшего ученика. И сделал самый верный в таком случае ход: потянул Кремона к столу. А там уже все остальные попытались не сдерживать желание Невменяемого крепко напиться.
В итоге поздней ночью молодой герой проснулся в страшном похмелье, а когда вернул своему организму должную здоровую форму, то с ностальгическим удивлением обнаружил в себе, что уже не так тяжело скорбит по безвременно ушедшей сестричке. Тут же припомнились и ждущие его возвращения мать с отцом, старший брат Стас. А вместе с этими воспоминаниями вернулись мысли и о грядущем полёте через моря‑океаны. Как только вереница незавершённых дел нескончаемой лестницей выстроилась перед мысленным взором, Кремон вскочил на ноги, быстро оделся и бросился разыскивать протекторов. В предбоевой обстановке время на тризну принято заполнять только делами.
Пополудни к Чальшагу под руководством Карага отправилась первая часть отряда, состоящая только из боларов. Тридцать летающих растений, половина из которых были выходцами из стаи, теперь могли без всяких условностей считаться настоящими воинами. Настолько их толково вооружили, обучили методам ведения воздушного и наземного боя и натаскали для решения разведывательных и диверсионных задач. Ко всему прочему они несли в своих внутренних полостях такое количество защитных амулетов, что практически не боялись огня и могли с уверенностью выдержать прямое попадание магической зажигательной молнии.
Кремон оглядывал готовящихся к отлёту боларов и только диву давался. Да и не только он. Сопровождающий его повсюду Спин удивлялся не меньше:
– Да ты только посмотри на них! Это же летающие крепости! Они ведь сомнут любую преграду на пути!
– Здорово, – протянул Невменяемый с восхищением, но его летающий друг оказывается, наоборот, всем этим возмущался:
– Чего же тут здорового?! Ведь это не наше призвание: воевать и носить оружие. Болары обязаны нести в этот мир не войну и разрушение, а доброту и взаимопонимание между всеми расами. И поверь мне, добрым словом и справедливым судом можно добиться гораздо большего для нашей планеты.
Кремон с округлёнными глазами воззрился на своего друга:
– Ого! Ты никак уже стал великим философом! Поздравляю! Да только ведь твои товарищи ещё не доросли до сути и полного понимания таких великих проблем стоящих перед твоей расой. Вот когда вы в каждом уголке планеты начнёте присматривать за справедливостью и нести остальным разумным искру толерантности, вот тогда от твоих рассуждений будет толк. А пока ответь: сможешь ты сейчас хоть со всеми не дикими боларами остановить шаманов Кремниевой Орды?
– Нелепый вопрос! Конечно, нет! Да я и сам понимаю, что вначале придётся полетать не с добрым словом, а с доброй булавой и ещё долго мозжить ею тупые мозги некоторых идиотов. Только вот очень обидно такое делать и очень хочется дожить до того времени, где для нас главным оружием станет доброта. А главным занятием – выбор из всех разумных самых достойных для овладения тайнами мироздания.
– Ничего, не расстраивайся и посмотри оптимистически на последние события: союз с драконами! Переговоры с колабами! Сотрудничество с Огами! Да кто ещё недавно мог о таком мечтать? Конечно, тут довольно помогают шаманы, наведшие страх на всём континенте, но если вдруг удастся и их приструнить? Ты себе представляешь, как тогда станут необходимы разумные болары в своих постоянных миграциях по всему миру? Так что будет и в нашем замке праздник, не сомневайся!
Ещё долго они провожали взглядом отряд из тридцати зелёных сфер, и переговаривались при этом о поставленных перед ними задачами. Карагу и его бойцам обязывалось донести в каждый форт важный приказ: ни в коей мере не атаковать одиноко летящего с севера дракона. Ну и в самом Чальшаге служить для Гишера основным щитом от любых неожиданных неприятностей. Уж там однозначно собрались самые ярые дракононенавистники, и спонтанные действия на почве мести следовало предотвратить самыми жёсткими и наглядными методами. А лучше обученных боларов с этим никто не справится: взгреют самых резвых и другим неповадно будет.
Сам дракон должен был вылететь через сутки и, совершив только одну посадку в знакомом ему форте, прилететь в древнюю крепость чуть позже отряда боларов. К тому времени туда намеревались добраться самые ответственные лица Энормии, которые могли смело вести переговоры на самом высоком уровне. Ожидалось, что сам Первый Светоч Тормен Звёздный не пропустит такую возможность, как заложить первый камень в основание зарождающегося союза между тысячелетними антагонистами. Вернее даже не первый, а второй. Потому что, по словам Хлеби Избавляющего первый камень уже собственноручно заложил не кто иной, как Кремон Невменяемый. И оспаривать никто из окружения протекторов эту мысль не стал.
Чуть позже дракона, собирался отправиться в путь и весь основной состав отряда. Здесь уже насчитывалось более чем две сотни разумных. Сто восемьдесят зеленых шаров в полном вооружении несли с собой не только два десятка людей, но и пятерых таги, которые считались по праву одними из лучших специалистов и знатоков, доставшихся от Древних артефактов. В основном на их помощь и рассчитывали, надеясь, что миниатюрные таги быстрее всех найдут наилучший выход и придумают как навсегда обездвижить Титана. Но и это было ещё не всё. Прямо в Чальшаге в состав отряда обязаны были влиться ещё сорок Эль‑Митоланов, наилучших людей‑воинов из числа тех, кого удалось бы стянуть к тому времени со всей Энормии.
Но в конечном итоге только командиру отряда Кремону Невменяемому надлежало решать: кого именно и сколько брать с собой в дальний полёт через Альтурские Горы, баронство Стали и Радужное море. Многое в его решении зависело и от того как и с кем начнутся переговоры возле древней крепости. Вряд ли драконьей стороне есть смысл особо тянуть при таком раскладе дел и нехватке времени, но ведь могли взыграть ненужные амбиции с обеих сторон и отряд воинов просто не пропустят на свою территорию.
Именно для этого и должен бал раньше всех прибывший Гишер, вместе с Карагом наводить первые контакты на самой границе. Ведь не стоило забывать и об основном правиле выживания в тех краях; сначала убей врага, а потом подумай чего тебе от него надо. А как рассказывал воин «Молний», на границе с той стороны служили как раз самые отъявленные садисты и кровожадные маньяки. Так что переговорить их считалось задачей не из лёгких. Они могли и своих не пропустить для простой атаки, а уж тем более для переговоров потребовали бы присутствие самого короля Старгела, не меньше.
Сам Невменяемый тоже готовился к дальнему рейду. Причём готовился, пожалуй, наилучшим образом. Хоть и делал это в совершенной тайне почти от всех. Практически сразу, в самое первое утро нахождения в собственном теле он уединился с обоими протекторами и раскрыл свой самый главный секрет невероятного могущества. Были продемонстрированы Жемчужные ордена, сыграны незатейливые мелодии, а потом влиты в них три первые магические силы. Как потом ни пытались Хлеби и Давид забрать свою одолженную энергию лично, ордена им так и не подчинились. Зато через молодого героя силы Эль‑Митоланов вернулись к ним без проблем.
Обсудив триумвиратом эту довольно страшную и опасную силу в руках любого врага, старшие коллеги разрешили Невменяемому ею пользоваться, собирать энергию и забрать с собой на земли Кремниевой Орды. Других мнений и быть не могло, семьдесят две силы, собранные в орденах и находящиеся в одних руках, могут кардинально изменить любые, даже самые неблагоприятные для отряда события.
Поэтому сразу после совещания с протекторами, Кремон стал приставать к каждому встречному и поперечному Эль‑Митолану и просить если не всю магическую силу, то хотя бы маленькую толику.
Некоторые конечно возмущались, но большинство просто любопытствовало. И тогда Давид Сонный во всеуслышание подтвердил подобные привилегии Невменяемого, сославшись при этом на ежедневные и очень энергоёмкие эксперименты героя с собственным телом.
Разговоры сразу утихли, хотя и шепотки за спиной раздавались постоянно. Колдуны не могли спросить прямо, но ведь фантазировать на эту тему им никто не запрещал. Вот и шушукались, выдвигая самые абсурдные версии. А жемчужины верно, но уверенно меняли свой цвет на пурпурно‑красный. Этому способствовало и то, что коллег скопилось в замке Давида Сонного предостаточно, и почти каждого из них надо было постараться отловить перед сном. Тогда, как правило, Эль‑Митоланы уже не работали с магическими силами и отдавали оставшиеся излишки безропотно. Потому что в таком месте о собственной безопасности никто совершенно не задумывался. Любой враг был бы остановлен ещё на далёких подступах к Клаковской гуще мобильными отрядами почувствовавших свою силу боларов или охранными периметрами, которых расставили в округе видимо‑невидимо.
Отдавали свои силы перед сном и сами протекторы. Взирая на них, действовали адекватно гостящие здесь же таги и сорфиты. Именно поэтому в момент отлёта Кремон имел в своём стратегическом запасе шестьдесят пять единиц, адекватных силе полноценного колдуна. Остальные семь он намеревался в обязательном порядке поднакопить уже непосредственно в Чальшаге.
И вот настал час общего сбора и отлёта. Добившийся всеми правдами и неправдами права участвовать в походе Бабу, никак не мог оторвать от себя рыдающую Лирну. Оба протектора давали последние советы и наставления своим коллегам. Мирта в последний момент паковала в свою сумку кусок так понравившегося Гишеру окорока. А все остальные члены отряда рассаживались в плетённые из лёгких полосок кремонита сидения, в которых очень удобно путешествовать по воздуху при помощи боларов.
Наконец подошёл к своему сидению и командир отряда. Поприветствовал шлепком ладони по корню Спина, который даже в пути намеревался спорить со своим другом на философские темы и поэтому никому бы не согласился отдать своё почётное право нести Невменяемого. После многозначительного, хоть и короткого взгляда, оторвался от своей ненаглядной и Бабу. С разгону уселся на своё объёмное место, которое поддерживали два самых крупных летающих растения. Между прочим, гиганты сами подобрали своё отдельное трио и успели в последние дни довольно сдружиться. Такие разумные нигде не пропадут.
Кремон подумал об этом с внутренней улыбкой и тоже умостился на своём сидении. И только тогда второй раз потрепал Спина по корню:
– Вперёд, дружище!
А когда они рванули ввысь, крикнул в сторону быстро удаляющейся земли:
– До встречи, Агван!

Часть семнадцатая

Прорыв

В Чальшаге творилось невероятное. Никогда ещё старая крепость не видела под своими стенами так много личностей из ближайшего королевского окружения. А уж когда на крыше самого большого донжона поселился прилетевший не с чужой, а со своей территории дракон, вот тогда и начали происходить самые интересные события.
Первым делом теперь над Чальшагом постоянно висело восемь боларов из отряда Карага. Причём они своими сферами создавали в небе чётко видимый треугольник, острый угол который указывал на крепость. То есть, по предварительной с драконами договорённости, это означало готовность Энормии к началу переговоров. Конечно, на первый час такого сигнала, желаемого представительства не набиралось, и самым высшим чином на приграничье являлся командующий западной группой войск, который отвечал непосредственно за участок вдоль Альтурских Гор. Именно он первым и поговорил с Гишером с глазу на глаз, если не считать присутствующего там же Карага, несколько часов, согласовывая предстоящие действия. Наверняка командующий ещё раньше получил должные указания из столицы и теперь готов был по первому сигналу боларов выйти навстречу парламентёров с другой стороны.
Следующими на сцене предстоящей встречи появились различные помощники из министерства иностранных дел и натасканные в казуистике межгосударственных договоров дипломаты. Вместе с ними прибыли личный начальник стражи Первого Светоча и его главный квартирмейстер с почтом своих помощников. Сразу стало очень жарко от мечущихся во все стороны посыльных и разлетающихся во всех направлениях приказов.
И опять Гишера на полночи забрали на непрекращающееся заседание, на котором тот вместе с Карагом давал подробные разъяснения о структуре власти в Альтурских Горах. Как ни странно, но для предстоящих протоколов требовалось знать столько чинов, имён и званий, что простые воины только диву давались. Это если не считать требований подробно поведать обо всех традициях драконьего народа и личных привычках первых министров.
Спал Гишер в первую ночь мало, а Караг и того меньше. Но разбудили их всё равно с самого утра по просьбе командующего, который пригласил дракона к тому самому священному озеру, за которое так безуспешно сражались драконы последние тысячелетия. Само собой, что крылатый воин сразу сбросил с себя сонливость и вместе с боларом помчался на дальнюю оконечность крепости, где к тому времени пробили вполне достаточный для исторической делегации проход. Встретив гостей возле копошащихся на расчистке колдунов, генерал пригласил следовать за собой и сразу стал рассказывать непосредственно о самом озере:
– Практически во все времена оно хоть и считалось немного колдовским, но использовалось защитниками крепости только для забора питьевой воды в случае продолжительной осады. Никаких других лечебных свойств за ним не наблюдалось. Поэтому с верхнего двора, сюда, вниз ведут винтовые ступени в узком колодце. Плюс ко всему имелась непосредственная возможность подавать воду прямо наверх насосами двумя типов: ручным и магическим. Когда то в древности как раз на этом месте, где мы сейчас проходим, существовала широкая щель высотой восемь и шириной пятнадцать метров. Именно сквозь неё, по нынешним сведениям, сюда и могли влетать ваши, Гишер, соотечественники. Она по историческим ссылкам являлась просто заваленной долгое время обломками скал, и только в прошлом тысячелетии щель замуровали полностью для усиления всего каменного основания крепости. Как видите, озеро сейчас находится в своём полном объёме и совершенно ничем не загрязнено.
Действительно, трио разумных представителей трёх рас приблизилось к самой береговой кромке и при мерцании нескольких магических светляков всмотрелось в свои отражения. Причём каждый это сделал по‑своему. Генерал с некоторым недоумением и разочарованием. Ведь он бывал возле этого озера сотни раз, и ни разу не заподозрил в краеугольном значении.
Караг – с деловитым любопытством и философскими мыслями, в которых уже на всяк лад рассматривался пример вот такого события для подражания во всём мире.
Ну а Гишер – со священным трепетом, нескрываемой гордостью и с бешено грохочущим сердцем. Он, самый первый из драконов увидел Озеро Жизни! Именно он сейчас окунает свои лапы в живительную влагу планетного чуда! И именно он получил шанс первым полностью погрузиться в благодатную жидкость! Правда делать это, вроде как, и смысла не было.
Хотя командующий предложил:
– Можете окунуться и проверить чудесные свойства озера. Заодно и мы понаблюдаем.
– Хочу тебя разочаровать, – дракон никак не желал переходить в обращении на «вы», – Мне, «замачивание» в этой воде ничего не даст. К озеру должны прилетать лишь драконы пожилого, ещё лучше глубоко старческого возраста. Хочу напомнить, что обычные наши собратья живут не долго, до шестидесяти лет. Да десяток лет могут прибавить при усиленной магической подпитке Эль‑Митоланов. Тогда как часовое купание в этом озере должно давать двадцатилетнюю прибавку к сроку жизни каждого покорителя небес, который перешагнул планку в пятьдесят лет. Рекомендовалось вообще сюда прилетать после того, как проживёшь пять десятков с половиной. Ко всему прочему этот священный водоём увеличивает продолжительность жизни только раз. Так что мне, будем так говорить, ещё слишком рано.
– Конечно, – поддакнул Караг, и по‑дружески пошутил: – Ты ещё слишком зелёный.
– Но результаты сразу видны? – не успокаивался генерал.
– Практически да. Если верить нашим древним книгам, то престарелых старцев сюда просто вносили и укладывали вон в те неглубокие ванны. А уже через час‑полтора они выходили сами, взмывали в небо и летели к себе домой доживать добавочные десятилетия.
– Вот бы самому на это посмотреть.
– Мне тоже не терпится удостовериться, – признался Гишер. – Наверняка среди первой волны дипломатов найдётся древний и засушенный временем ветеран, вот мы на него и полюбуемся. А то, если окажется, что озеро не действует…. хм! И предположить боюсь, насколько огромное разочарование нас всех постигнет.
– Будем надеяться, что воды всё‑таки целебные, – высказался болар. – Да и вы генерал, что‑то упоминали о необычности этого озера?
– Ну конечно! Во‑первых, температура жидкости всегда одинакова, что в непереносимую жару, что в лютые зимние морозы. Хоть последние и редки в здешней истории. Во‑вторых, вода отсюда долго не портится и не поддаётся цветению. Словно её пропустили через фильтр с измельчённым металлом серебра. Ну и, в‑третьих, здесь никогда не могли развести рыбу, хоть и пробовали сделать это неоднократно.
Дракон ещё раз нагнулся и опустил лапы в воду:
– Естественно, она полностью равнозначна температуре наших тел. Эта деталь тоже отмечена в древних книгах.
Генерал приглашающе махнул рукой в сторону выхода и неожиданно чихнул от висящей во всей пещере пыли. Разборка щели велась полным ходом, и падающие камни громоздящиеся в куче со старым раствором вносили дисбаланс с видом спокойного и гладкого зеркала воды.
Когда оказались снаружи, к ним подскочил инженер ведущейся разборки:
– Господин генерал, мы тут выбитую в камне надпись обнаружили, вон там, прямо на козырьке.
Действительно на твёрдом дуросовом наплыве виднелись глубокие выемки, своим орнаментом образуя какое‑то словосочетание. Раньше оно было скрыто вздымающейся стеной, а сейчас свободно представлялось с первого взгляда. Все трое растеряно переглянулись и только Караг сообразил:
– Кажется это язык Древних.
– Тогда разыщи среди прибывших из столицы гостей специалиста, – обратился генерал к своему адъютанту. – Там точно один был, ещё хвастался, что он лично Трактат расшифровывал. – Затем поднял взгляд на небо, где неподвижно висел треугольник зелёных шариков и опять повернулся к гостю: – Что‑то с вашей стороны никто не спешит показываться.
– Я же вам говорил, тут и нет никого. И пока они сделают проходы….
Действительно, на самой границе, которую можно было видеть из крепости, никого не было. Драконы располагались за второй горной грядой и порой вообще не взлетали над ней для осмотра местности. Им вполне хватало стационарных магических средств защиты, многочисленных ловушек с западнями и неведомого количества охранных контуров. Причём всё было устроено так, чтобы не только враг в человеческом облике не мог проникнуть в государство, но и свои чересчур горячие головы падкие до наживы не вздумали без разрешения перелететь границу и податься в кровавые рейды. Как раз против таких превентивных мер и протестовали в своё время хулиганистые активисты движения «Свободный полёт». И именно по этой причине сам дракон не решался перелететь в своё государство и на месте поторопить события.
– А если и увидели этот треугольник, – после некоторого раздумья добавил Гишер. – То попросту проигнорировали. Хотя…. по всем срокам сегодня должны появиться первые «ласточки».
Так у пограничников обеих сторон называлась наружная разведка крылатых, которая с помощью редчайших увеличительных приборов порой пролетала вдоль границы, высматривая на земле любые изменения в системе человеческой обороны. Именно такого бойца «ласточек» когда‑то и подбил с помощью зарядов для литанры Кремон Невменяемый. Причём сделал это не имея в своём распоряжении самой литанры. Тогда как сейчас этого оружия у людей имелось вполне достаточно и Гишер забеспокоился:
– Генерал, ты забрал на передовых постах литанры?
– Лично это сделал. И как раз перед нашим походом к озеру.
Он хотел что‑то ещё добавить, но так и застыл, заметив, что к ним бегом возвращается адъютант. Только вот не про дешифровщика он доложил, а про нечто совсем другое:
– Господин генерал! Прибыл его Сиятельство Тормен Звёздный!
Само собой разумеется, что именно это трио и захотел увидеть Первый Светоч магического Совета сразу по прибытии. Тем более что за свои сто шестьдесят два года жизни ему тоже ни разу не посчастливилось пообщаться с представителем расы крылатых. Начавшуюся продолжительную беседу вполне дальновидно совместили с обильным, полноценным завтраком. Разговор получился настолько интересный, увлекательный, что когда влетел помощник Карага, все вздрогнули от неожиданности и замерли на полуслове. Хотя в тишине прозвучало только два слова:
– Появились «ласточки».
– Отлично! – не сдвинувшись с места, стал отдавать приказы командир боларов: – Стройте вторую условленную фигуру, а когда разведчики приблизятся вплотную, слетаешь к ним навстречу лично и обменяешься паролем. Только потом Гишер полетит сам и осмотрится на месте.
Перекинувшись ещё несколькими малозначащими фразами, вся компания по предложению первого министра переместилась на широкую террасу резиденции коменданта крепости. И уже оттуда смогли сами наблюдать за дальнейшим ходом давно оговорённого контакта.
К треугольнику приблизился ещё один зелёный шар и тут же образовался круг. Три дракона, нарезающие круги с той стороны, сменили курс и заскользили в планировании прямо к боларам. Не дотянув до них с километр, сделали «горку» да так и зависли над нейтральной территорией, ритмично взмахивая крыльями. Ещё через минуту к ним приблизился помощник Карага и начались неслышимые переговоры. Как ни странно, видимо дело несколькими фразами не обошлось и затянулось минут на пять. Подспудно ожидающие от своих извечных врагов какой‑нибудь провокации, люди в крепости и её околицах затаили дыхание. При этом кто нащупывал рукой оружие, кто готовил свои магические щиты, а кто проверял наличие поблизости должного укрытия. Слишком ещё свежи оставались в памяти воспоминания о последнем сражении, когда усиленный передовой отряд драконьей армии разрушил мощную крепость почти на треть.
Но вот болар отвалил от тройки драконов и понёсся прямо на террасу комендантского здания. Лихо зависнув на месте после большой скорости, разумное растение стало делать доклад всем сразу:
– Пароль подтвердили! Ну а потом продолжили разговор. На той стороне готовятся к встрече со вчерашнего дня, прибыл министр обороны генерал Асхи. Его сопровождают полномочные послы, которые готовы работать в Энормии. Присутствует ряд других высокопоставленных чиновников. Запрашивают: кто будет руководить переговорами с нашей стороны и может ли Гишер Нобио явиться к генералу лично для доклада обстановки.
– Я лечу! – сразу отозвался дракон.
– Но ты уверен, что ситуация у вас не изменилась, и это не ловушка? – напрягся всей своей внушительной и тучной фигурой Первый Светоч.
– Уверен! А если увижу моего бывшего командира Асхи – пропадут и последние сомнения. Такие драконы не предают.
– А всё‑таки, самому лететь не стоит, – вовремя подсказал Караг. – Да и я заодно со своим замом на той стороне осмотримся и послушаем, что новенького Асхи скажет. А?
– Конечно! Как это я сам не сообразил! – обрадовался Гишер начиная расправлять крылья. – Да и доверия мне после возвращения сюда больше будет. За мной!
Когда они улетели, Тормен Звёздный не сдержался и воскликнул:
– Что творится, генерал! Ты посмотри что творится! Только что поговорил с драконом, и возможно всего лишь через пару часов буду говорить с остальными. Грандиозное событие и не верится, что я дожил до такого.
Генерал считался ещё сравнительно молодым Эль‑Митоланом и недавно только пересёк столетний рубеж, но с Первым Светочем был знаком прекрасно, если не сказать дружил. Поэтому ответил без лишнего официоза:
– Мне ещё вчера повезло. Так что я пообвык. Но честно скажу, если этот министр сюда заявится – вот где будет фурор и чудо. Потому что мне до сих пор не верится, что это не ловушка или очередная вражеская пакость.
– Меня тоже гнетут подобные сомнения….
– Но если переговоры действительно начнутся, то наш король многое потеряет, не рискнув здесь появиться.
– Ты так думаешь? – с иронией хмыкнул его старший коллега.
– Уверен! Потом получится не тот эффект….
– Да это и его величество понимает, – многозначительно закивал головой Тормен. Затем оглянулся на висящего невдалеке болара из вспомогательного отряда форта, которые только тем и занимались, что высматривали посторонние отделённые сознания, и только тогда прошептал. – Поэтому наш обоз и остановился в Гуздриме.
Город Гуздрим считался гражданским аналогом Чальшага и располагался за пять километров вглубь территории Энормии. Причём в довольно неприступном ущелье, которое расширялось резко на восток. Именно через него пролегала единственная дорога в крепость, велись поставки, а в самом городке обитали в добротных домах офицерские семьи, новобранцы и сменные вахты.
Но сейчас командующий весь так и затрясся, потому что сразу сообразил, на что намекал министр внутренних дел:
– Да ты что!? Его же охранять надо! А вдруг это – всё‑таки провокация?
– Не волнуйся! Там чуть ли не треть всей армии собрана и стоит в оцеплении. Не такой Рихард дурак, чтобы соваться, куда попало без подстраховки. Да и мы бы не пустили. Охранными контурами весь Гуздрим тоже перекрыли намертво. А для полной подстраховки по всей местности, вплоть до крепости, расставлены бойцы первого королевского полка боларов.
– Так чего ждать будем? – занервничал командующий.
– Посмотрим на этого генерала, поговорим. Послов приветим, и если всё будет как надо, вот тут наше Величество и появится. Как раз на момент подписания исторического договора.
– Уф! Лучше бы мне не говорил, – глаза опытного ветерана забегали по всей крепости, в который уже раз проверяя расположение постов и наличие резервного состава. – У меня теперь сердце выскакивать будет до самого финала этого представления.
Тормен склонился к коллеге, обнял его за плечи и участливо осведомился:
– Сердечко пошаливает? Когда в последний раз у врача был?
– Знаешь что! – так и подпрыгнул на месте моложавый с виду генерал от возмущения. Но быстро понял, что над ним шутят, и тоже выдавил порцию смеха: – Уже собираешься меня выгнать на пенсию и приготовил своего выдвиженца? Не дождёшься!
Время ожидания потянулось с невероятной медлительностью. Но деятельные натуры не терпят напрасного ожидания. Поэтому командующий бросился проверять дисциплину и надлежащую готовность вверенных ему войск, а Первый Светоч проявил инициативу другого рода. Все его помощники и интенданты заметались словно пчёлы в конце короткого лета и вскоре на нейтральной полосе высился великолепный и огромный павильон открытого типа. Лёгкие полотнища растянули на столбах в виде шатров, а под ними словно по мановению магических жезлов возникли широкие столы, лавки и даже кресла вполне подходящие непосредственно для драконов. Откуда только и взялись никогда не употребляемые людьми детали добротной мебели. Видимо ещё в столице умные головы продумали всё заблаговременно. Тем более что используя подробнейшие рассказы Кремона Невменяемого это сделать было не трудно.
Прошло два часа. В крепости опять воцарилось короткое затишье и все люби до единого, посматривали только в сторону гор. Тогда как боларам не обязательно было демонстрировать свои глазки на гибких жгутиках. Но именно они первыми заметили приближающуюся с севера густую тучку. И зеленый шар, висящий прямо над комендантским домом, громко огласил для всех там находящихся.
– Вдоль гор к нам летит большая группа разумных. Скорей всего это основной отряд из Агвана.
Тут же тягостное ожидание сменилось очередной вспышкой оживления и всплеска эмоций. Задвигались, смещаясь в стороны висящие в воздухе болары, готовя и указывая на места предположительной посадки своим разумным соплеменникам.
Первым на террасу комендантского дома с солидным достоинством опустился Спин со своей никому не доверяемой ношей. Невменяемый так и не дождался полной остановки, а спрыгнул прямо на ходу с криком:
– Дипломатическое подкрепление прибыло!
– Ой! – шагнул к нему, поднимая руки Тормен Звёздный, – Что‑то вы все так обильно вооружены, что вас ну никак за дипломатов не примешь.
– Может у нас и другая работа, но суть та же, – весело отвечал Кремон: – Укреплять мир, куда только достанет молния!
В следующий момент он попал в крепкие объятия министра. Похоже что опытный Эль‑Митолан расчувствовался всерьёз:
– Ну, дай на тебя взглянуть! Эх, ещё лучше прежнего стал! И что ты так надолго пропал? Мы и ждать отчаялись, и сто раз пожалели об этой пересадке….
– Да нет, всё получилось просто здорово! – Кремон тоже ощущал внутреннее тепло от такой отеческой встречи. – Ну а такой временной провал никто предвидеть не мог. Зато мои помощники успели за год сделать переворот в жизни своих соплеменников в Альтурских Горах, а я отлично познакомиться с местной обстановкой. Вы ведь знакомы со Спином?
– Да, имел удовольствие и рад видеть снова, господин Спин Паласий, – Тормен вполне умело пожал протянутый ему корень. – Помнится, мы ещё на встрече в верхах в Агване с вами беседовали и спорили по поводу принятия второго имени.
– Ох, когда это было! – словно старик запричитал Спин. – Когда я сейчас увидел свою родную стаю, то вообще глазам не смог поверить. Изменения произошло буквально в каждой детали нашего бытия. Ну а про вторые имена я вообще лучше умолчу.
Действительно, по возвращении в Агван даже Кремон оказался в шоке, когда оказалось что все болары посферно взяли себе вторые имена‑фамилии. Причем, такие как Паласий, Кремоний, Клаковский, Агванский или Лирный, разрешалось брать только истинным уроженцам стаи и за этим довольно строго следило несколько новых Грюхунов. Новички зато с гордостью носили вторые имена происходящие от магических прозвищ протекторов, окрестных земель и прочих достопримечательностей. Даже в отряде под руководством Кремона оказалось по нескольку Сонных, Хлебистых, Лиодских, Сваловых и Ашпуницыных. Порой встречались и такие, как Укротитель Тасакьи или Вьюнок Акусалии. Первый очень любил и прекрасно умел ловить знаменитую рыбу в агванском озере, а второй, в том же водоёме – отыскивал особые побеги не менее знаменитых водорослей, из которых затейники умудрялись плести оригинальные корзины, лапти и прочие предметы не только человеческого быта. Оставалось только ввести некоторые титулы, но разумные растения воспротивились этому сразу и навсегда. И большую роль в этом отречении ещё больше года назад сыграл именно Спин, который отказался от присвоения ему королём Энормии дворянского титула в награду за не имеющую аналогов операцию на территории Ледонии. Уже тогда лидер боларов категорически заявил, что раз им предназначена другая судьба, то они ни в коем случае не должны принимать земные мерки своего обозначения и ни в коей мере не примерять к себе только человеческие шаблоны бытия.
На данный момент летающие шары согласились оперировать в своей среде только воинскими званиями. Да и то временно, только для упорядочения структуры исполнения приказов. Как подозревали теперь все учёные и исследователи, в недалёком будущем болары перейдут на совсем иной уровень развития, на котором сам факт подчинения кому бы то ни было, станет для них неприемлем. Любое давления на их сознание станет категорически неосуществимо, потому что именно им предназначено делать нелёгкий выбор среди всех остальных представителей разумных рас: когда и на кого возлагать Сферу магической Настройки.
Ну а пока разумные растения даже с некоторым шиком и гордостью готовились участвовать в любых мероприятиях. Вплоть до ведения боевых действий на благо всех остальных разумных. Именно на выяснение деталей вооружения и навыков ведения открытого боя сосредоточились в своих обсуждениях собравшиеся на террасе самого большого дома внутри крепости.
Разве что Тормен Звездный самым первым вопросом поинтересовался у обоих друзей:
– Раз вы так отлично изучили дракона Гишера Нобио, то можете за него сейчас поручиться?
– Мне довелось его видеть не просто снаружи, – глядя на горы, ответил Кремон, – Но и чувствовать его изнутри. Так что уверен, – мой новый товарищ не подведёт.
Спин сразу добавил:
– А мы ещё лучше успели изучить крылатых обитателей Альтурских Гор. Ведь мы не только вниз, но и вверх посматривали. Так что тоже можем смело утверждать: среди них много честнейших, талантливых и добрых личностей. Если не сказать большинство. И только остаётся удивляться: почему они столько тысячелетий жили в такой странной изоляции? Ведь могли же договориться с людьми давно?
– А вы где были? – сердито покосился на своего друга Невменяемый.
– В смысле? – Не понял тот.
– Меньше надо было под деревьями виснуть вниз сферами, а за ум браться! И заниматься своими прямыми обязанностями. Вот сам сравни: только вы с Карагом за дело взялись – сразу результат всемирного масштаба.
Болар скромно забулькал смехом:
– Кто бы рассказывал!
До начала оговорённого возвращения Гишера оставалось около часа, когда из тылов примчался болар‑посыльный и вручил депешу Первому Светочу. Тот прочитал, подвигал бровями и огласил Невменяемому:
– Тебя срочно хочет видеть начальник нашего каравана, который остался в Гуздриме. Отправляйся к нему со Спином немедленно.
– Кто именно? – уже вставая, поинтересовался молодой герой. И получил в ответ гротескное изображение короны, которое получилось после приложения пятерни Тормена к своему затылку. Догадавшись о ком идёт речь, Кремон восхищённо покрутил головой и добавил:
– За любую работу берётся….
– Ага, даже караваны водит, – в тон ему продолжил министр.
Уже находясь в полете, друзья обменялись мнениями:
– Вот это серьёзно! Сам король прибыл!
– Наверняка Рихард этот исторический момент не упустит. Но что он от тебя хочет?
– Может ещё какое новое задание есть? – стал предполагать Кремон.
– Новое? Да тебе бы со старыми расхлебаться! – булькнул болар.
– Точно! Только и тешу себя надеждами, что жизнь у Эль‑Митолана длинная, авось да успею завершить то, что начато.
В городке посыльный сразу подправил их полёт к довольно неприметному на вид зданию, да и сам залетел первым в большое помещение первого этажа. И прилетевшие воины сразу заметили короля. Тот стоял в походной одежде возле зашторенного окна, в окружении двух гвардейцев личной стражи и приветливо улыбался прибывшим героям.
– Ваше величество, – начал Невменяемый, – Разрешите доложить о благополучном завершении….
– Ладно, ладно! У нас совершенно нет времени на излишний официоз, – перебил прибывшего Рихард, делая шаг вперёд. – Дай‑ка я лучше пожму твою удачливую руку и просто по‑отечески порадуюсь твоему возвращению. Ну и сразу скажу: горжусь! Безмерно горжусь, что среди моих подданных есть такие герои!
Монарх не только пожал руку молодого колдуна, но и другой рукой полуобнял за плечи. Потом повернул своё сияющее лицо к лидеру боларов:
– Всё вышесказанное относится и к тебе, дорогой Спин.
– Да что вы, ваше Величество, мы ведь только помогали.
– Такую помощь трудно переоценить и мне сейчас неимоверно жаль, что приходится опять с вами расставаться. Заслуженный вами отдых, отпуска и льготы, уже превысили все мыслимые и немыслимые высоты, а вам опять приходится рисковать собственными жизнями ради всеобщего блага разумных. Я уже не говорю про готовые для вас награды. Но побаиваюсь, что и сегодня они вам не будут вручены.
– Конечно, ваше величество. Я бы вообще предпочёл, чтобы наш отряд отправился на ту сторону границы немедленно, не дожидаясь начала переговоров. Каждый час промедления – потом может обернуться невосполнимыми потерями в годы.
– Как мне ни жаль, но полностью с тобой согласен. Тем более что ты сам понимаешь и чувствуешь сложившуюся ситуацию намного лучше меня. Скорей всего мы не сможем сегодня увидеться ещё раз, именно поэтому я и решил попрощаться заранее и пожелать неимоверной удачи всему вашему отряду.
– Спасибо! – ответили оба друга одновременно.
– И ещё…. – король осмотрел молодого героя немного странным взглядом, – Мне надо поговорить с тобой о личном с глазу на глаз. Пройдём вон в ту комнату.
Немного удивлённый и перебирающий в голове десятки предположений, Кремон получил от болара подбадривающий толчок корнем в спину и поспешил за монархом в уютно обставленную маленькую комнатку.
Они сели за стол и Рихард Огромный кивнул на вазу с фруктами:
– Угощайся!
– Да нет, спасибо. Я лучше буду слушать.
– Даже не знаю с чего начать…. Сам не догадываешься?
– Ваше Величество, вы хотели поговорить о гибели маркизы Баризо?
Король скорбно вздохнул:
– Да, жаль малышку, очень жаль! Так и не сумела побороть в себе детскую неусидчивость…. – и после короткой паузы вновь распрямил и без того ровную спину. – Не сейчас хочу тебя поставить в известность о другом. Как ты знаешь, мы обменялись посольствами с Царством Огов и на данный момент в союзничестве с сорфитами углубляем процесс межгосударственного сотрудничества. За что, вполне естественно – и тебе огромное спасибо. И помолчи, не перебивай! Манскат все‑таки попробуй!
Кремон покорно схватил самый большой фрукт и стал его есть маленькими кусочками. Тогда как монарх, удовлетворённо кивнув, продолжил:
– Так вот, пару дней назад я дал личную аудиенцию прибывшей ко мне с личным визитом Галиреме Огирии. И она мне под большим секретом поведала одну историю, а потом на правах представителя царствующей династии, попросила помощи. Оказывает неполных два года назад они разыскали в Ледонии одного уникального наёмника, который мог проецировать вокруг себя Сияние Жизни. Правда делал он это, скорее всего, неосознанно, пытаясь просто скрыть ложь о своём прошлом и настоящем. Тем не менее, дальновидные огианки решали воспользоваться этим человеком и заставили его вылечить двух их правящих цариц от бесплодия. Мало того, они ещё и устроили тому наёмнику весьма приятную ночку, с одной из самых молодых и перспективных Галирем. Так вот, обе царицы благополучно забеременели от своих мужей и родили девочек. Тогда как прекрасная Галирема Молли вообще была награждена радостью двойного материнства: у неё родилось два здоровых и прекрасных мальчика. Поначалу в наёмнике совершенно не вспоминали, так как были уверены, что он погиб во время Великого Топианского урагана. Но вот теперь….
Повисла многозначительная пауза, во время которой Кремон сообразил, что в волнении раздавил остатки плода. Вытирая руки льняной салфеткой, он одновременно прислушался к своим внутренностям:
– Но ведь нарост растворился в храме вьюдорашей!
– И мы все этому очень радовались, – напомнил король. – Разве тебя не настораживает совсем другое? Разве ты не гордишься отцовством таких чудесных близнецов?
– Э‑э‑э…. ваше величество, я бы конечно гордился, да только сами понимаете…..
– Понимаю! И как мужчина мужчину полностью оправдываю. А как монарх – постараюсь всё устроить наилучшим образом. Только вот какая появилась проблема: оказывается, детки оказались развиты не по месяцам: в семь они уже самостоятельно ходили, к десяти слаженно говорили, а к году жизни от них посыпались первые вопросы. Как, куда и почему. А в последнее время они всех озаботили вообще странными утверждениями, которые звучали примерно в таком духе: «Когда вернётся наш папа? Мы хотим его видеть». Само собой что Галиремы, счастливые от прибавления в их семействе попробовали всё сразу свести дело к единственному утверждению: «Он погиб». Потому что лгать у них там, как тебе известно, бесполезно. Каково же было их удивление, когда поняли, что малыши не врут, постоянно восклицая: «Нет! Он живой! Мы его чувствуем». В итоге принцессе Огирии пришлось проделать путь ко мне и в личной просьбе попросить начать розыск некоего наёмника Низу, родом из Южных Княжеств. Хотя она при этом прямо заявила, что скорей всего этот Кашад Низу может оказаться уроженцем каких угодно мест. В том числе и Энормии. Насколько я понял, они совершенно ничего не знают конкретного о событиях в Гиблых Топях, потому что на их территорию не вышла ни одна особь из уничтоженного тобой войска. А уж как я старался вообще молчать на некоторые её неосторожные, якобы, но такие хитрые вопросы с подтекстом! Ты б только знал!
– Знаю, – вдохнул Невменяемый. – Сам вертелся под их вопросами, словно барашек над жаровней.
– Так что теперь нам всем надо опасаться такого момента, когда твои детки вырастут и конкретно укажут пальчиком, где искать их гулящего папочку.
– Так уж и «гулящего»?!
– Шучу, шучу…. Но факт остаются на лицо. А вот как вести встречную разведку против Галирем, мы вообще ума не приложим. Может, ты чего подскажешь?
– Лучше вообще держаться от них как можно дальше, – с досадой признался Кремон. – Взглядом могут дырку прожечь! Но меня интересует ещё и другой вопрос: зачем Галиремы меня ищут?
– Вот и я так спросил. И ты знаешь…. – Рихард Огромный как‑то странно замялся, что вообще ему никогда присуще не было, и в его громоподобном голосе послышалась неуверенность: – Принцесса Огирия твёрдо пообещала, что Галиремы хотят тебя сделать царём.
Молодой колдун уставился на своего монарха как на потерявшего рассудок человека, и тот это заметил. И сразу сердито сдвинул брови:
– Думаешь мне больше заняться нечем, как только розыгрыши устраивать?
– Да нет, ваше величество! Просто такое у меня в голове не укладывается! – с ошарашенным видом ответил молодой герой и чисто непроизвольно взял из вазы второй манскат. Задумчиво его надкусил, чуть пожевал и только потом спросил: – А вы ей что ответили?
– Попробуй тут не сказать только правду! Пришлось выкручиваться, словно ужу на сковородке. Чего я ей там только не наплёл про доверительные отношения между нашими династиями и об усилении этих отношений в будущем. А также в моём желании во всём этом деле разобраться как можно скорей лично. Мне кажется Огирия осталась довольна и в тот же час отправилась обратно в своё царство Огов.
– Однако….
Кремон никак не мог найти слов для выражения своих эмоций. Именно поэтому Рихард Огромный решил сразу же нанести второй удар и таким образом сложить со своих плеч груз ненужной ответственности:
– Но и это ещё не всё! Как ты знаешь, наследная принцесса Спегото Элиза Майве тоже совсем недавно родила дочку. Слышал?
– Ну да, от фаворита какого‑то….
– Как бы ни так! От тебя она родила, от тебя! Просто истинную дату рождения держат в тайне и только после месяца полного молчание объявили о благополучных родах. Так что поздравляю ещё раз, папаша!
– А‑а‑а…. вы уверены?! – с фатальным взглядом Невменяемый хватался за последнюю соломинку.
– Совершенно! Наша разведка подтвердила эту новость сразу по трём независимым каналам.
На растерянного молодого героя было жалко смотреть. И король, словно близкий родственник с веселым смешком похлопал его по плечу:
– Если разобраться, то во всех этих событиях я не вижу ничего страшного. Тем более что претензий в тебе, как таковых, никто не предъявляет. Скорей – даже наоборот. Ну, или там просто молчат себе в тряпочку. Так что, герой, не вешай носа! А за нашей с Торменом спиной мы тебя от любой трудности спрячем и поможем в любом выбранном тобой направлении. Согласен?
– Больше ничего не остаётся, – поднял голову Кремон.
И как раз после этого раздался стук в дверь. После окрика короля, вошёл его дворецкий и доложил:
– Ваше Величество! К Чальшагу приближается делегация драконов.
Собеседники тут же вскочили на ноги, и король подтолкнул легонько Кремона в спину с напутствием:
– Поспеши! А то без тебя ничего не начнут! И возвращайся из рейда как можно быстрей!
– Спасибо, постараюсь!
И уже через четверть часа Невменяемый вместе со Спином находился возле раскинутых на нейтральной территории шатров. Хотя в голове и клубился немыслимый туман из сталкивающихся воспоминаний, но следовало сразу переходить к делу. Пока министр обороны драконьего королевства чинно приземлился с одной стороны временной постройки, а Первый Светоч стоял с другой и тихонько переговаривался с вернувшимся чуть раньше Гишером:
– Как у вас отнеслись к должностным лицам Энормии, собирающимся участвовать в переговорах и подписывать первые соглашении?
– Присутствие вашей Светлости на переговорах признано более чем достаточным и представительным. Генерал Асхи велел передать, что он будет очень счастлив лично познакомиться со своим знаменитым коллегой.
– Отлично! Ну что, вроде все на своих местах? Ага, вот и Кремон! Что делать будем? И кто будет нас представлять друг другу?
– Да мы и представим! Гишер, ты со Спином с этой стороны, я с Карагом с другой! Начинаем!
Деловым шагом он приблизился и встал с правого торца метрового по своей ширине стола, тогда как боец «Молний» расположился напротив.
– Господин министр, – Кремон поклонился в сторону прибывшей драконьей делегации. – Разрешите вам представить Первого Светоча магического Совета Энормии, министра внутренних дел, его сиятельство герцога Тормена Звёздного.
Самый грузный и объемный Эль‑Митолан сделал несколько шагов и встал возле стола. Теперь своего шефа стал представлять Гишер:
– Ваше сиятельство, разрешите вам представить министра обороны Альтурских Гор, генерала армии, графа Асхи Белого.
Дракон подошел к столу с другой стороны и несколько минут оба главных представителя переговоров стояли, изучая друг друга. А потом Тормен нагнулся над столом, протягивая обе ладони для рукопожатия. Показалось, что он только на одну секунду опередил генерала Асхи, который собирался сделать это первым. Тем не менее, первая встреча на уровне министров началась самым дружеским образом. Потом с каждой стороны к министрам подсело по паре‑тройке самых высоких чиновников, которых представили уже более спешно. Но и тогда переговоры не начались, потому что слово по предварительно договорённости взял Невменяемый:
– Уважаемые господа министры! Вы сами знаете о главном вопросе на повестке дня, поэтому давайте решать вопрос с нашим отрядом. Что произошло в Альтурских Горах за последнее время?
По знаку генерала Асхи к ним приблизился скромно стоявший сзади Цашун и стал докладывать:
– Судя по ожившим некоторым приспособлениям на нашей гигантской литанре, она имеет возможность каким‑то образом замечать точное, как мы надеемся, местонахождение Титана. К сегодняшнему дню пройденное им расстояние от побережья увеличилось вдвое и теперь составляет двести километров. Судя по такой медлительности ордынцам никак не успеть к заканчивающемуся сроку ультиматума, но это не значит, что война будет приостановлена. В литанре найдена ещё одна интересная деталь: после очистки пыли тысячелетий стали прокручиваться круглые концовки уходящих куда‑то вглубь сооружения палок. При их вращении на картинке возникает перекрестие из двух линий, которое теми самыми кругляшами можно водить по всей картинке. Как только перекрестие совмещается с красной точкой предполагаемого Титана, как сразу по картинке проходят волны зелёного цвета, из внутренностей раздаются пронзительные звуки, а всё сооружение Когтя Альтуры начинает, страшно дрожать и дёргаться. По предварительным расчётам специалистов литанра просто пытается сдвинуть свою башню в сторону. Сейчас прилагаются усилия для последующей очистки заклинивших механизмов. Самое важное пока – что детище древних медленно, но неуклонно движется вперёд.
– Наши специалисты высказали предположения, – спешно вставил Кремон, что можно вывести из строя жезлы шаманов. Но у нашей стороны их нет. Можете предоставить для экспериментов?
– Да, – ответил Асхи, – господин Караг нас уже поставил в известность. Скоро сюда доставят десяток жезлов. Кстати, у нас успели придумать совершенно отличные по внешнему виду отсекатели воздействия жезлов, которые теперь боларам на надо будет носить на виду. К тому же они легче и компактнее. Всех ваших летающих воинов вооружат в базовом лагере.
– Незаменимо для конспирации на вражеской территории, – не сдержался от высказывания Спин.
Невменяемый сложил обе ладони перед собой:
– Как я понял, господа, мой отряд здесь больше не задерживают?
– С нашей стороны больше никаких указаний, – Первый Светоч вопросительно посмотрел на генерала Асхи. Тот показал краешки клыков в улыбке:
– А с нашей только одна просьба: отправляйтесь как можно быстрей. Возле границы с баронством вас очень ждут. Над первой линией обороны к вам присоединится гвардейский полк сопровождения, и доведёт до самой базы. Если понадобится, то и до самого моря.
– Понял! – Кремон сделал шаг назад и поклонился обеим переговаривающимся сторонам: – А вам уважаемые, желаю успешных переговоров и долгих лет жизни.
Оба министра, показывая своё уважение, встали и так, стоя провожали быстро удаляющихся героев. Невменяемый чуть ли не ходу уселся в подставленную для него кремонитовую плетёнку, Спин с коллегой его подхватили с бравирующей лёгкостью. Тогда как Гишер с Цашуном просто вышли из под шатра и на собственных крыльях взмыли в небо. А там уже Караг переливчатым свистком поднял в воздух расположенный на стенах крепости более чем двести своих собратьев и те, строго установленным косяком бросились догонять драконов. В подвешенных к к корням сиденьях виднелись люди и таги.
Все оставшиеся на земле провожали отряд взглядами до тех пор, пока тот не скрылся за первых рядом гор. И только когда министры расслабились, уселись на свои места, Первый Светоч признался:
– Мечтал об этом дне, и очень рад, что сам участвую в становлении новой истории.
– Взаимно! – Асхи положил свои лапы на стол и ему сразу сунули туда из‑за спины папку: – Тем более что у нас есть о чём поговорить.
Министру Энормии тот час подали точно такую же по объему папку и оба высоких представителя сдержано засмеялись. Разговор грозился затянуться на годы, но такое их только радовало. Ведь лучше разговаривать, чем без надобности проливать кровь друг другу.

Первые знают всё

Межгосударственные отношения никогда укладывались в определённые, изначально очерченные нормы. Тем более отношения таких государств, которые ещё вчера считались кровными врагами, а сегодня перед ними встала жизненная необходимость: не просто перестать воевать между собой, а окончательно, по всей видимости, на века – подружиться.
Но даже при наличии доброй воли к сотрудничеству или союзу, нельзя просто так вот взять, сойтись за одним столом, посидеть, а уже завтра обмениваться целыми армиями для любых совместных действий. Тут в дело вступает великий такой идол, под нудным названием «Канцеляризм». Поэтому представители высоких договаривающих сторон первые часы только и делали, что зачитывали друг другу предварительно составленные соглашение, делали в них несущественные порой поправки и так же дружно, без лишних фанфар и аплодисментов подписывали. Так были обозначены размеры и места дислокации постоянно действующих посольств, консульств, представительств не только в столицах, но и прочих крупных городах. Потом подписали соглашение об урегулировании спорных вопросов. Потом по вопросам текущим. Потом по созданию соответствующих структур, отвечающих за военное сотрудничество. Затем по поводу гражданского перемещения любого разумного. С некоторым спором подписали договор о признании всех прочих разумных как таковых. Потом о праве этих разумных на свободное перемещение по всему пространству обоих королевств. Тут же всплыл договор о совместном поиске разыскиваемых преступников и о выдачи тех, органам правосудия. Сразу по инерции подписали закон полной амнистии по военным преступлениям прошлых лет. И так далее и тому подобное….
Когда расторопные помощники предложили поужинать, оба министра смотрели друг на друга осоловелыми глазами и совершенно не испытывали малейшего аппетита. Но у обоих внутри сидело жёсткое желание таки завершить затянувшиеся посиделки самым главным: подписанием полномасштабного межгосударственного договора о дружбе и сотрудничестве. Именно поэтому ещё с десяток второстепенных соглашений министры подписали практически не глядя и уж тем более не зачитывая вслух.
Глядя на такое поспешное действо, помощники прямо‑таки закипели справедливым негодованием, зачастили с хаотичным движением в тылы высоких переговаривающихся сторон и практически не успевали подносить от архивариусов подготовленные документы. С одной стороны садились и взлетали пары драконов, с другой подходили и отходили люди из свиты Тормена Звёздного, но оба министра стиснув зубы, торопились к самому главному событию дня. И вот, наконец, они встали, торжественно держа в руках самые последние, красочно оформленные папочки, в которых и лежало всего по два листа с витиеватыми гербами обоих королевств.
Под громкие заверения в дружбе, чистосердечности и невероятной значимости происходящих событий, папочки были обменяны, положены на стол и раскрыты для проставления подписей. Первый Светоч ткнул в строчку над своим именем:
– А вот здесь должен расписаться наш король.
Генерал Асхи непонятно отчего оскалился в улыбке:
– Уверен, что наши Величества не замешкаются с подписанием.
– Хочу вас обрадовать, уважаемый коллега, – Тормен попытался вытянуть своё брюхо по стойке смирно и это у него, к всеобщему изумлению получилось, – Что наш король предвидел подобное развитие событий и лично поспешил на эту встречу. Господа! – он полуобернулся назад и магически усилил свой голос: – Его величество, король Энормии, Рихард Огромный!
Со стороны крепости раздался слаженный рёв приветствий, которые тут же заглушил взрыв салютов. Разноцветные огоньки взмыли в вечернее небо и пронзили многослойную магическую радугу. Королевские колдуны по праздничному оформлению, постарались на славу.
Сам монарх неспешно вышел из толпы клерков, прошёл к столу и только там сбросил с себя длинную накидку. Конечно, во дворце в Пладе Рихард блистал совершенно в других нарядах, более великолепных и блистательных. Но и здесь он выглядел гораздо эффектнее любого их присутствующих. С достоинством он занял место возле своего министра, и кивнул головой:
– Рад вас приветствовать, генерал Асхи.
– Ваше величество! Счастлив вас видеть лично! – но голос и нескрываемые эмоции говорили о другом, дракон не просто счастлив, он ликует и радуется словно ребёнок. Что для такого прожжённого в хватках воинах могло показаться слишком странным. Если бы не его последующие слова:
– И счастлив вам представить нашего повелителя! – В той же манере он полуобернулся назад и тоже использовал магию для усиления своего рыка:
– Его величество, король Альтурских Гор, Старгел Бой Фиолетовый!
Теперь уже не менее слаженно вторили все расположившиеся в тылу драконы. А чуть позже крики ликования подхватили все воины в крепости. Немного замешкавшиеся колдуны вновь озарили всю округу магической радугой, а пиротехники успели выпустить в небо ещё с десяток салютов. Никто не мог поверить в то, что два короля ещё враждебных вчера государств сегодня стоят друг против друга и ждут уменьшения звуковой бури. Все орали словно единый организм, ощущая, как по ним прокатывается волна радостного очищения, единения и просветления.
Так и не дождавшись тишины, венценосные правители обменялись рукопожатием, несколькими вошедшими в историю фразами и сели подписывать договора. После них подписались министры, и вновь состоялся обмен папками. Новые подписи и вот уже Тормен подал условный сигнал в сторону крепости. Теперь уже вспышками салютов расцвело всё небо в округе, а радужные мерцания осветили словно днём поднятые вверх лица. Ну и самая памятная картинка осталась в голове у каждого свидетеля исторического события. Оба монарха вышли из под навеса и обнялись на виду у всех присутствующих. Причём высоченный по людским меркам Рихард, оказался, чуть ли не вровень с довольно низким по критериям Альтурских Гор Старгелом. И ни у кого не осталось сомнений: хоть это и два представителя совершенно несхожих между собой рас, но они разумны! А значит, могут и обязаны сосуществовать вместе!
Затем их величества, минут пять оживлённо беседовали в окружении своих министров и опять‑таки, совершенно неожиданно для всех, двинулись пешком к крепости. После переданного в тылы приказа от генерала Асхи, за первыми лицами королевств потянулись змейкой и все остальные драконы. И тогда стало понятно, Рихард Огромный пригласил драконов осмотреть их недостижимую тысячелетиями святыню. И тут уже никакие страхи не могли остановить покорителей небесных высот от возможности самолично взглянуть на чудо.
Приближаясь к расчищенной щели, король Энормии поднял руку к ярко освещённой магическими светильниками надписи:
– Наши учёные перевели эту надпись с древнего языка. Он гласит: «Добро пожаловать, крылатые!» Со своей стороны могу только повторить: Добро пожаловать!
Постепенно вся процессия втянулась под своды пещеры и в какой‑то момент все замерли в священной тишине. Каких только эмоций не отсвечивалось в аурах у крылатых: страх, восторг, радость, недоверие, трепетное ожидание и томительное нетерпение. Понимал состояние гостей и Рихард Огромный. Поэтому обратился к своему коллеге с вопросом:
– Есть среди вас особи перешедшие рубеж в пятьдесят пять лет?
Старгелу и припоминать не пришлось. Он сразу обернулся назад и поискал взглядом одного из военных советников, старого ветерана и верного союзника в последних событиях:
– Горлан! Тебе повезло! Будешь у нас первопроходцем.
– Да мне ещё рано, – вдруг застеснялся старик. – Пусть твоё Величество другого выберет.
– Ещё чего! Ты и так в полёте сюда еле в кильватере тянулся. Давай, без разговоров! Выполняй приказание!
С явными сомнениями, которые скорей проистекали от сотен пристально смотрящих на него глаз, Горлан сбросил с себя одну перевязь, немного подумав пояс и с фатальным видом вошёл в озеро. И через мгновение не смог сдержать непроизвольный стон и восклицание:
– Меня словно иглами колет! Ох! До неприятности!
Вода вокруг стоящего по самую пасть драконы заметно стала пениться, словно вскипая, и он решился на просьбу:
– Твоё величество, может мне выйти? Что‑то здесь не так….
Старгел Бой Фиолетовый зашипел голосом полным укора:
– Не позорься! Терпи! Пусть даже тебя там вообще растворит по кусочкам!
Горлан сжал зубы, закрыл глаза и приготовился к стоической смерти. Да так и замер. Вода тоже практически прекратила своё бурление, хотя мелкие пузырьки воздуха продолжали с шипением всплывать на поверхность. Напрасно протекающие минуты монархи решили скоротать возобновившимся разговором, и вскоре древняя пещера гудела от десятков голосов. На старика в воде тоже посматривали с регулярным интересом, особенно когда он с явным удовольствием стал погружаться в воду с головой и нырками преодолевать всё озеро в разных направлениях. К концу часа с берега понеслись шуточные подковырки и дружеские подначки, которые завершил король Альтурских Гор:
– Не слишком увлекайся, Горлан, а то помолодеешь настолько, что твоя супруга домой не пустит.
Старый ветеран вылез из воды совершенно преобразившимся и, прислушиваясь к своим внутренностям, похвастался:
– Мне кажется, пустит. Особенно если я ей расскажу об одном давно забытом желании.
Общий смех под сводами завершил первое и весьма удачное испытание: чудесное озеро и в самом деле продлевало драконам не только жизнь, но и возвращало многие утраченные функции более молодого организма.
И король Рихард Огромный совсем тихо шепнул на ушко своему коллеге:
– А уже завтра, с утра, в полном спокойствии подпишем договор об урегулировании паломничества твоих подданных в Чальшаг.
На что Старгел ответил таким же заговорщеским шёпотом:
– Подпишу не торгуясь!

Конец четвёртой книги